Автор Nадежда
Салют, мон ами!
Я обещала, что к 10 декабря, когда в Стокгольме состоится церемония награждения Хан Ган Нобелевской премией по литературе, я напишу статью о её книге «Человеческие поступки» и о фильме «18 мая/Великолепный отпуск» с участием Ли Джун Ги.
За "Человеческие поступки" и "18 мая" Хан Ган и Ли Джун Ги попали в так называемый "черный список" президента Пак Кын Хе вместе с многими другими достойными людьми.
Тема оказалась и обширной и очень тяжелой. Я не могла погружаться в неё более, чем на час в день, чтобы не впасть в беспросветную тоску и, конечно, не стала ограничиться в исследованиях двумя художественными произведениями. Чтобы о них писать, нужно погрузиться в исторический пласт, ведь такие вещи создаются не в вакууме. Они очень тесно переплетены, и Тонхо, и Кан Джин У проходили в одно и тоже время по одним и тем же улицам среди демонстрантов и, возможно соприкасались плечами...
Ну, поехали в Кванчжу 1980 года...
Уже прогремели первые выстрели и вторые тоже, и дальше без счёта, потом смолкли - и город словно замер перед тем, как в него войдут военные и за девяносто минут кроваво и жестоко подавят восстание. А пока всё прошлое и будущее сосредоточено в спортивном зале школы, набитом гробами. Мы сразу попадаем туда волей Хан Ган, описавшей трагедию в Кванчжу в книге «Человеческие поступки».
На языке странное послевкусие с запахом горящих свечей — их ставят в бутылки, чтобы перебить запах разложения, что, конечно, не помогает. Две девушки лет двадцати и один школьник, Тонхо, пытаются привести в порядок тела перед тем, как показать их родственникам. Мёртвых много, живым с ними сложно справляться. Люди ходят, ищут родных... с этого момента ты включаешься в поиск.
Тонхо тоже пришёл в поисках друга. Они были вместе, когда в бок Чондэ попала пуля. Тонхо испугался, побежал, а вернуться не смог — всех, кто пробовал, расстреляли снайперы. Они вышли из дома в поисках сестры Чондэ — Тонхо был в неё тайно и невинно влюблён беззаветным чувством пятнадцатилетнего мальчика... И не простил себе того, что убежал.
Они не нашли никого и потеряли друг друга. И поэтому он уже не уйдёт домой. Совесть не позволит.
Мы переносимся в лес, в котором обитают души, что отлетели от тел подобно птицам...Чондэ и хотел бы вернуться, но он пока привязан к своему телу, которое брошено в основание башни из мертвецов. Одной из башен, сложенных военными в лесу. Там есть люди застреленные в уличной одежде, расстрелянные люди в больничных пижамах и те убитые, которых пытали перед смертью... Дух мальчика, вместе с остальными душами, будут привязаны к телам, пока их не сожгут. Он бы хотел найти своего убийцу и спросить: «Почему ты убил меня?» И к Тонхо бы хотел полететь, но... опоздал.
И вот вроде прошли годы, но трагедия в Кванчжу — она длящаяся. Такие штуки как радиоактивное излучение — будут фонить и после смерти.
Мы видим Ынсук, девушку, что вместе с Тонхо укладывала в спортзале тела, теперь она работает в издательстве и ходит к цензорам, убивающим, сжигающим пьесу черными вымарками, девушку, которая пытается забыть семь пощёчин, по одной в день. Это постарался следователь, разыскивающий автора одной из рукописей... Она уехала из Кванчжу, и она всё ещё там. Ынсук, которая боится остаться в живых, когда все остальные умрут. Ынсук, душа которой разлетелась на осколки...
Мы видим как режиссёр ставит безмолвный спектакль - все слова, что уничтожила цензура, актёры лишь артикулируют... Он о людях, которых исковеркали, изломали, избили. Они не могли спать, она зачастую делали то, что не удалось палачам — убивали себя.
Вот мужчина, который с оружием в руках сидел у окна в Управлении провинции и ждал прихода солдат и не сделал не единого выстрела. Никто не сделал, потому что оказалось - нельзя убивать людей. Как так — стрелять в живого человека? А их убивали, кому же не удалось умереть сразу — прошли через многократные пытки, побои, издевательства, фарс суда и тюрьму, откуда всех, кто выжил, выпустили через год, возводя фарс до экстремума.
Он точно знает, что самое страшное на свете — совесть. Они меняли её драгоценность на смерть. Он видел, как убили Тонхо. Его убили, когда он, и несколько других мальчиков, отказавшихся уйти домой из Управления, шли сдаваться с поднятыми руками — так, как их учили старшие товарищи, уверенные, что мальчики выживут, сделав это... А лет этим старшим товарищам было чуть за 20.
