– Спокойно, спокойно. Это мамина.
Обалдеть комедия. Обнять и плакать. Он машину своей мамы поставил в наш подземный паркинг.
– Потрудись, пожалуйста, освободить моё место, – твёрдым голосом приказываю ему.
– Лапа, – он подходит ближе и поднимает удивлённо брови, – у тебя есть машина?
– Освободи место, – цежу сквозь зубы от нетерпения.
Моя голова раскалывается. К тому же, я так понимаю, снова рушатся все мои вечерние планы. Как только появляется он, всё идёт наперекосяк.
Виктор оглядывается по сторонам. На мою недалеко припаркованную Авоську он не обращает никакого внимания. Проходится по рядам и возвращается с удивлённым видом.
– Ты купила машину? Хочешь сегодня вечером её сюда пригнать? Могу тебе помочь, Аня. Я как раз вечером полностью свободен.
– Освободи. Моё. Место.
– Ну ты ж маленькая гадючка, – он весело смеётся. – Машины пока нет, а тебе жалко людям куска асфальта.
– Эй, парень, угомонись, – хлопает его по плечу сторож и даёт ему несколько купюр. – Вот твои деньги. Давай, быстро убирай машину.
– Вот, Аня, возьми. За беспокойство, - он суёт мне в руки деньги Фёдорыча. – Через три часа приедет мой папа и заберёт машину. Родители ездили отдыхать, а у них нет подземного гаража. Район старый, неблагополучный. Сама понимаешь, могли колёса снять с нового авто.
Блин, я мечтаю о тёплой ванне и мягкой кровати, а не вот это вот всё.
По моим глазам он всё понимает. Разворачивается и быстро уходит в сторону своей машины.
– Стой! – несусь вслед за ним.
Но он прыгает в свою машину и блокирует замки. Я дёргаю ручку и луплю ногой по колесам. А он прижимается лбом к стеклу и улыбается невинным взглядом. Мол, это я истеричка. И мне жалко несколько квадратных метров для доброго дела. Для его мамы.
– Анна, – зовёт меня сторож. – Есть до завтра свободное место в первом ряду.
– До завтра? До обеда? Или как? – мои нервы полностью сдают. – Вы предлагаете мне подняться в выходной день ни свет ни заря. И это при том, что я специально покупала место в гараже, чтобы не тратить драгоценное время на поиски парковки.
Я запихиваю сторожу за куртку деньги, которые всунул мне Виктор. Краем глаза вижу, как сохнет от смеха этот недобросовестный человек в своём шикарном внедорожнике. Подхожу к своей машине и открываю дверцу. В это время звонит мой телефон.
– Да, Трофим. Уже дома, спасибо. Нет, всё в порядке. Голос не грустный, тебе показалось, – успокаиваю я друга. – Машину забрала. Нет, я думала, будет дороже. Я тебе позвоню завтра. Спокойной ночи, Трофим.
– Швеи катаются на таких дорогих машинах? – слышу за спиной ледяной голос, пробирающий до костей. – Или это напрокат?
Хочу соврать, что это напрокат. Но потом за всех девочек, которые шьют красивую одежду вот таким вот гавнюкам, становится обидно.
– Швея тоже умеет зарабатывать.
– Серьёзно? – он нервно смеётся. – Никогда о таком не слышал. Это ж сколько трусов надо продать, чтобы купить…
– Заткнись.
Ненавижу гада. Высокомерный и мерзкий эгоист.
– Или это машина твоего Трофимушки? – он прижимает меня к моей Авоське и медленно проводит рукой по крыше, словно проверяет, пыльная ли она. – Неужели подарил?
– Это моя машина, – выкрикиваю в его губы, которые почти соприкасаются с моими.
– Считай, что я поверил тебе, лапа.
Он резко отпускает меня и идёт к моему парковочному месту.
– Ты что себе позволяешь? - я догоняю его и на эмоциях бью по плечу.
– Что хочу, то и позволяю.
– Ты судишь о людях по себе.
– Может быть. Я - идеальный мужчина. Такого ещё поискать надо.
Я стою и не знаю, что думать. Вот он сейчас серьёзно или придуривается?
– Что застыла? Отойди, буду выезжать.
– Нарцисс.
– На себя посмотри.
– Своим бабам указывай.
Он хватает меня за плечи и тянет на себя. В его глазах разгорается огонь, губы вздрагивают, а ноздри раздуваются от бешенства.
