УМРУ - ВЫ ВСПОМНИТЕ ГАЗЕТЫ ШОРОХ.
УЖАСНЫЙ ГОД, КОТОРЫЙ ВСЕМ НАМ ДОРОГ...
В начале августа 1942 года где-то в районе Майкопа в ходе похода за кавказской нефтью погиб очередной немецкий офицер. При нем был найден портфель с вещами, документами и личными записями. Офицер этот оказался птицей редкостной, т.к. являлся представителем немецких специальных служб, действующих в составе сухопутных войск, обеспечивающих безопасность и правопорядок в их ближайшем тылу.
Что было в его портфеле, и заинтересовало ли его содержимое наших штабистов и особистов, мы не знаем, да и вряд ли теперь узнаем, но имя этого фашиста вскоре стало известно почти всей стране, и даже стало в некотором роде нарицательным.
А произошло это вот по какой причине...
В октябре этого же года толстенная тетрадь - дневник убитого немца оказалась в руках военных корреспондентов Северо-Кавказского фронта. Записи фрица были настолько необычными, что потребовалась их немедленная огласка. Однако, товарищи на местах понимали, что опубликовать их требовалось не в боевом листке и даже не в фронтовой газете, а на более высоком уровне - в самой Москве.
По свидетельству главного редактора центрального печатного органа Красной Армии - газеты "Красная звезда" Д.И. Ортенберга, с очередной почтой с фронтов им доставили тетрадь с дневниковой записью Фридриха Шмидта, офицера при 1-й танковой армии германских вооруженных сил. Так было заведено в редакции, что такие материалы сразу же передавались Илье Эренбургу.
Илья Григорьевич был и старше и опытнее многих иных военных корреспондентов. В отличие от только ещё начинающих литераторов военной редакции, имена которых громко прозвучат лишь в послевоенное время (Василий Гроссман, Михаил Шолохов, Константин Симонов и мн.др.), Эренбург уже был маститым писателем - настоящим мастером пламенного слова и обращения к СОЛДАТУ. С его именем даже связывали легенду о том, что некоторые командиры партизанских отрядов в приказном порядке запрещали бойцам пускать на самокрутки газеты, в коих содержались статьи Эренбурга. Легенда забавная, но вернёмся в стены столичный газеты, где наш писатель немедленно был приглашен в кабинет ее главреда Давида Иосифовича Ортенберга.
Далее Ортенберг вспоминал: " Зашёл он ко мне, взял тетрадь и тут же стал читать. Перевел мне несколько записей. Это был страшный документ. То, что было записано Шмидтом, не поддается человеческому разуму. Словом, я сказал Илье Григорьевичу:
- Откладывать не будем. Дадим в номер. Пишите. Сразу же."
11 октября 1942 года в номере 240 газеты "Красная звезда" вышел очерк Ильи Эренбурга "НЕМЕЦ".
В комментариях автор обратился к иностранным корреспондентам передать дневник во все газеты свободолюбивых стран. Он обратился и к советским людям, работающим в тылу, призывая их внимательно прочитать записи гитлеровца и дать фронту больше оружия.
А ещё он обратился к бойцам и командирам Красной Армии:
" Друзья-воины, помните, что перед вами Фридрих Шмидт. Ни слова больше - только оружием, только - насмерть, всех, до последнего!.."
Читайте и вы, подписчики, эту статью ...
НЕМЕЦ
Фридрих Шмидт был секретарем тайной полевой полиции 626 группы при первой танковой армии германских вооруженных сил. Таково его звание. Секретарь вел дневник. Он начал его 22 февраля сего года, а закончил 5 мая. Дневник он вел в Будённовке, близ Мариуполя. Вот выдержки из дневника Фридриха Шмидта:
"25 февраля. Я не ожидал, что сегодняшний день будет одним из самых напряжённых дней моей жизни...
Коммунистка Екатерина Скороедова за несколько дней до атаки русских на Будённовку знала об этом. Она отрицательно отзывалась о русских, которые с нами сотрудничают. Ее расстреляли в 12-00... Старик Савелий Петрович Степаненко и его жена из Самсоновки были также расстреляны... Уничтожен также четырехлетний ребенок любовницы Гораливина. Около 16-00 ко мне привели четырех восемнадцатилетних девушек, которые перешли по льду из Ейска... Нагайка сделала их более послушным. Все четверо студентки и красотки... В переполненных камерах кошмар...
