Молодая пара купила дом в деревне, хотели растопить печь, а она дымит, как в поговорке, дым в дверь да в окошко и трубу немножко. Позвали печника, в деревне один такой жил, Федором звали. Частенько закладывал, но до беспамятства не напивался.
Молодой хозяин показал печь, рассказал, в чем проблема, и, оставив ключи печнику, уехал в город.
Федор стал простукивать дымоход. Проверил все печные ходы и заглушки, а дым все никак не идет в трубу. Пришлось разобрать гнездо и короб, где старая хозяйка Зина хлеб пекла. И когда, испачканный в саже и пыли, он чихнул, увидел, что-то блеснуло.
Провел рукой, не показалось, посветил фонариком, действительно железо, почти полностью перекрывает дымоход.
— Эх, Зинаида, чего это у тебя упало? — потянулся он рукой и достал небольшую железную коробку.
Федор прижал к себе находку, выглянул в окно, потом вспомнил о том, что хозяин сказал, приедет только в субботу, а это через три дня. Успокоился и приоткрыл крышку коробки, а там ключ лежал с железным брелоком, где выбито название улицы и номер дома. «Степана Разина 4».
Он быстро собрал печь, затопил и обрадовался, что нашел решение проблемы, убрал мусор, вынес оставшуюся глину в ведре. Написал сообщение хозяину дома, что все готово. Снял на видео, как горит печь, как дым тянет в трубу. Единственное, о чем умолчал, так это о находке.
Пошел искать по поселку улицу Степана Разина 4. Не думайте, он жил здесь с детства, а вот на этот дом не обращал ни разу. Проходя по улице третий раз, он встретил почтальонку Клавдию Васильевну. А по-уличному — Трындычиху, говорить он с ней не хотел, но кому как не знать, где находятся дома на улице.
Вот он и спросил. Узнал жителей всей улицы и их родственников в соседнем селе. И наконец, когда все же она дошла до номера 4, сказала только одно:
— В развалинах никто не живет, как хозяева там погорели. Кирпичи тащут, родственников никто не видел. Скоро все стены разберут, — сокрушалась Клавдия. — Пошла я, заговорил ты меня.
Почтальонка махнула рукой и поспешила по своим делам. Федор хмыкнул: «Кто еще кого задержал». Он подумал купить бутылочку, ведь заработал, «трубы горят», можно и выпить с устатку. В хлебном ларьке купил булку хлеба, а водки там не было. До магазина с алкоголем идти как раз мимо этого участка. Он дошел до сгоревшего дома, прошелся по развалинам. Остались только обгорелые стены, черные глазницы окон смотрели на улицу бездонными глазами. Покосившаяся печная труба ухала в доме сквозняком. Полы выгорели, оставались только балки под стенами, как черные зубы торчали в открытом рту. Федор достал ключ из кармана и стал разглядывать, что могло бы открываться им. Все деревянное сгорело, двери выбили при пожаре.
— Чего я здесь ищу, открывать уже нечего, все, что открывалось, давно уже без меня открыли, — обходил он печь, стоящую посреди дома с изразцами на стенах, где еще они сохранились.
Посмотрел еще раз на ключ, перевернул железный брелок и провел пальцем. Федор почувствовал шероховатость. Включил фонарик и посветил на железку. На другой стороне виднелся рисунок, выбитый чеканкой, он его не заметил, руки тогда были в грязи.
На брелоке виднелся рисунок, который походил на узор изразца. Федор стал светить фонариком на печь, разглядывая уцелевшую красоту печи. В одном из рисунков он увидел едва заметное отверстие. Вставил ключ, повернул, и дверка открылась.
Он сунул руку и наткнулся на что-то мягкое. Вытащил на свет фонарика старый тряпичный непонятного цвета мешочек, который развалился, пока Федор доставал. Он старался не дышать, чтобы не колебался воздух, вот на свет фонарика в руке оказалось содержимое истлевшего мешочка.
«Вот бы алмазы или золото найти», — мечтал Федор, разворачивая то, что сохранилось. Там лежала маленькая запечатанная бутылочка, на этикетке гласила водка «Столичная».
— Вот это подарок! – воскликнул Федор и открутил пробку, понюхал — пахло водкой, только цвета она коньячного.
Он долго не раздумывал, достал булку хлеба, отломил кусок хрустящей корочки и отпил из горла. Занюхал ароматным хлебушком, закусил и расплылся в блаженной улыбке.
Все остальное происходило как во сне. Он вернулся домой, помог жене, бутылочку спрятал в сарае. А утром хотел похмелиться, а выпить не смог. Думал, только ту, что нашел, не пошла, а нет, и другую водку купил, пробовал, не пошла.
С тех печник Федор не пьет, всем трезвый образ жизни растолковывает, а самым отъявленным наливает по ложке из бутылки, что нашел. Жаль, скоро кончится эта лечебная настойка, а как изготовлена, из каких трав, никто не знает.