– Не играй со мной, девочка. И не читай мне нотаций. Я уже взрослый.
Тысячи иголок впиваются в мой позвоночник от его внезапной реакции. Одной рукой он крепко, я бы сказала жёстко, обнимает меня за талию, а второй обхватывает затылок, опасно приближая моё лицо к себе. И произносит хриплым голосом:
– Я знаю, как зарабатываются такие деньги, Анна.
– Не суди обо мне по своим бабам, – что есть силы толкаю его и… плюю в его лицо.
Но он ловко уворачивается от моего худого плевка и разражается раскатистым зловещим смехом, которому самое место здесь – под землёй.
– Вот зачем, Федька, мы это сделали?
– Федька, будь другом, – просит соседа как ни в чём не бывало этот дикарь, – подержи дамочек. Мне выехать надо.
Он делает это так быстро, что я не успеваю опомниться. Прихожу в себя только тогда, когда слышится грохот ливневой решётки от колёс на выезде из паркинга.
***
Что это такое было сейчас? Он сделал мне одолжение: убрал машину своей мамы с моего законного места. И теперь я должна перед ним отчитываться?
Я быстро паркуюсь и исчезаю в лифте, чтобы избежать бессмысленного разговора с академиками. Дома закрываюсь на все замки. Это уже своеобразный ритуал. Хочу отгородиться от нового соседа воображаемой стеной. Его стало слишком много в моей жизни. Воображала несчастный…
Какая, однако, длинная и насыщенная суббота. Стараюсь по-быстрому исправить ситуацию.
По дороге к холодильнику сбрасываю с себя всю одежду. Труселя, кажется, виснут на крючке в прихожей, а остальное… Остальное сегодня не важно.
Иду за красным сухим вином. Дальше по хорошо отработанной программе: насыпаю корм коту, отключаю телефон, выключаю повсюду свет, гашу подсветку, зажигаю ароматные свечи, наполняю ванну водой, добавляю душистое масло. Прикрывая от блаженства глаза, погружаюсь в воздушную пену.
И стараюсь забыть. Как на секунду мой нос ткнулся в его шею… Как, вдохнув запах, доводящий до безумия, захлебнулась… От его энергии, силы и давления.
До сих пор чувствую жёсткие пальцы на своей талии. Уверена, он старался сделать мне больно. Словно хотел оградиться от чего-то, что мешает ему спокойно существовать. И в то же время второй рукой так осторожно и нежно перебирал волосы на затылке, проводя мягко большим пальцем по моей шее.
Что я делаю? Я должна немедленно забыть о случившемся на парковке, о пальцах там всяких, о мускатных запахах и ароматах брутального мужчины. Обо всём, что может о нём напоминать и гвоздить моё тело. Плюнуть и растереть.
Плюнуть-то – плюнула, а вот с «растереть» как-то всё сложнее.
Мне уже не двадцать пять, и даже далеко не тридцать. Я взрослая разведённая девушка. А он грубиян, бабник, тот, к кому нельзя подходить даже на пушечный выстрел.
Ыыы… Я всё умом понимаю. Я знаю, чем обычно заканчиваются такие отношения. Я знаю, как тяжело потом «мочить» свою подушку слезами и горечью разлуки.
Знаю, знаю… Всё знаю. Но его тёплый карий взгляд скрашивает все глупые обвинения с его стороны и даже маленькую гадючку. Я ныряю с головой. Чтобы утопить все эти пустяковые воспоминания и одёрнуть саму себя от этого соседского наваждения. А когда выныриваю, слышу, как разрывается мой дверной звонок, который я забыла отключить, когда прятала себя ото всех.
Не спеша покидаю тёплую водичку, одним полотенцем заматываю голову, а вторым – большим пушистым – укутываю тело. Топаю в прихожую и прислушиваюсь. Дымок тревожится и вертится под ногами, а я развожу руками – ты же хочешь, чтобы я сегодня была только твоей.
Надеюсь, что не придётся открывать. Возможно, это разборки, которые меня не касаются. Может, Василина вернулась из деревни на день раньше и отчитывает своего Антона. Или их собака снова штаны выпачкала Ирине Эрастовне.
Но в этот момент в мою дверь начинают колотить кулаками.
– Аня, ты дома? Аня, открывай.Трофим… Что он здесь делает? Бросаюсь к двери, быстро открываю все замки и… тут же оказываюсь в знакомых твёрдых руках. Начинаю мелко дрожать, когда Виктор твёрдо прижимает меня к себе. Давит и жмёт.