26 февраля. События сегодняшнего дня превосходят все мною пережитое...Большой интерес вызвала красотка Тамара. Затем привели ещё шесть парней и одну девушку. Не помогали никакие уговоры, никакие самые жестокие избиения нагайкой. Они вели себя чертовски! Девушка не проронила ни слезинки, она только скрежетала зубами... После беспощадного избиения моя рука перестала действовать... Я получил в наследство две бутылки коньяка, одну от лейтенанта Коха из штаба графа фон Ферстера, другую от румын. Я снова счастлив. Дует южный ветер, начинается оттепель. Первая рота полевой жандармерии в трёх километрах севернее Буденновки поймала пять парней в возрасте семнадцати лет. Всех привели ко мне... Началось избиение нагайкой. При этом я разбил руку на мелкие куски. Мы избивали вдвоем... Однако они ни в чем не сознались... Ко мне привели двух красноармейцев... Их подвергли избиению. " Отделываю" сапожника из Буденновки, полагавшего, что он может себе позволить выпады против нашей армии. На правой руке у меня уже болят мускулы. Продолжается оттепель...
1 марта. Ещё одно военное воскресенье... Получил содержание 105 марок 50 пфеннигов... Сегодня снова обедал у румын. Я замечательно пообедал. В 16-00 меня неожиданно пригласили на кофе к генералу фон Ферстеру...
2 марта. Мне не по себе. Внезапно у меня начался понос. Я вынужден лежать...
3 марта. Допрашивал лейтенанта Пономаренко, о котором мне доложили. Пономаренко был равен 2 марта в голову, бежал в колхоз им. Розы Люксембург, там переоделся и скрывался. Семья, укрывшая Пономаренко, сначала лгала. Я, разумеется, избил их. Вечером ко мне снова привели пятерых из Ейска. Как обычно, это - подростки. Пользуясь своим же, уже оправдавшим себя упрощённым методом, я заставил их сознаться - я пустил, как всегда, в ход нагайку. Погода становится мягче.
4 марта. Прекрасная солнечная погода. Унтер-офицер Фойгт уже расстрелял сапожника Александра Якубенко.Его бросили в массовую могилу.
У меня все время ужасно чешется тело.
9 марта. Как улыбается солнце, как сверкает снег, но даже золотое солнце не может меня развеселить. Сегодня трудный день. Я проснулся в три часа. Мне приснился страшный сон, это потому, что я должен сегодня укокошить тридцать захваченных подростков. Сегодня утром Мария приготовила мне аппетитный торт... В 10-00 ко мне снова привели двух девушек и шесть парней. Мне пришлось беспощадно избить их. Затем начались массовые расстрелы: вчера шестерых, сегодня 33 заблудших создания. Я не могу кушать. Горе, если они меня поймают. Я больше не могу себя чувствовать в безопасности в Буденновке. Бесспорно, что меня неавидят.А я должен был так поступать.Если бы мои родные знали, какой трудный день я провел! Ров почти уже наполнен трупами. И как геройски умеет умирать эта большевистская молодежь. Что это такое - любовь к отечеству или коммунизм, проникший в их кровь и плоть. Некоторые из них, в особенности девушки, не проронили не слезинки. Ведь это же доблесть. Им приказали раздеться догола ( одежду нам надо продать)... Горе мне, если меня здесь поймают.
11 марта. Низшую рассу можно воспитать только поркой. Рядом с моей квартирой я построил приличную уборную и повесил большую вывеску, пользование уборной гражданским лицам воспрещается... Напротив моей спальни находится канцелярия бургомистра, куда утром приходят рабочие, занятые на земляных работах. Несмотря на объявление, они пользуются уборной. А как я их за это избиваю! Ведь я буду за это расстреливать.
13 марта. Вследствии чрезмерной работы я уже давно не писал домой. Собственно говоря, у меня и нет и желания писать своим - они этого не заслужили... Затем я приказал избить русского, ему 57 лет, и его зятя - за непочтительные выражения по адресу немцев. Затем я пошел к румынскому полковнику.
14 марта. Снова наступили сильные холода. У меня опять понос и боли в области сердца, я приказал позвать врача...Он поставил диагноз: расстройство желудка и невроз сердца. Сегодня я приказал расстрелять Людмилу Чуканову - 17 лет. Я должен убивать подростков, вероятно, поэтому у меня нервное состояние сердца...
