Читайте поэзию, родня!
Амир Сабиров:
Замоленные хаты, глохнет день,
сквозь кроны пропуская пар дремучий;
я выжил, потому что выпал случай,
так приданное счастье не разлей.
Там ров на рве, где небо отвело,
где лесополки в степи превращались —
по котелкам разлитый суп со щами,
и осенью хранимое тепло
остались в белых стенах на крови,
в накрытых окнах пуховой периной,
остался мир, который не любимый,
но выживший благодаря любви.
2024
Дмитрий Филиппов:
ПЛАЦКАРТ
Тот погребок мы нарекли Плацкарт:
Как будто бы в прокуренном вагоне
На поезде "Анапа - Ленинград"
Трясёмся, мчим... Торговки на перроне
Суют в окно пивко и пирожки...
Работает арта в сырой ночи,
И стрелкотней срезает где то ветки.
Бьёт "саушка", дрожит соседний двор,
Оглохший кот сигает за забор,
И значит скоро прилетит ответка.
"Не попадут", - закуривает Галл.
Плацкарт наш тесен и настолько мал,
Что это надо очень постараться
В него попасть.
Короткий свист.
Разрыв.
Наш поезд вздрогнул, рельсы укротив,
Но не упал и даже не сломался.
Мы открываем банку огурцов -
Запас семьи, что здесь жила когда то,
Довольные, хрустим с набитым ртом...
В трех метрах у канавы труп солдата,
На рукаве кроваво-синий скотч.
Таков удел. Солдату не помочь.
Противник мёртв, и нечего тут плакать.
Он будет вечно, беспробудно спать.
"Хохла с рассветом надо закопать,
Пока на запах не пришли собаки", -
Промолвил Галл.
Мне кажется, что нас,
Уставших, грязных, - в предрассветный час
Разбудит молодая проводница
И пожелает доброго пути.
Её улыбка в отсветах зари
Потом, через года мне будет сниться.
С утра мы закопаем старый труп,
На таганке согреем кружку чая.
Вернется кот, забывший ласку рук,
И мы, любую живность привечая,
Откроем ему банку тушняка.
Он будет есть, пока молчит арта,
Поглядывая нервно, исподлобья, -
С него давно слетел домашний лоск...
Наш поезд едет к станции Покровск,
Но он прибудет завтра - не сегодня.