Майский день вступил в права, солнце весьма ощутимо припекало, и его лучи подсвечивали ярко-зеленую молодую листву и траву, внезапно вылезшую из земли. Михаил Владимирович Козинцев, 29 лет от роду, по прозвищу "Казанова" шел по чистой, сверкающей улице родного города легкой, летящей походкой. Любуясь в витринах магазинов новым синим пиджаком, выгодно подчеркивающим широкие плечи, он откровенно наслаждался собой, жизнью и долгожданной весной.
Путь Козинцева лежал мимо школы. Вдыхая полной грудью свежий воздух, он внезапно услышал из распахнутого настежь окна строгий голос учителя: «Достаем тетради, проводим работу над ошибками».
«Работа над ошибками, — задумался на мгновение молодой человек, — Как просто в школе: послушал объяснения учителя после контрольной и всё исправил. Вот бы и в жизни так. Подходишь к концу своего пути, а тебе раз — всё объясняют и дарят шанс изменить!»
— И что бы ты тогда сделал? — услышал он насмешливый голос. Вздрогнув от неожиданности, Михаил Владимирович резко остановился и обернулся. Рядом с ним стояла невысокая худенькая девушка в длинном темном балахоне.
Черные гладкие волосы блестели в лучах солнца, глаза были скрыты за солнечными очками. Убедившись, что молодой человек смотрит на неё, девушка ухмыльнулась и сняла очки. Козинцев, как загипнотизированный, не отрываясь, смотрел в разноцветные глаза незнакомки. Она, скривив в усмешке безупречно накрашенные ярко-красной помадой губы, повторила свой вопрос: «И что бы ты тогда сделал?»
— Простите, — встряхнул пшеничными кудрями, произнес Михаил Владимирович, — вы это мне?
— Конечно, — лениво кивнула девушка и снова повторила, — Что бы ты сделал?
— Что именно я должен был сделать? — недоуменно переспросил молодой человек.
— Ну если бы тебе дали шанс провести работу над ошибками, — не торопясь, ответила девушка.
— Не понимаю вас, — растерялся Михаил Владимирович и в его голове промелькнула мысль: "Неужели я вслух размышлял?"
— Неужели, не понимаю… Как всё это скучно! — кисло улыбнулась незнакомка, — Считай, что я дарю шанс провести работу над ошибками.
Михаил Владимирович замер, пытаясь осознать всё, что услышал и увидел. Потом, оценив наметанным глазом нестандартную красоту незнакомки, улыбнулся широкой фирменной улыбкой и небрежно уточнил: «Вы умеете читать чужие мысли?»
— Не только, — неожиданно легко согласилась девушка, поправляя локон, выбившийся из прически от налетевшего порыва ветра, — но это не имеет никакого значения в нашей ситуации.
— А какая у нас ситуация? — радостно встрепенулся Козинцев, чувствуя, что вступает на хорошо знакомую тропинку флирта.
— Нестандартная, — строго ответила незнакомка, — Ты можешь стереть с лица эту дурацкую улыбку? Ничего весёлого в ближайшем будущем тебе не светит.
— Вы уверены? — повёл васильковыми глазами Михаил Владимирович, продолжая очаровывать девушку, и вкрадчиво предложил, — Может быть мы с вами это исправим? Здесь рядом есть местечко, с невероятно вкусным кофе и авторскими десертами. Зайдем? Я угощаю!
— Нет, — решительно отрезала девушка, — Ты воспользуешься моим предложением или будешь локти кусать?
— Ну уж локти кусать мне точно не хочется, — задумчиво глядя на девушку, произнес Козинцев и неожиданно для себя самого согласился, — А давайте, проведем нашу с вами работу над ошибками.
— Нет, дорогой, — несколько зловеще сверкнув глазами, тихо произнесла девушка. Потом подошла максимально близко и приподнялась на цыпочках к лицу Козинцева, — это твоя работа, и только твоя!
—А правила какие-то есть у этой игры? — легкомысленно полюбопытствовал Михаил Владимирович, отодвигаясь от спутницы и провожая задумчивым взглядом стройную девушку на противоположной стороне улицы.
— Твоей работы над ошибками, — поправила девушка и, немного подумав, ответила, — Держать ушки на макушке и думать над тем, что делаешь. Голова тебе нужна не только для этой твоей идиотской улыбки.