17 марта. Моя первая работа с утра - приказал привезти на телеге из госпиталя пятого русского парашютиста и тут же перед массовой могилой расстрелял его... После этого я мирно прожил день. После обеда совершил прогулку. Земля подмерзла.
19 марта. Я сел. Приказал пригласить нашего военного врача.Он выслушал и нашел, что у меня сердце в порядке. Он констатировал душевную депрессию. Против запора он дал мне пилюли, прот в зуда мазь... У нас хорошая свинья. Мы заказали колбасы.
21 марта. Такого страшного дня в Будённовке мы ещё не переживали.Вечером появился русский бомбардировщик, он сбросил осветительные ракеты, а затем двенадцать бомб. Окна в рамах звенели. Можно себе представить, какое у меня было чувство, когда я, лёжа в кровати слышал гудение самолёта и разрывы...
23 марта. Я допрашивал одну женщину, которая обокрала мою переводчицу фрау Рейдман. Мы ее высекли по голому заду. Даже фрау Рейдман плакала при виде этого. Затем я гулял по деревне и зашёл к нашему мяснику, который готовит мне колбасы... Потом я допросил двух парнишек, которые пытались пройти по льду к Ростову. Их расстреляли как шпионов. Затем ко мне привели ещё одного паренька, который несколько дней тому назад пришел по льду из Ейска... Между тем мне приносят ливерную колбасу. На вкус неплохо. Я хотел высечь одну комсомолку...
27 марта. Ночь прошла спокойно... Я допрашивал двух четырнадцатилетних мальчиков, которые бродили в окрестностях. Приказал избить одну женщину за то, что она не зарегистрировалась.
28 марта. Пришел в гости к полковнику арбейтсфюреру Вейнеру. В 18-00 я приказал расстрелять мужчину и женщину, которые пытались пройти по льду...
1 апреля. Получил 108 марок в рублях - большая пачка денег. Валя снова массирует и купает меня...
10 апреля. Солнце печет, когда утром Мария раскрывает окно, яркие лучи солнца освещают мою кровать. Теперь у меня вспух нос. Мария ищет на мне вшей. Лёд прошел, и теперь нам угрожают только самолёты. Я снова подверг порке несколько девушек и парней за то, что они пропустили регистрацию. Среди них дочь старосты. Неприятное чувство я испытываю, когда начинает темнеть, - я тогда думаю о бомбардировщиках.
11 апреля. Все рады моему приходу. Со мной обращаются, как с царем. Мы хорошо ужинаем и пьем водку...
12 апреля. Каждое утро я пью горячее молоко и кушаю омлет... Работы стало меньше... Мы теперь работаем только в местных штабах. Наказание - или порка, или расстрел. Чаще всего я провожу порку по голым ягодицам.
16 апреля. Сегодня спокойный день. Разрешил только спор между старостой и начальником милиции, а потом избил трёх мужчин и одну женщину, которые, несмотря на запрещение, пришли в Буденновку в поисках работы... Затем я избил ещё одну бабу, военную, она призналась, что была санитаркой... От румын я получал несколько раз водку, папиросы и сахар. Я снова счастлив. Наконец-то Грошек дошел до того, чтобы представить меня к награждению крестом с мечам второго класса за военные заслуги, и я награжден.
17 апреля. Девушки ( Мария, Анна, Вера) поют и играют возле моей кровати... Вечером пришли с новостью, пошел с переводчиком, чтобы выяснить дело на месте. Бабьи сплетни. Я высек двух девушек у меня на квартире по голым ягодицам...
18 апреля. Дождливый пасмурный день. Я вызвал много девушек, которые неодобрительно отзывались о тайной полевой полици.Я их всех высек".
Прочитали? Если да, то посидите несколько минут в полной тишине... Просто возьмите паузу...., и в очередной раз задайте себе этот непростой вопрос: а что было бы с вами, с вами лично и с вашей жизнью..., что было бы, окажись вы в руках подобного "немца". Стоила ли бы тогда ваша жизнь хоть цента, хоть ломаного гроша, окажись вы на краю той ямы, которая по свидетельству Шмидта к весне 42 года была заполнена почти полностью?!
