Найти в Дзене
Как жить, баб Шур?

Не хочу ухаживать за лежачим отчимом

— За что мне всё это? Меня ноги не носят совсем, — сказала мама и заплакала. Три месяца назад отчима разбил паралич, он окончательно и бесповоротно слёг. Мама ухаживает за ним в одиночку. — Сочувствую. Но ты же не одна. — Не одна, а что толку? Хуже, чем одна. Лежачего обслужи, и еще этих… «Эти» — это сестра с семьей, четыре рта. — А ты их не обслуживай, — советую я глупость. — А что я сделать могу? — удивляется мама. — Ты можешь не обслуживать. — Легко сказать. Мы же семья! Сестра с мужем не работают, сидят сиднем дома. Ухаживать за лежачим отцом сестра не хочет. Но сливать ментальные помои мать решила мне, а не ей, её злить нельзя, у нее нервы. — Пусть твои тунеядцы идут пахать и начинают помогать тебе дедушку досматривать. Хорошо устроились, трутни! Мама снова заплакала: — Не будут они миллионерами, у них такой гороскоп. Чувствую, как глаза мои наливаются кровью, из носа начинает валить пар. — Сначала пусть хоть что-то заработают миллионеры твои! Мама начинает что-то невнят

— За что мне всё это? Меня ноги не носят совсем, — сказала мама и заплакала.

Три месяца назад отчима разбил паралич, он окончательно и бесповоротно слёг. Мама ухаживает за ним в одиночку.

— Сочувствую. Но ты же не одна.

— Не одна, а что толку? Хуже, чем одна. Лежачего обслужи, и еще этих…

«Эти» — это сестра с семьей, четыре рта.

— А ты их не обслуживай, — советую я глупость.

— А что я сделать могу? — удивляется мама.

— Ты можешь не обслуживать.

— Легко сказать. Мы же семья!

Сестра с мужем не работают, сидят сиднем дома. Ухаживать за лежачим отцом сестра не хочет. Но сливать ментальные помои мать решила мне, а не ей, её злить нельзя, у нее нервы.

— Пусть твои тунеядцы идут пахать и начинают помогать тебе дедушку досматривать. Хорошо устроились, трутни!

Мама снова заплакала:

— Не будут они миллионерами, у них такой гороскоп.

Чувствую, как глаза мои наливаются кровью, из носа начинает валить пар.

— Сначала пусть хоть что-то заработают миллионеры твои!

Мама начинает что-то невнятно бормотать, а потом выдает:

— Ты тоже могла бы помочь!

— Чем??

— Ухаживать.

Вот тут меня бомбануло. У моего отчима две дочери, которым он больной на фиг не сдался, а я должна «помогать».

— Ты обратись с этим вопросом к его деточкам, а не ко мне.

— Но он же тебя тоже воспитывал, — хнычет мама, — с двумя детьми меня взял…

Нет, говорю, он меня не воспитывал, ни одного дня. Проживать на одной территории с ребенком не значит его воспитывать. Что включает в себя процесс воспитания, я прекрасно знаю на собственном опыте, у меня взрослый сын. И это не он тебя «взял с двумя детьми», а мы его приняли в свою семью и на свою территорию. Мы были детьми, а значит заложниками ситуации.

— Я еле хожу, — продолжает давить на жалость мама.

Я видела в окно как она ковыляет приставным шагом. Гонартроз колена.

— Отекаю вся, мешки под глазами. Меня шатает, люди скажут бабка пьёт!

— Людям на тебя всё равно.

— И тебе на меня всё равно!

Вот и поговорили. Теперь мама снова кинула меня в блок. Прошлый раз я пробыла в блоке два месяца. Срок моего «заключения» обычно зависит от степени тяжести нанесённой мною ей обиды.

Почему я должна ухаживать за отчимом? Его младшая дочь живет под одной с ним крышей, не работает, свободна целыми днями. Старшая живет тоже в Москве, вполне благополучная дама. Я оказываюсь крайняя по мнению мамы.