Фрагмент заседания Научного совета ВЦИОМ, проведенного в рамках проекта «Футурологический конгресс — 2036» и посвященного развитию образования. Точкой зрения на тренды в образовании делится Григорий Анатольевич Заславский, ректор Российского института театрального искусства (ГИТИС).
Каждый год ГИТИС и наших коллег по так называемой «большой пятерке»[1] в Москве осаждают тысячи абитуриентов. В этом году поступали ребята 2006/2007 года рождения, и конкурс на актерский факультет у нас составил 198 человек на место.
Анализируя этот феноменальный интерес, я пытался понять, почему люди настолько убеждены в том, что именно сюда нужно идти учиться. В принципе, некоторое объяснение для себя нашел, подумав о когда-то поступавших абитуриентах 1998 года рождения, — за время их взросления какие-то профессии успели не только появиться, но и исчезнуть. Наверное, поэтому профессия актера, казалось бы, ничего не гарантирующая, видится им понятной и устойчивой с двух точек зрения.
Во-первых, когда они родились, актеры были. И когда родились и росли их родители, актеры тоже были. Углубляться в исторические дебри двух с половиной тысячелетней давности никто сегодня не будет, потому что молодые люди живут в условиях субъективного идеализма («открываю глаза — мир существует, закрываю глаза — мира нет»), и театр, естественно, начался с того момента, когда они начали в него ходить. Но есть какая-то надежда, что еще как минимум 100 лет эта профессия просуществует.
Во-вторых, в актерской профессии просматривается понятная траектория успеха: сегодня поступаешь в ГИТИС, ВГИК, «Щуку», «Щепку», Школу-студию МХАТ, завтра – главная роль в сериале, послезавтра — красная дорожка, триумф в Москве, в Каннах и так далее. В этом году, кстати, по красной дорожке Каннского кинофестиваля несмотря ни на что прошли две выпускницы ГИТИСа.
***
В рамках национального проекта «Кадры» есть концепция, согласно которой не менее 50% распределяемых бюджетных мест должны быть целевыми. Когда я пришел в ГИТИС, на полторы тысячи студентов был один с целевым направлением. В этом году из 1740 студентов 19 — целевики, то есть чуть больше 1%. И мы категорически против того, чтобы эта парадигма — закрепление не менее 50% КПЦ [контрольных цифр приема] за абитуриентами с целевыми направлениями — тем или иным образом имела отношение к вузам искусств.
Почему? Потому что даже в советскую эпоху, когда существовало распределение, все равно в области образования сферы театра и кино ничего не могли гарантировать. Владимир Сергеевич Малышев, ректор ВГИКа, рассказывал, что на протяжении недели после назначения листал книги выпускников. По его словам, смотришь какой-нибудь выпуск — ни один человек не остался в профессии. Смотришь следующий выпуск великого режиссера Михаила Ильича Ромма — у него на одном курсе учились Шукшин, Тарковский и Кончаловский. Как минимум два режиссера международной, мировой известности. Наверное, проживи Василий Макарович Шукшин дольше, он тоже имел бы не только более широкую, но и мировую известность. Так что гарантии в этой сфере невозможны.
Есть еще один аспект: если говорить о целевом обучении в нашей сфере, то я бы танцевал от работодателей. В сфере культуры и искусства самые богатые работодатели — Эрмитаж и Большой театр. Это два крупнейших игрока на территории, в том числе в покупке трудовых кадров. Чисто теоретически можно предположить, что Эрмитаж когда-нибудь будет готов заплатить за какого-нибудь специалиста, например, по нидерландской живописи эпохи Возрождения и ждать, когда этот человек завершит обучение. Подчеркну, чисто теоретически. Но если говорить про Большой театр, то он даже теоретически не согласится на то, чтобы платить за обучение талантливого вокалиста или танцора. Просто потому, что существуют огромные риски: танцовщик может получить травму, а вокалист может потерять голос. Потеря голоса —вообще очень распространенная история. Или, поступая в консерваторию как тенор, студент через пять лет может окончить ее как баритон.
Это абсолютно непрогнозируемая сфера. В большинстве случаев невозможно даже теоретически предполагать, что кто-то за целевого абитуриента согласится платить и заключать договор на стадии его поступления в вуз искусства.