И ещё.... Какой выбор сделали бы тогда вы: быть завербованным врагом после порки или избиения; или умереть? Ведь другого-то выбора не было! Хотя, как следует из статьи, у тех юношей и девушек ( от 14 до 17 лет), которые пришли из Ейска по льду, и этого выбора не было. Из дневников " немца" четко следует, что все они сначала были жестоко избиты, унижены поркой, а затем расстреляны - казнены Шмидтом и его пособникам на краю той самой ямы!!!
Разница лишь в том, что имена некоторых из них Шмитд называет ( очевидно, что эти молодые люди их назвали сами в ходе экзекуций), а другие, как свидетельствует все тот же садист "не проронили не слезинки".
О том, кем были эти молодые люди, почему и с какой целью они приходили на оккупированную немцами землю из Ейска, поговорим чуть позже. Пока же вернёмся к статье Ильи Эребурга и попытаемся оценить слова автора, адресованные, как к самому палачу-убийце Шмидту и ему подобным, так и ко всем тем, кто прочитал эти дневники тогда - весной сурового 1942 года...
" Я заканчиваю выдержки из дневника секретаря тайной полевой полиции Фридриха Шмидта. С трудом я переписывал страшные строки. Кажется, во всей мировой литературе нет такого страшного и презренного злодея. Он расстреливает подростков и он боится самолёта. Это - жалкий трус. Он не может вечером уснуть от мысли, что прилетят бомбардировщики. Это настоящий породистый немец. Ему не напрасно дали крест с мечами за военные заслуги - ведь он отважно истязал русских девушек. Он даже храбро убил четырехлетнего ребенка. Поганый трус, который мучается от мысли: "А вдруг поймают" От страха у него делаются часотка и понос. Педантичный немчик, он записывает, сколько яиц он съел, сколько девушек расстрелял и как у него перемежаются запор с поносом.
Грязная тварь, он хочет гадить в уборной для высшей расы. Этот блудодей и садист, который восторженно признается:"Высек много девушек". У него нет ни одного человеческого чувства. Он не любит своих родных. Он даже не нашел ни одного теплого слова для своей проклятой германии. Он пишет с восторгом только о колбасе, палач и колбасник. Он жадно считает деньги, которые он получает за свою работу палача, считает марки и пфеннинги, рубли и копейки. На одну минуту что-то озаряет этого бешеного скота: он недоумевает с каким героизмом переносят пытки русские юноши и русские девушки, и он в страхе спрашивает:"Что это?" Зверь, ослеплённый светом человеческого превосходства!
Дневник секретаря тайной полиции - исключительно важный документ. Правда, и прежде мы читали чудовищные приказы о расстрелах. Правда, и прежде в дневниках немецких солдат мы находили записи об убийствах и пытках. Но то были сухие справки.Здесь немец сам себя изобразил во весь рост. Здесь немец предстал миру таким, каким он есть".
Лучше не скажешь, точней слов не подобрать: "БЛУДОДЕЙ", "ГРЯЗНАЯ ТВАРЬ", "ЗВЕРЬ" и т.д. А обращение автора к читателю, размещенное мной ранее, все же заслуживает того, чтобы его повторять вновь и вновь....
"Друзья-воины, помните, что перед вами Фридрих Шмидт. Ни слова больше - только оружием, только - насмерть, всех, до последнего!.."
Воины и общество, как мы теперь знаем, в долгу не остались - вся фашистская свора была в итоге побеждена и изгнана с нашей многострадальной земли. А фашистские палачи преследовались по закону, выявляются и подвергаются заслуженному наказанию по сей день... Преступления Шмидта, фон Вейнера, Грошека и других его начальников и пособников не имеют срока давности!
Впрочем, об этом поговорим несколько позже. Пока же вернёмся к событиям, которые стали происходить сразу же после выхода статьи Ильи Эренбурга в свет.
Статья "НЕМЕЦ" получила много отзывов.
Это были письма гнева. Двенадцать из них редакции удалось опубликовать под заголовком "Письма гнева". Некоторые из них редактор Красной звёзды, писатель и публицист генерал-майор Д.И. Ортенберг даже включил свою послевоенную книгу "1942".
Вот выдержки из нее:
" У нас всегда бывало много отзывов на публикации в газете, и особенно на статьи Эренбурга. Но на этот раз редакция получила не одну сотню треугольников со всех фронтов. Это была даже не волна откликов, а буря... Семнадцать бойцов во главе с гвардии старшим лейтенантом Елизаровым писали: "Прочитав дневник, мы невольно молчали. Мы прислушивались - каждому из нас как бы слышались стоны замученных и расстрелянных родных нам людей. Мы плакали сухими глазами. Жгучая ненависть сушила нам слезы.