На безоблачное небо набежала низкая свинцовая туча, задул холодный ветер, и Козинцев подумал, что зря не взял куртку. Поежившись, от особенно сильного порыва, он на секунду поднял глаза к небу, а опустив, увидел, что собеседница исчезла. Безуспешно поискав девушку в чёрном, Михаил Владимирович пожал плечами и быстрым шагом направился в сторону дома, размышляя на ходу что же это было. «Сумасшедшая, — в итоге пришел к выводу он, — но какая красивая, зараза!»
Выкинув из головы странную встречу, Михаил Владимирович направился домой, свернув по дороге в любимую кафешку за чашечкой ароматного кофе, без которого, в его понимании, день начаться не мог.
Оценив новенькую бариста, Козинцев применил тяжелую артиллерию в виде заготовленных комплиментов, очаровательных улыбок и многозначительных взглядов. Убедившись, что зардевшаяся от смущения девушка им очарована, молодой человек, невероятно довольный собой, вышел на улицу со стаканчиком дымящегося напитка.
Дома, закинув пиджак на спинку стула, включил телевизор. Перебегая с канала на канал, Козинцев слушал обрывки фраз. С детства он обожал эту игру — порой получалось нечто связанное и веселое.
… «Будьте внимательны...» — строгим голосом читала текст с телесуфлера, хорошенькая диктор местной новостной телекомпании;
… «Совершая очередной обман...» — эмоционально продолжил на другом канале взъерошенный репортер;
… «Не вводи во искушение…» — грозно сверкнув очами в камеру, предупредил бородатый батюшка на «Спасе»;
… «Осознать ошибку — первый шаг…» — с глубокомысленным видом вещала надутая собственным величием и искусными руками хирурга психологиня на следующем;
… «Отсчет начался!» — радостно воскликнул мужской голос за кадром.
С неподдельным интересом Михаил Владимирович смотрел, как стройная ракета с трудом оторвалась от земли и, разгоняясь всё быстрее и быстрее, понеслась в ясное небо, быстро превратившись в точку. Мимолетно пожалев, что так и не стал космонавтом, Козинцев включил ноутбук и погрузился в работу.
Когда всё, что намечалось, было переделано и передано работодателю, Козинцев, с чувством полного удовлетворения, откинулся на спинку кресла. «Устал», — понял он и, поднявшись, решил отменить все встречи на вечер. Придирчиво оценил отражение в зеркале, смахнув пылинку с плеча, молодой человек взял со столика в прихожей телефон. Попытался включить, но темный экран смартфона не подавал признаков жизни. Не помогла и зарядка, в срочном порядке примкнувшая к живительному источнику тока.
Испытывая доселе неизведанные эмоции, Михаил Владимирович пулей выскочил из квартиры и поспешил в ближайший пункт ремонта смартфонов. «Только бы ничего серьёзного!» — билась паническая мысль в такт пульсу, взлетевшему до небес.
— При ремонте все контакты будут утеряны, если вы их не дублировали, — развел руками мастер, после осмотра.
— Нет! — простонал Козинцев, — Там же вся моя жизнь, как я буду всех искать? Может быть можно что-то сделать?
— Увы, — пожал плечами молодой человек за стойкой, протягивая смартфон владельцу, — Будете ремонтировать? Хотя… Вам выгодней новый купить.
Оглушенный свалившимся на него несчастьем, Михаил Владимирович вышел на улицу. Стоя у обочины, нажимая в стотысячный раз с тщетной надеждой на все кнопки, он не заметил едущую в его сторону поливальную машину и через пару секунд оказался щедро облитым с ног до головы. Разглядывая масштаб очередной трагедии, Козинцев громко выругался, злобно глянув на стоявшую неподалеку матрону, возмущенную его несдержанностью. Закинув бесполезный телефон в мокрый карман джинсов, Михаил Владимирович отправился домой. Когда до долгожданного подъезда оставалась всего пара метров, пролетавшая мимо ворона оставила на его плече большую и ароматную метку.