– Что случилось? – слышу я над ухом тревожный бархатный голос, от которого какие-то пузырьки лопаются в груди.
Виктор пытается через моё плечо заглянуть в квартиру. Я поздно вспоминаю, что моя одежда разбросана везде. В том числе и в прихожей. В том числе и… труселя.
– Однако, – чувствую, как он дёргается.
– Ты что, не видишь, с ней всё в порядке. Девушка в ванной отдыхала, – слышу за спиной тонкий голос «шубки».
По моей спине пробегается неприятный холодок, и мы с Виктором синхронно отпускаем друг друга.
– Я думал, ты после парковки расстроилась. Извини, я иногда не то говорю… – в голосе соседа слышится сожаление. – Трофим, что ты стоишь? Забирай её, не видишь, что она замёрзла.
Сказать, что Трофим растерялся, значит, ничего не сказать. Могу поспорить, что в настоящий момент он где-то принимает нас за полоумных.
– Ань, ты зачем телефон отключила? – осторожно интересуется друг, переводя взгляд с одного на другого.
– Он… разрядился. Не волнуйся, Трофим, у меня всё в полном порядке.
– Я… вижу, – неуверенно кивает друг. – Это я позвал Виктора. Никто больше на этаже не открыл. Мне показалось, час назад ты как-то странно со мной разговаривала.
– Так нет никого, наверное, дома. Выходные, все разъехались кто куда, – неуверенно мямлю я, а Виктор внимательно меня слушает. – Прости, Трофим, не думала, что это вызовет у тебя беспокойство.
Я перевожу взгляд на свои босые ноги, потому что больше не в силах выдерживать давление, которое ощущаю всей своей чистой кожей со стороны Виктора. Его глаза скоро прожгут во мне дыру.
– Виктор, идём, – тихо просит «шубка» и тянет его за рукав. – Я же говорила, что ничего плохого не случилось.
Кажется, и её глаза готовы сжечь меня своим огнём.
– Да, давайте расходиться, – с трудом выдавливаю из себя.
– Стоять всем на месте, – несётся со стороны прохода к незадымляемой лестнице. – Кто заказывал матрас?
Виола Адамовна немного запыхалась. Ещё бы – подняться на двадцатый этаж не каждому под силу. Следом за ней появляется Серёга:
– Ребята, чей там траходр… простите, большой матрас застрял в грузовом лифте?
– Это, наверное, твой, Витюша, – довольно пищит «шубка» и смотрит на меня победным взглядом.
Итальянский, блин, матрас…
– Боюсь, до завтра он не приедет, – архитектор не выдерживает и громко смеётся. – А вы разве не знали: сквозняк создали – лифты встали. До понедельника мастера не найдёшь.
– Вот придурки, – злится Виктор. – Я же их предупреждал.
– Ничего, Витюша. Ты же утром привёз надувной матрас, – не сдаётся «шубка».
Я поёживаюсь, а Трофим обнимает меня:
– Аня, идём. А то заболеешь.
Он проталкивает меня в мою квартиру и закрывает дверь, поэтому возмущений Виолы я уже не слышу.
– Аня, быстро в постель. Я сейчас тебе зелёный чай сделаю.
– Спасибо, Трофим. Тебе не стоило ехать.
– Да кто тебя знает… У тебя был такой расстроенный голос. Ты как?
– Нормально.
– Бажины потребовали, что бы я лично в этом убедился.
– И Суздальцевы? – улыбаюсь я.
– И Суздальцевы, – серьёзно отвечает Трофим.
– Давай, я тебя лучше покормлю.
– Спасибо, Аня. Мне ехать надо. Обещал одной девочке с работы сегодня помочь. Вещи перевезти.
– Матрас? – усмехаюсь я.
– И матрас тоже. Ань, ты сильно влипла? – кивает он в сторону двери.
– Пока сама не знаю.
Я так радовалась, когда заселилась в свою квартиру, что в нашем доме очень хорошая звукоизоляция. Оказалось, просто раньше за стенкой никто не жил. Со стороны апартаментов...
За стенкой, с другой стороны моей студии, располагается кухня Виолы. А так как соседка является приверженцем здорового питания и образа жизни, то вышеназванное помещение, видимо, используется крайне редко. По крайней мере, уж точно не ночью.
