Номма Зарубина
Часть 2.
Часть 1.
Старинный друг семьи Зарубиных, кинорежиссер Анатолий Скачков, ныне живущий и работающий во Франкфурте, рассказал о своей встрече с Номмой Зарубиной в октябре 2024 года:
– Дело в том, что наш фильм "Натан Фарб и холодная война" в октябре этого года был представлен на фестивале в Лейк-Плэсиде. Я прилетел в Нью-Йорк и договорился с Номмой, которую знаю примерно с её трёхлетнего возраста, поскольку она – дочь моих друзей, что она отвезёт меня в Лейк-Плэсид, поскольку у меня нет водительских прав. Она посмотрела фильм, была очень тронута и написала об этом в Фейсбуке.
Потом мы поужинали вместе с героем нашего фильма и Номмой, все рассказывали забавные истории. Она рассказывала о том, как ездила в Казахстан, и какие у нее есть идеи о наблюдении за секретными российскими спецслужбами.
– При этом она не упоминала о том, что сама контактирует с российскими и американскими спецслужбами?
– Наоборот. Она всё время об этом рассказывала. Я, конечно, не большой специалист по шпионажу, но для меня главный довод в пользу того, что она никакая не шпионка, именно в том, что она всем об этом постоянно рассказывает. Это её постоянная тема, мол, я общалась там с ФБРовцами, однокурсники в Москве у меня были ФСБшники. Я давно это уже серьёзно не воспринимал. То есть сначала мне было интересно, а потом я как-то устал от повторения "ФСБ-ФБР".
Она об этом очень много рассказывала и совершенно не скрывала своих контактов. Её на самом деле интересует работа спецслужб, и российских, и американских. У нее вся домашняя библиотека, целый шкаф книжек, в основном об отношениях Советского Союза и США, о работе спецслужб. Но пока, если я правильно понимаю, она работы в этой сфере не нашла, поэтому подрабатывает, где придется, как большинство жителей Нью-Йорка.
При этом я ходил с ее дочкой на детскую площадку, и большинство её друзей – украинцы, которые приехали в Нью-Йорк последнюю пару лет с маленькими детьми. Они дружат потому, что случайно их дети оказались в одном классе.
– Мама Номмы осуждает ее взгляды и образ жизни. Подчеркивает, что Зарубины – семья патриотов России, которые поддерживают свою страну, лично президента. Как это вот все уживается в одной семье?
– Ее родители были моими друзьями со студенческих лет. Тогда они любили рок-н-ролл, всякую психоделическую музыку, Ирина изучала английский. В общем, нормальные люди нашего "перестроечного" поколения. Но их взгляды, скажем так, сильно поменялись с тех пор, особенно после начала войны. Мы в 2022 году как-то с Номмой созванивались, и она попросила "с родителями о политике либо вообще не разговаривать, либо не спорить, потому что это бесполезно". Сама она с ними ругалась из-за этого.
Номма тоже, когда только переехала в Америку, писала у себя в Фейсбуке всякую "патриотическую" ернду, мне это казалось полным бредом. Но, с другой стороны, по собственному опыту эмиграции я тоже могу себе представить, что вначале, когда ты приезжаешь, то ожидаешь, что вот сейчас вокруг тебя потекут там молочные реки в кисельных берегах, а этого не случается ни в первый год, ни во второй, ни в третий. Наоборот, оказывается, что надо много-много работать, и что всё довольно сложно. Из-за этого у эмигрантов часто появляется обида, что Запад нас обманул, не оправдал наших ожиданий. Номма, насколько мне кажется, это преодолела, в конце концов.
Мне тоже потребовалось какое-то время, чтобы понять, что мир устроен не так, как его представляли в Советском Союзе. А представьте себе человека, который всю жизнь прожил в Сибири, никуда не выезжал, вот как родители Номмы, и даже изучение английского языка не помогает. Я не помню, чтобы Ирина куда-то ездила на практику, в Америку или в Англию. И вот ты всю жизнь живёшь на одном месте, и у тебя где-то всё время работает телевизор, который тихо полощет тебе мозги. И плюс твой личный страх перед переменами, перед чем-то новым, которое может изменить твою жизнь, и ты прячешься от этого в какую-то свою нору. И со временем вообще перестаешь воспринимать внешний мир иначе как через "уютный зомбоящик", – говорит Анатолий Скачков.