4 октября 1941 года. Идет 105-й день войны. По данным сводки Генерального Штаба Красной Армии № 210, войска Красной Армии в тот день вели упорные оборонительный бои на смоленском, брянском, полтавско-харьковском, мелитопольском направлениях, сдерживая прорывы мотомехчастей в направлениях Канютино, Киров, Орел, Синельниково. Кровопролитные бои шли на всех фронтах.
В этот день начальник 1-го Управления НКВД СССР, старший майор госбезопасности Фитин подготовил для руководства Справку № 106 "О содержании полученной из Лондона агентурной информации о совещании Комитета по урану".
..На совещании было сообщено следующее:
Урановая бомба вполне может быть разработана в течение двух лет...
запал бомбы может быть сконструирован в течение нескольких месяцев....
сила взрыва будет в огромнейшей степени больше силы обычного ВВ...
В ближайшее время намечается проведение опытов по достижению наибольшей эффективности взрыва...
Комитетом начальников штабов на своем совещании, состоявшемся 20 сентября 1941 года, было вынесено решение о немедленном начале строительства в Англии завода для изготовления урановых бомб...
Донесение прислал резидент НКВД в Великобритании с псевдонимом "Вадим"..
Прошло очень много лет, прежде чем документов, приоткрывающих завесу тайны, были сняты гриф секретности. Эти документы, один за другим, скупо рассказывают о первом периоде существования атомного проекта СССР. Раскрыта и личность "Вадима".
"Вадим", он же Анатолий Вениаминович Горский, работал в Великобритании под прикрытием дипломатического ведомства
За справкой № 106 через несколько дней последовала справка № 107, составленная после следующего донесения Вадима". Разворачивая урановую тему, справка на этот раз описывала процессы, понятные только физику. Завершалась справка таким абзацем:
"Сообщается, что помимо огромного разрушительного эффекта, урановой бомбы, воздух на месте ее взрыва будет насыщен радиоактивными частицами, способными умерщвлять все живое, что попадет под действие этих частиц".
10 октября Фитин направил наркому Л.П. Берии подробный доклад, в котором расставлены все точки над i: английские ученые работают по заданию правительства "в области использования атомной энергии урана для военных целей."
Сложно представить, какое впечатление произвели в Москве сведения, добытые "Вадимом". С одной стороны, советские ученые в 1941 году дальше теоретических выкладок в области расщепления ядра урана не продвинулись. Более того, корифеи науки, академики с мировыми именами - Вернадский, Иоффе, Капица, не допускали даже мысли о прикладной стороне теоретических работ по урану.
С другой стороны, весть о подобной работе за рубежом была для Фитина не совсем новой. Иначе говоря, интерес к работам английских ученых появился у внешней разведки НКВД не на пустом месте. Дело в том, что еще в конце мая 1940 года в американской печати появилась заметка о возможном создании нового, уранового оружия. Заметку перепечатали в Шанхайском издании, и здесь на нее обратил внимание кто-то из советских агентов. В связи с этим Фитин еще в первых числах 1941-го просил резидента в США "Геннадия" (псевдоним Гайка Овакимяна) раздобыть информацию.
Но "Геннадий" успеха не добился. Напротив, неосторожно привлек к себе внимание ФБР. Хотя американским спецслужбам не удалось предъявить резиденту конкретное обвинение, дело дошло до тюрьмы. Только после начала Великой Отечественной войны "Геннадия" с неимоверным трудом удалось вернуть в Советский Союз.
Не получив нужных сведений в США, Фитин обратил пристальное внимание на американского "кузена". И тогда к работе приступил Анатолий Горский.
Анатолий Вениаминович родился в 1907 году в Сибири. Он был из поколения мальчишек, которые стали новой элитой нового государства. Они рано начинали карьеру, и успевали сделать очень многое для страны.
Биографических подробностей Горского найти невозможно, так засекречена его жизнь. Можно только догадываться, что получил хорошее образование. В совершенстве владел английским, разбирался в технической документации. Горскому шел всего 21 год, когда он стал сотрудником органов госбезопасности. Сначала работал в экономическом отделе, а в1936-м переведен во внешнюю разведку.
И сразу служебная командировка в Великобританию, сначала в качестве помощника резидента. Противостояние советских разведчиков с контрразведкой туманного Альбиона всегда было было жестким. Даже в недолгий период союзнических отношений на сотрудничество разведок надеяться не приходилось.
Положение осложнялось тем, что Наркомат внутренних дел был забит троцкистами. Внешняя разведка не стала исключением. Не случайно провалы внешней разведки следовали чередой.
Пока, наконец, не началось раскручиваться "дело Тухачевского". Подельники Тухачевского, да и он сам, не задумываясь сдавали своих "соратников" в рядах Красной Армии и спецслужб.. Так в 1939 году чекисты вышли на связь троцкистов с лондонскими резидентами НКВД Чапского и Графена.
В марте 1940 года лейтенанта госбезопасности Горского отозвали в Москву. Связано ли это с дополнительной проверкой на причастность к делам троцкистов, или требовалась более тщательная подготовка новой работе, точно неизвестно. По факту, Горский получил назначение на службу в английском отделении 5 отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР (внешней разведки). Стала известна его новая должность - резидент в Лондоне.