Вот Сончжу, которая в мае 1980 была в школе с Тонхо и Ынсук. Теперь ей уже за сорок, среди коллег о ней ходят слухи, что она сидела в тюрьме. Слухи верны. Она участвовала в протестах студентов и до Кванчжу и после Кванчжу. Но после — уже мёртвой внутри. Опустошённой. Острожной, какими бывают люди, что видели слишком много. Её просят дать интервью для исследования, но... Как ей рассказать, о том что было тогда? О женщинах, которых насиловали и пытали, убивая саму возможность жить без страха. Она не терпит прикосновений и, даже если бы захотела — не сможет стать матерью. Тогда они убили и её и её детей и детей её детей... и для неё «способа вернуться в прежний мир без жестоких убийств, пыток нет» И те, кто выжил, не знают, почему живут до сих пор.
А эта старушка - мама Тонхо, она совсем седая и тонкая от прожитых лет, а до сих пор ищет сына в толпе. А тех, кто тогда стрелял и тех, кто приказывал стрелять, зовёт нелюдями и убийцами. Она помнит, что когда матери, детей которых убили, поехали в Сеул, и в автобус с ними бросили слезоточивую бомбу — одна мать задохнулась. Она помнит столько страшного... И вопрос терзает её — какое преступление они совершили? Кто вернёт ей её сына?
А до того, как прозвучали выстрелы, люди жили спокойно и размеренно. Ведь в стране «сеульская весна» - они надеются, что диктатура сменится демократией. Днём работают, вечером всем двором смотрят единственный на всех телевизор... Будущее представляется полным возможностей и исполненных мечтаний.
Фильм «18 мая» покажет с особой теплотой то время, что никогда не вернётся для этих людей. Это, кстати, один из первых фильмов о тех событиях (2007 год), надо было иметь большое мужество, чтобы его снять и сняться в нём.
Кан Джин У (герой Ли Джун Ги) поёт в церковном хоре, мечтает об испанской гитаре. И ненавязчиво помогает старшему брату Кан Мин У с его любовными терзаниями. Тому проще подвиг совершить, чем подойти к девушке, которая, конечно уже и так всё про него знает. Хоть парень он смелый, и вообще был морпехом в армии. Брат очень добрый и немного простодушный. Человек с огромным сердцем.
И, когда видишь, как студенты собираются у университета, когда там решили разместить войска, невольно вспоминаешь себя молодой и думаешь — а ты бы пошла вместе с ними? Кричала бы «Уходи, Чон Ду Хван»? И если нет — с тобой точно всё так?
Страшное врывается в жизнь с клубами слезоточиво газа — бросили бомбу, когда люди смотрели фильм. Но когда, давясь кашлем, выбегаешь на улицу, там ещё страшнее. Военные хватают и избивают всех - мужчин, женщин, детей... Как скажет один персонаж в военной форме: «Они посмели бросить вызов войскам, какие ещё невинные граждане?». И то верно. Достаточно отвезти раненого в больницу, чтобы стать сообщником и получить пулю в лоб.
Кан Джин У конечно среди протестующих, хоть и брат («я представить не могу жизни без тебя») и весь преподавательский состав пытаются удержать своих учеников. «Вас же просто убьют!»
Но когда они уходят и когда действительно появляются убитые, которые жили рядом, сидели за одной партой, и твои — сын, сестра, мать, отец, ребёнок — это черта, за которой больше невозможно терпеть. И удерживать. И отсиживаться — совесть не даёт. Да что там, преподаватели станут в строй вместе со своими учениками и будут защищать их — до конца.
И ведь был момент, когда их обнадёжили. И восставшие правда считали, что победа будет за ними, к полудню войска отступят. Они перебрасывались шутками с людьми в форме, и некоторые даже улыбались в ответ... А потом они стали стрелять. В полдень люди пели государственный гимн, смеялись — и в следующую секунду умирали.
Я не стану прилагать кадры из фильма — это могут счесть за шок-контент. Ребёнок, рыдающий над телом отца, студентка, пытающаяся ползти с перебитыми пулями ногами... Все, бесспорно, виноватые. Поэтому добивать — нужно. Кого не взяла сразу пуля- палка в помощь. Можно выходить с белым флагом, можно попытаться унести раненого — результат один. Смерть.
Так Кан Джин У убьют при попытке вынести раненого. Только что он был — яркий, искрящийся, юморной, подвижный как ртуть. И вот уже осталось только безмерное отчаянье его брата, которому жить становится незачем... ну разве что взять в руки оружие.
Вокруг столько смертей. Бессильна и безнадёжна работа врачей, которые просто не могут всех спасти, выбиваясь из сил, а скорая помощь боится выезжать, потому что в неё тоже стреляют. И невеста Кан Мин У, медсестра, даже она берёт в руки оружие, чтобы спасти любимого.
А войска и правда отступают... но лишь для того, чтобы, получив подкрепление, добить. Факт: военным выдали количество патронов, вдвое превышающих число всех жителей Кванчжу.
Шансы? Никаких.
Но люди хоронили своих близких, накрыв их гробы национальными флагам, а потом вооружались и оставались на верную смерть потому что считали — это правильно.