***
Мы очень большие надежды связываем с проектом «Земский работник культуры». Как член Общественной палаты Российской Федерации я всячески пытался инициировать более активное его обсуждение. На встрече с Президентом России этот вопрос был поднят Ириной Яковлевной Великановой, председателем Комиссии по вопросам развития культуры и сохранению духовного наследия.
Мне кажется, можно рассчитывать на успешную реализацию этого проекта, только если будут учтены совершенно очевидные ошибки, которые не позволяют развиваться, например, программе «Земский учитель».
В Тамбовской области мне рассказывали о небольшом городе в 20 километрах от Тамбова с потрясающей больницей. Естественно, человек после окончания медицинского факультета Тамбовского университета устраивается в больницу в этом городке, находящемся в непосредственной близости от областного центра, получает там свой миллион и вечерами возвращается домой.
И вот эта ситуация мне, например, подсказывает, что в отношении проекта «Земский работник культуры» — и я всячески на этом настаиваю — правильнее было бы говорить, что он будет распространяться не на сельские поселения и малые города, а, наоборот, на малые города и сельские поселения. Казалось бы, перемена мест слагаемых не ведет к изменению суммы, но в данном случае это принципиально. Важность и смысл этого изменения в том, что никакого работника культуры, деятеля культуры в сельском поселении быть не может, за исключением киномеханика и библиотекаря.
Представьте себе некоего человека, покидающего свой поселок и спустя несколько лет размышляющего, не вернуться ли ему обратно, например, чтобы увидеть какую-то девушку, с которой они вместе росли. Но девушка давно уехала в большой город. Остаться и вернуться можно, только если что-то тебя там удерживает.
Я помню, как в Вышнем Волочке обнаружил, что в городе есть всего два развлечения: театр и стриптиз в местной гостинице. Но стриптиз только раз в неделю, а спектакли в театре идут три раза в неделю. Подсчитав, сколько держится спектакль в репертуаре, я понял, что в этом городе в театр ходит около половины населения. Не 3-5%, а около 50% жителей Вышнего Волочка. В общем, если это интересный театр, кто-то может захотеть в этом городе по-прежнему продолжать жить и работать.
Есть такой выдающийся человек, бывший замминистра внутренних дел и глава ГИБДД России Виктор Николаевич Кирьянов. Он на свои деньги в родном Тихвине содержит дворец культуры. Если вы посмотрите сегодня на новые проекты Мариинского театра, то с удивлением обнаружите, что Валерий Абисалович Гергиев сначала едет в Тихвин и там во дворце культуры представляет, например, «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», а потом уже в Петербурге и в Москве. Кирьянов рассказывает, с каким трудом ему удается сохранять этот дворец культуры. Он содержит там порядка 30 разных кружков и студий. И можно представить, что эти труды не напрасны и кто-то [из творческих людей] захочет в этом городе остаться. Поэтому у меня не такой драматичный взгляд в будущее, как у многих.
Хотя, когда сегодня в проблематизирующих трендах говорится о кризисе гуманитарного образования, я могу это только подтвердить. Потому что в 90-е годы, лихие они были или не лихие, но целое поколение тех, кто мог бы остаться в науке и в преподавательской деятельности, мы потеряли. Эти люди ушли в тот или иной бизнес, в глянцевую журналистику, а не остались заниматься, скажем, итальянским футуризмом или какими-то подобными вопросами. Поэтому у нас средний возраст участника диссовета — 73 года, а средний возраст преподавателей кафедры зарубежного театра, по-моему, 78 лет. И с этим пока ничего поделать невозможно.
Я пришел к вам с заседания ректората, где мы голосовали за гранты для молодых педагогов, благодаря которым девять человек смогут получать по 30 тысяч в месяц в течение года. Хоть чем-то нужно удерживать молодых преподавателей, у них должен быть хоть какой-то стимул оставаться в науке, идти в аспирантуру, а не с теми же самыми знаниями устраиваться секретарем к новому замминистра, где предлагают занятость «два через два» и 100 тысяч на руки.
[1] В «большую пятерку» театральных вузов Москвы входят ГИТИС, ВГИК, Высшее театральное училище им. М.С. Щепкина, Театральный институт им. Бориса Щукина и Школа-студия МХАТ.