В ноябре 1940 года Горский прибыл в Лондон под прикрытием сначала атташе, затем 2-го секретаря Посольства СССР, и пробыл в Лондоне более трех лет.
По прибытии в Лондон времени на раскачку Горский не имел, да это было и не в его характере. Кроме того, Москве требовалось срочно наверстывать упущенное, и Горский наладил бесперебойную доставку важнейшей информации. Даже несмотря на то, что в первые месяцы в восстановленное резидентуре работали всего три человека: сам Горский (псевдоним Вадим) и два молодых оперативных работника – Борис Крешин (Боб) и Владимир Барковский (Джерри).
О том, в каких тяжелых условиях работала тогда разведчики в Лондоне, хорошо видно из письма, которое в ноябре 1940 года Горский направил в Центр:
"Хотя Боб и Джерри делают все, что могут, они не являются еще опытными разведчиками... Все мы перегружены встречами, причем эта беготня с явки на явку может крайне отрицательно отразиться на работе..."
Действительно, именно такая "беготня" с явки на явку в скором времени привела к провалу в США "Геннадия"...
К письму Горского в Москве отнеслись внимательно. Война с связанные с ней трудности не помешали увеличить число резидентов к 1945 году до 12 человек.
За время работы в Лондоне на счету у "Вадима"- Горского десятки завербованных агентов, и самое удачное "приобретение" - ставшая знаменитой "кембриджская пятерка". Вернувшись в Лондон, Горский восстановил связи с ценными агентами, и бесперебойно снабжал Центра важнейшей информацией о внешней и внутренней политике британского правительства.
Кроме того, лондонская резидентура была главным источником информации по Германии и странам антигитлеровской коалиции. В Центр отправлялись документальные материалы по политическим, экономическим, военным и иным вопросам.
Среди этих документов материалы о работах по ядерному оружию, без преувеличения, самые ценные.
От "пятерки" в составе Кернкросса, Берджесса, Маклина, Филби и Бланта, за 1941-1945 годы поступило в общей сложности свыше 15 тысяч секретных документов, многие из которых представляли такую ценность, что о них немедленно докладывали самому Сталину.
По признанию самих членов "пятерки", в годы войны они работали, "как стахановцы", обеспечивая непрерывный поток секретной информации и документов особой важности.
Был эпизод, когда в Москве засомневались в искренности "кембриджской пятерки". Одна неосторожная фраза чуть не разрушила годами выстраиваемые отношения. Один из пятерых агентов, Блант (сотрудник британской контрразведки) как-то упомянул, что британская контрразведка против советских учреждений в Лондоне не работает. Эта фраза насторожила Центр: "Ким Филби и Энтони Блант подозрительно преуменьшают работу английской разведки и контрразведки против советских представителей в стране..."
Однако Горский сумел убедить руководителей: для британских спецслужб в приоритете борьба с германским шпионажем. Вероятно, так и было, потому что советской резидентуре удалось-таки обыгрывать заносчивых британцев на протяжении длительного времени.
Что касается донесений 1941 года, Горский их подготовил на основании документов, полученных от Доналда Маклейна (Маклина).
Однако роль Горского не ограничивалась только организацией встреч с агентами и приемом-передачей полученной информации. Анатолий Вениаминович обобщал добытые сведения, анализировал их, и представлял руководству свои предложения по их реализации.
К примеру, в октябре 1941-го Горский предлагает:
...создать при ГКО комиссию из числа ученых работающих в области расщепления атомного ядра, которой поручить представить соображения по использованию атомной энергии в военных целях.
Заняться информацией из Лондона в итоге поручили молодому профессору-физик Игорю Курчатову.
Для него сообщение о практических работах по урану было как гром с ясного неба. В то же время, по характеру дальнейшей переписки, заметно, что ученый был невероятно воодушевлен и активно подключился к работе.
В дальнейшем Курчатов и разведчики работали в связке. Ученый готовил список вопросов, которые могли бы более четко прояснить ситуацию. Вопросы передавались в Лондон. Получив ответ, Курчатов задавал новые вопросы...
В 1943 году Курчатов признал, что отечественная наука отстала от зарубежных достижений в области ядерных исследований на три года. И это отставание пришлось с большими усилиями наверстывать.
А Горский между тем успешно продолжал службу. В январе 1944 года он покинул Лондон и стал руководителем резидентуры в США. К концу войны центр внимания советской внешней разведки постепенно смещался за океан. И это понятно: именно США развернули работы по созданию атомного оружия, и все усилия разведчиков сосредоточились на этом, жизненно важном для безопасности страны, направлении.
Послевоенная биография "Вадима" умещается в нескольких строчках. С 1946 по 1950 годы Горский был начальником первого отдела Управления внешней разведки МГБ. В 1953 году переведен на службу во внутреннюю безопасность. В 1954-м Хрущев отправил Анатолия Вениаминовича на пенсию.
За успешную работу Анатолий Вениаминович Горский в 1945 году получил звание полковника. Имеет награды: орден Ленина, Отечественной войны 2-й степени, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Знак Почета и Красной Звезды, а также медали. Все награды получил еще при жизни Сталина и Берии. На пенсии зарабатывал переводами английской литературы.
Ушел из жизни в 1980 году.