Мы клянёмся жестоко отомстить проклятым немецким оккупантам".
От себя осмелюсь обратить ваше внимание на то, что среди писем оказались и ценнейшие свидетельства тех людей, которые не только лично знали казнённых, но и указали на местность, где происходили эти зверские преступления немецких захватчиков и Шмидта лично. Это не только полностью подтверждает достоверность его записей , но и важно с точки зрения исторической правды и справедливости.
Вот, например письмо Александра Галушко: " Коммунистка Катя Скороедова была работницей Буденновского райкома комсомола. Пишущий эти строки долгое время работал с ней и близко ее знал. Катя Скороедова погибла как героиня... Мстить, мстить, и ещё раз мстить - таков наш ответ, уроженцев села Буденновки на Мариупольщине".
Другое письмо - сержанта Евгения Шурова:
" Кровожадные звери убили четырехлетнего ребенка... Фашисты расстреляли Екатерину Скороедову, старика Савелия Петровича Степаненко... Я знаю этих этих людей, все они мои знакомые... Я отомщу немцам за вашу смерть!".
Эти и другие письма с головой уличают как самого Шмидта, так и его пособников, в тягчайших преступлениях против человечности, но были и иные...
Я уже отмечал, что Илья Эренбург - мастер газетного жанра, это безусловно, но в написании подобных статей он рамками этого жанра и был серьезно ограничен. А потому, он вынужден был опубликовать дневник Шмидта с очень большими сокращениями. А ещё: существовало же понятие военной тайны, целесообразности, нормы морали и этики..., и многое чего ещё, не исключая и цензуру. Меня, как исследователя, теперь мучает вопрос: что в ней - в этой" толстенной тетради", (как свидетельствовал Ортенберг), - что в ней было написано ещё?
Об этом я думаю так: " Увы, но о полном содержании тетради Шмидта нам остаётся только догадываться... В этих дневниках все ещё остаётся немало тайн и загадок, которые, вполне возможно, что уже успешно разгаданы нашими специальным службами. А может и нет, тогда обидно. Где эта тетрадь сейчас? Ведь она - клад для следователя, занимающегося вопросом расследования военных преступлений фашистского режима на оккупированных территориях".
. Эти раздумья были не напрасными и вскоре привели меня к ещё кое-какому результату...
В одном из печатных наследий Ильи Эренбурга я обнаружил ещё одну небольшую часть этого дневника, но какую!
Интересно? Тогда читайте...
" Немец Фридрих Шмидт в Будённовке терзал невинных людей и торговал одеждой расстрелянных. Жена Фридриха Шмидта, Христина, рассматривала "работу" мужа как доходное дело. Муж ее записывал, сколько девушек он замучил и сколько колбасы съел. Христина тоже вела счёт: "Посылки за номерам 159,160 и161 мы получили. Большое за них спасибо, особенно за колбасу... Значит, посылки до 161 получены, а следующих, до 166, ещё нет. Надеемся, что скоро прибудут. Перечисляю номера посылок, которые не дошли:69, 70, 71, 98, 125, 134, 139, 154, 155... Девочки ужасно рады, что получили ботинки..." ( И.Эренбург. Война)
Вот вам и ещё одна улика - саморазоблачение, как самого Шмидта, так и прямое доказательство того, что в Будённовке он действительно терзал не только девушек, но и детей. Он и его пособники - детоубийцы! А вещами замученных, эти упыри не только торговали, но и посылали их в подарок своим просвещенным европейским женам и деткам! А те, как водится, считали сотнями подобные посылки и благодарили за них своих доблестных муженьков!
ВЫ ВСЕ ЕЩЕ ХОТИТЕ В ТАКУЮ ПРОСВЕЩЕННУЮ ЕВРОПУ?
Понимаю, что этот мой вопрос обращён больше к тем, кто эту мою статью, уж точно, не читает. Те, кто тут, тот знает истинную цену этой " гейропы". Однако, если вдруг рядом с вами есть неокрепшие умом создания, которые все ещё бредят " кружевными трусиками", " настоящей свободой" и прочими "европейским ценностям", то пожалуйста, не поленитесь рассказать им про Фридриха Шмидта, про его жену Христину и про его бедных девочек, на изящные ножки которых натягивали ботиночки детишек, которых ранней весной 1942 года бравый "НЕМЕЦ" замучил и убил на краю ямы в далёком русском Приазовье...