Город взяли в кольцо. Против мятежников выдвинули войска, танки, вертолёты. Военные стреляли, как в тире по мишеням, практически не встречая сопротивления. Это было уничтожение. Это было время, когда оставаться живым никак нельзя... Совсем никак... когда выжившие потом будут завидовать мёртвым.
И Кан Мин У, дважды имевший возможность покинуть Департамент провинции, уйти с невестой, поступить, как велел её отец, бывший кадровый военный — бросить винтовку и бежать, затаиться, - сам выйдет на верную смерть. Потому что быть живым для него стало невозможно. Сердце не вытерпело бы...
До сих пор неизвестно, кто конкретно отдал приказ открыть огонь по гражданским.
Нелюди? Люди. Самое страшное — люди. Солдатам доплачивали за жестокость, и они били. Почему нет? Платят же. Солдаты били граждан своей страны за деньги, этими же гражданами выплаченные в налогах...
И там, в этой толпе, которая шла безоружной на вооруженных солдат, много таких студентов, как герой Джунги. Их убивали и добивали. Молодые всегда умирают первыми, потому что не верят в свою смерть. Их жизнь задували также легко, как пламя свечи. Это их, выживших, потому будут пытать, судить и приговаривать.
И да, было же, когда мирных, идущих из церкви или кино людей, начинали избивать — просто так. Женщин, мужчин, детей... были случаи убийства беременных женщин. Наверно — очень опасных заговорщиц. И любой из героев «Человеческих поступков» мог видеть, как Кан Мин У раздевают и бросают в грузовик — это тоже было, это факты.
Ах, как наивно они полагали, что американский корабль вошёл в акваторию, чтобы их защитить, они же тоже за демократию, да? Нет, не их. У США были свои интересы, экономические. Не стану углубляться в тему, иначе меня уведёт в сторону... Но этот факт лишний раз подтверждает чистоту помыслов восставших.
Чего они хотели? Самого простого. Жить свободно и счастливо.
И невеста Кан Ми У, она стала одной их тех выживших женщин, которые навсегда несут в себе скорбь. Прошу — смотрите фильм до конца, до финального фото. Это безмолвный плач по миру, в который нет возврата.
Потом их главного убийцу, Чон Ду Хвана, тоже будут судить, и помилуют, заменив смертную казнь домашним заключением, и он умрёт в 91 год. Он умудрился наворовать столько, что семья до сих пор выплачивает его долги. А те, кто жали на спусковые крючки, проламывали головы палками, насиловали, что они? Они возвращались к родителям, жёнам, детям. И кто из них покаялся?..
И, казалось бы, зачем всё это? Что стоит таких жертв? Власть. Власть и деньги. Вот и всё. Нагрести побольше и куражиться. Жрать и стяжать.
Но знаете, что самое ужасное — таких диктаторов и исполнителей их воли не сложно найти в любой момент человеческой истории. Но и тех, кто будет поднимать восстания и не отступит перед верной смертью только потому «что это нам казалось правильным» (так говорили выжившие) , тех кто не сможет выстрелить и убить человека — тоже всегда можно найти. И тех, кто потом наденет траурные одежды, чтобы кричать до хрипоты, а запретят в голос — то и молча -тоже. И тех, кто станет тенями, безмолвно вопрошая — почему ты убил меня?..
P.S. Что ещё я бы порекомендовала посмотреть по этой теме.
Прежде всего фильм «Сеульская весна», 2023 года. Он о том, как Чон Ду Хван пришёл к власти. Художественных допущений там не много. Снят в стиле документального кино, но если думаете, что скучно — нет. Очень мощно сделан — давно я не испытывала такого эмоционального вовлечения. Когда известно, что будет и даже что будет после, а изо всех сил надеешься — вдруг зло не победит? Омерзительная история о трусах и предателях. И прекрасная — о честных и достойных людях. Как говорил сам режиссёр — он больше всего боялся показать Чон Ду Хвана человеком, которому стали бы сопереживать. Сказал — сделал. Было чувство, что выдохнуть я смогла только на финальных титров.
И, пожалуй, «Таксист», 2017 года. Тоже по реальным событиях. В данном случае таксист из Сеула привёз в Кванчжу немецкого журналиста Юргена Хинцпетора, совершено не зная, что там происходит (СМИ замалчивали события или излагали их ложно), да и журналист не представлял всего ужаса, в который ему предстоит окунуться. Сразу предупреждаю — то, как сняты кадры расстрела военными гражданских может сильно шокировать. Это физически больно смотреть. Но в этом фильме есть тот грамм голливудщины (для нарастания напряжения, видимо, чего делать было не нужно совсем, реальность страшнее выдумок и не требует красивости), который мне не позволяет назвать его «отличным». Пересолили. Но всё равно фильм хорош. А Хинцпетеру установлен мемориал в Кванчжу. Его фото можно найти в сети.
Статья проиллюстрирована стиллами из фильма «18 мая/Великолепный отпуск»