Сегодняшний вечер – просто резиновый. Проводив Трофима, я подхватываю кота и направляюсь в постель. Залажу под тёплое пуховое одеяло, о котором в этот насыщенный зимний день мечтала с тех пор, как промёрзла на СТО. Укрываюсь до подбородка и, наконец, начинаю проваливаться в сон.
Тревожный сон… Потому что вскоре мне начинает сниться, что кто-то кричит. Открываю глаза – точно, слышу женский крик. Нет, это больше похоже на стоны раненого осла. Стон, пыхтение, грязные ругательства, протяжный вой и его хриплый голос…
Дымок скрывается под моим одеялом и жмётся ко мне. Я натягиваю одеяло с головой. Поначалу это помогает.
Стараюсь уснуть изо всех сил.
Стараюсь ни о чём не думать.
Стараюсь забыть мускат, охриплый голос, пальцы…
Стараюсь, пока не раздаётся оглушительный грохот. Может, это лифт оборвался, а ловители не сработали? Нет, это за стенкой. Видимо, найденная мало-мальски горизонтальная поверхность не выдержала страстных плотских утех соседей.
Дальше – всё как обычно. В стиле проснувшегося элитного дома. Вот под этот шумок я и засыпаю. Крепко и до утра.
***
Назавтра приходится жертвовать своим выходным и срочно дорабатывать макеты. О ночном инциденте стараюсь не думать. Ревностно блокирую все непотребные мысли на подлёте.
Изрядно поработав, решаю прогуляться. За окном падает снег, значит, настало время красивых сказок. Решаю отправиться в магазин за новогодними игрушками и гирляндами.
Выхожу в лифтовую и вспоминаю, что, скорее всего, придётся спускаться по лестнице. Но дверцы лифта неожиданно распахиваются передо мною. Из него выходит ремонтник в спецодежде.
– Карета подана, девушка, – он жестом приглашает меня войти.
В последнюю секунду в лифт вскакивает Виктор. Я замираю от неожиданности, а створки кабины закрываются.
Мы молча спускаемся примерно два этажа. Внезапно кабина резко дёргается и… гаснет свет.
***
– Этого ещё не хватало! – восклицаю я в полной темноте.
– Ты сильно спешишь? – слышу почти над ухом его спокойный голос.
Блин, он же стоял в другом углу кабины. Зачем он приблизился ко мне?
– Нет. Но совсем не хочется проводить свой выходной день в лифте, – отвечаю как можно равнодушнее, делая вид, что ничего ужасного не случилось.
– Я думаю, это ненадолго. Сейчас сообщу диспетчеру.
Виктор телефоном подсвечивает панель управления и нажимает кнопку вызова.
– Диспетчер слушает.
– Девушка, помогите нам, мы тут в лифте застряли.
– Адрес, – запрашивает информацию равнодушный голос из панели.
– Аэродромная, 10.
– Ждите.
– Что значит ждите? Нам что, до утра здесь сидеть?
Равнодушный голос спокойно поясняет:
– До утра, надеюсь, не придётся.
– Это же высотный дом. Есть стандарт: через сколько времени должна приехать аварийная служба.
– Всё верно говорите. Только отключилась подстанция. Не вы единственные сейчас ждёте.
– Лифты должны запитываться отдельно, – не сдаётся мой сосед.
– Вот эта отдельная подстанция и отключилась, – зевает равнодушный голос.
Виктор ещё что-то хочет сказать или поспорить с ней, но у него звонит телефон.
– Да, Инна. В лифте я. Ну не кричи. Съезди сама, вызови такси. Ну как я тебе ключи отдам? – по светящемуся огонёчку телефона понимаю, что он отстранил его подальше от уха. – Я документы забыл. Мне пришлось вернуться, – старается он сохранять спокойствие, а «шубка» противно голосит на всю нашу кабину.
– Дура, – в сердцах констатирует Виктор, сбрасывая звонок.
Мы снова погружаемся в полную темноту. И тут меня пробивает. Язык мой, как известно, враг мой.
– Она в каком-то подозрительно плохом настроении, – язвительно замечаю я.
– Это ты про что сейчас?
Его вкрадчивый голос снова появляется над моим ухом. И запах. Насыщенный и окутывающий. Мускусно-резкий, сексуальный. Индийский лев, довели меня соседи своим сексом. Я же девушка здоровая, а у меня очень давно никого не было. Я прижимаюсь к кабине, чтобы отстраниться от него и освободить пространство для воздуха между нами.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Андреева Ася