«Не там, где родился…» Книжный обзор о Вацлаве Серошевском

Про польский след в истории Сибири сказано много. И о том, как люди оказывались в наших краях – тоже. Но в Сибири мало кто оказался по своей воле, кроме коренных народов. Начиная с 17 века и дальше уже волной – вначале по государевой службе, потом уже чаще не по своей воле, но и в поисках лучшей доли, вольных земель – шли и ехали сюда те, кто позже стал называть себя «я – сибиряк».

Вацлав Серошевский – поляк из местечка Вулька-Козловска, что в Царстве Польском близ Радзымына – вряд ли планировал для себя стезю сибиряка, тем более – исследователя быта коренных народов Сибири. Но, как говорится, «никогда не говори…».

В 1879 году за участие в рабочем движении и за сопротивление полиции молодого Вацюшку приговорили к восьми годам тюрьмы, позже замененные ссылкой в Якутию. Спрашивается: где Варшава, и где Якутия – непознанный мир, иная планета для молодого человека, только начинающего свой жизненный путь.

Сила имени «Вацлав» – «владеющий славой», или собственная вера в своё предназначение, но именно здесь, в Сибири, в одном из самых холодных регионов, в Якутии, Серошевский оставил свой след. Да такой, что его монография «Якуты» до сих пор считается одной из самых полных и ценных работ по этнографии, языку и истории якутского народа.

Интересен путь молодого человека, чьи университеты начались в тюремной камере, где он стал заниматься социологией и политэкономией. В Верхоянске, определенном местом ссылки для молодого человека, Серошевский стал душой общества ссыльных, участвовал в строительстве лодки для дерзкого побега, который позже лег в основу одноименной повести. Погода и природа не дали беглецам возможности осуществить задуманное, а среди местных жителей не нашлось тех, кто исполнил бы приговор полиции наказать кнутом Серошевского.

Понимая, что человека с таким авторитетом среди местного населения трудно будет контролировать, власти сослали Вацлава в дальнее глухое урочище в долине реки Алазея. Но и здесь неутомимый поляк не сидел, сложа руки. Вспомнив слесарное мастерство, которому он обучался на родине, Серошевский завел кузницу и слесарную мастерскую, брал заказы у местных жителей. И потихоньку учил якутский язык, подготавливая себя к побегу.

Первым якутским словам Вацлава научила его жена – якутка Анна. К сожалению, жизнь её оказалась короткой, но у пары родилась дочь Мария, ставшая позже учительницей. Даже после того как Серошевский уехал на родину, он сохранял отношения с дочерью в переписке.

Начав знакомство с культурой якутов из прагматических целей, Вацлав сам не заметил, как это стало делом его жизни. Занимаясь сбором этнографического материала, он записывал уже не сведения, которые могли пригодиться беглому ссыльному, а поэтические предания и сказания. Якуты, русские, эвенки, юкагиры – благодаря его работе под общим названием «Якуты» до нас дошли бесценные детали быта, языка, мифологий этих народов. Недаром еще до выхода его работы в свет рукопись была удостоена малой золотой медали Всероссийского императорского географического общества.

Впервые увидевшая свет книга в 1896 году до сих пор не утратила своей ценности. И, конечно, талант Серошевского проявился еще и в том, что он свободно писал на русском и польском языках, оставив богатое литературное наследство. Судьба талантливого человека изобиловала драматическими моментами до самого его ухода из жизни в апреле 1945 года, но это уже истории о других книгах, о других местах и иных временах.

Наталья Трегуб,
заведующая библиотекой Новосибирского Дома ученых