Градус общественного цинизма крепчает день ото дня. Хотя даже самые яркие трубадуры власти начинают замечать: что-то пошло не так.
Лично Борис Корчевников в беседе с Шаманом употребляет оборот «коммерческий патриотизм».
Конечно, к самому Шаману это не имеет никакого, слышите, никакого отношения. Но все-таки интересно, что это за дикий зверь неожиданно ворвался в наше идеальное общежитие?
А ворвался он, кстати, давно.
Помню свое удивление накануне выхода фильма «Адмирал» с Хабенским в роли Колчака. Тогда авторы «Дозоров», переключившиеся с вампиров на Гражданскую войну, устроили удивительную промокампанию. В рекламных роликах они столь же вдохновенно принялись воспевать белое движение, с которым еще недавно воспевали красных.
А когда фильм прошел, опять героями нашего времени стали комиссары в пыльных шлемах. Затем тот же фокус повторился с декабристами, и далее — везде.
Коммерческий патриотизм зависит от бизнес-планов, ничего личного. Переписывая жизнь, переписываем историю.
Сколько сейчас разговоров звучит о традиционных ценностях, а они, оказывается, тоже иногда подвержены прагматическим мутациям. Вдруг главным поэтом России назначили Константина Симонова.
В центре неожиданного открытия — его стихотворение «Жди меня». А в основе прозрения — пышная промокампания к фильму «Любовь Советского Союза».
Сочинение режиссера Никиты Высоцкого повествует о любовной драме поэта Симонова и актрисы Серовой. Если бы неуемные авторы ограничились (в качестве рекламы) восторженными всхлипами девушек и тетенек под телекамеры, все было бы ничего. Но тут подключились солидные научные и творческие мужи с рассуждениями о феномене Симонова. Круглые столы, обсуждения, заклинания.
И вот уже получается, что вроде никто и рядом не стоял с Симоновым. Не было грандиозного военного поэтического поколения, и даже Пастернак отдыхает в тени гения.
Великая держава, конечно, должна подписываться мифами, но ведь не до потери пульса. Если коммерческий патриотизм не остановить, он разрушит державу, культуру, а главное — людей, попавших в водоворот судьбы.
Иван Ургант. Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС
Возвращаюсь к Урганту. Сколько раз размышляю о нем, столько раз не понимаю — за что его так наказывают?
Посмотрела свежее выступление в Дубае. Впечатление от обреченного на европейский чес Ивана (вместе с Познером) примерно такое, как от обновленной «Большой разницы».
Хлопочет лицом, поет скверные куплеты, уныло шутит над 90-летним Владимиром Владимировичем. Из него будто воздух выкачали.
А в глазах — тоска безысходности. Такая же, как у Хрусталева, из которого тщетно лепят нового Урганта.