Спасибо за понимание и извините меня за излишнюю эмоциональность, но читать и делиться с вами подобным не легко. Поймите меня правильно.
Однако, вернёмся к сути моего повествования. Давайте вспомним, а за что, собственно, по мнению начальника отделения тайной полевой полиции при комендатуре войск тыла группы армий "Юг" ( так правильнее называть его должность) была казнены Катя Скороедова?
Вернёмся к его записям за 25 февраля 1942 г... Шмидт тогда записал: "Она отрицательно отзывалась о русских, которые с нами сотрудничают". Однако, узнав из письма Александра Галушко о ее должности в райкоме комсомола, мы четко понимаем, что повод этот притянут Шмидтом, мягко говоря, "за-уши". Мы то знаем, ведомство Шмидта занималось политическими зачистками в ближайшем тылу первой немецкой танковой и 3-й румынской армии ( " Затем я пошел к румынскому полковнику"... и т.д).
В этой своей деятельности ведомство Шмидта взаимодействовало не только с создаваемыми на местах комендатурами, но и с иными палачам и карателями из многочисленных тыловых служб и специальных команд. В частности, в составе групп армий "ЮГ" действовала айнзацгруппа "D" - ещё один карательный орган из состава РСХА с гестаповскими кадрами и методами работы на оккупированных территориях. Немецкая карательная машина тогда ещё только набирала обороты на землях Приазовья. Только ещё, в Мариуполе, в Таганроге и в Ростове ( в ходе его первой десятидневный оккупации) в своих первых кровавых акциях засветились каратели зондеркоманды СС 10-А. Но безнаказанность развращает, и вскоре эти упыри развернуться по полной. Летом и особенно осенью 1942, когда весь немецко-румынских фронт двинется на Кавказ. Тогда ими будут испытаны первые машины-душегубки, в которых погибнет не мало мирных граждан. А осенью того же года с помощью такого газенвагена, членами этой зондеркоманды и их пособникам из числа местного населения, будут безжалостно умерщвлены 214 детей ейского детского дома. Вот в такие чудовищные преступления выльются в итоге деяния Шмидтов и ему подобных.
На фоне казни детей-инвалидов, запись из дневника "немца": " Я хотел высечь одну комсомолку...", покажется совсем невинной !!!
. Это случится уже совсем скоро, а пока, весной 1942-го, Фридрих Шмидт безнаказанно мучил и убивал советских людей. А в то же самое время его мучили: запор, понос и ночные страхи...
Вечерние и ночные страхи "НЕМЦА" тоже не были беспочвенными, ведь служил он в ближайшем тылу именно тех немецко-румынских сил, которые за несколько месяцев до указанных в дневнике событий, в конце ноября 1941 г., уже было взяли Ростов, но удержать его не смогли. "Ворота Кавказа" в тот раз перед ними лишь приоткрылись, но тут же захлопнулись, больно ударив захватчиков по-лбу. Город был освобождён уже через десять дней, а танкисты Клейста попали при этом под фронтальный удар нашего Южного фронта, понесли масштабные потери и вынуждены были отойти к Таганрогу, образовав оборону на правом берегу реки Миус. Их потери были настолько непоправимы, что до лета 1942 года фашисты перешли в глухую оборону, а весь Миус-фронт надолго затих. Шмидт и ему подобные, находясь всего в сотне километров от линии фронта, не могли не бояться, как периодических бомбежек прилетающих из-за моря (из Ейска и др.мест), бомбардировщиков, так и других специальных операций РККА на украинском Приазовье. А такие разведывательные операции и диверсионные акции в зоне ответственности команды Шмидта действительно проводились.
Именно поэтому его и мучила бессонница! Отсюда и все его ночные кошмары! Именно поэтому больше всего он боялся не русского бомбардировщика, и даже не вооруженного подполья в их немецком тылу... Больше всего Шмидт и вся его оккупационная банда боялись тех безоружных ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК, которые, по свидетельству "Немца", ПРИХОДЛИ ПО ЛЬДУ ИЗ ЕЙСКА!!!
О ночных страхах Отто Шмидта , и о людях из Ейска - уже совсем скоро. Читайте...