Рвущийся из глубины души Козинцева вопль ярости, остановила проходящая мимо хорошенькая соседка, катящая коляску с задумчиво гулящим в ней малышом. Было время, когда Михаил Владимирович приложил немало фантазии и потратил не один месяц, безуспешно пытаясь пригласить эту девушку на ужин или в кино. Теперь её деланно-сочувственный взгляд, с тщательно спрятанным внутри весельем, ещё больше рассорил молодого человека с реальностью. Проводив крылатую тварь яростным взглядом, он с силой распахнул дверь и быстро зашел в подъезд, надеясь, что весёлый смех за спиной всё-таки относится не к нему.
Гораздо позже, чистый и пахнущей свежестью, Михаил Владимирович сидел на диване перед включенным монитором ноутбука, собираясь погрузиться в анализ характеристик претендентов на высокое звание нового телефона.
До сих пор голове билась одна тревожная мысль — как же он будет восстанавливать контакты? Обдумывая её, молодой человек постоянно отрывался от своего занятия. Вот как теперь определить которая Вера ему звонит — та, скромная Верочка, с ямочками на щечках, или Верунчик, шальная любительница шампанского в любое время суток? А если Мари вдруг узнает, что он встречался с её подругой? От этой мысли его пробил холодный пот. Прилетевшая в голову следующая, привела в предынфарктное состояние.
— Карина! — с воплем вскочил с дивана Козинцев, держась за голову, — Виолетта! Они же в сейчас должны прийти, а я не перезвонил, не перенес! Боже мой, в одно время!
С трясущимися от волнения руками он бегал из одного угла комнаты в другой, пытаясь совладать с бушующими чувствами и найти выход из столь затруднительной ситуации. Его метания прервал настойчивый звонок.
«Поздно!» — успел подумать побледневший молодой человек, подходя к дверям и заглядывая в глазок. От увиденного его перекосило ещё больше. «Они сошлись — волна и камень, стихи и проза, лед и пламень» — вдруг возникли перед внутренним взором бессмертные строчки. Высокая, подтянутая, черноволосая Карина с неизменной гладкой укладкой смотрелась, как фотомодель, рядом с пышной во всех смыслах этого слова Виолеттой. Надменно-холодно рассматривая бросающую на неё испепеляющие взгляды пышногрудую Виолетту, она, не обращая внимания на тяжёлое дыхание соседки, ещё раз нажала тонкой рукой на звонок.
— Дорогооой! — не выдержав, несколько яростно пропела белокурая Виолетта, нервно стучась кулачком в дверь, — открывай, я знаю, что ты дома!
— Дорогой? — подняла брови Карина.
— Да, — подсобралась Виолетта и выпятив вперёд подбородок, уточнила, — а вы тоже сюда?
— А что, не заметно? — высокомерно усмехнулась Карина, выразительно нажав ещё раз звонок. Громкий звук заставил подпрыгнуть Виолетту по эту сторону двери и бледного, как смерть, Козинцева, сидевшего по другую. Стукнувшись от неожиданности головой об преграду, отделявшую его от девушек, Михаил Владимирович со смертельной тоской понял, что только что выдал своё присутствие.
— Опаньки, — оживилась Карина, — А кто это у нас там за дверкой? Любимый, ты не хочешь открыть мне?
— Любимый?! — взвилась Виолетта.
— Вот ведь подлец, не правда ли? — усмехнулась Карина, — Тебе он, небось, пел про вечную любовь?
— Что значит — «пел»? — в очередной раз зависла Виолетта, не желающая верить своим глазам и ушам.
— Милый, — пропела Карина с нежностью королевской кобры, — Скажи нам, а мы у тебя единственные, или ещё кого-то ждать на эту вечеринку?
— Что значит — «единственные»? — никак не могла включиться Виолетта, — ты хочешь сказать, что он меня обманывает?
— Эй, подруга, — слегка потормошила её за округлое аппетитное плечо Карина, — включайся! И ежу понятно, что он крутил с тобой и со мной одновременно.
— Что?! — ошарашенно переспрашивала Виолетта, пытаясь осознать произошедшее, — Он мне врал? Всё это время?
Виолетта вдруг развернулась и с неимоверной силой стала стучать в дверь, вызвав в глазах соперницы восторг и некоторое уважение. Козинцев сидел за дверью на полу, обхватив голову обеими руками и со страхом слушал, что происходит снаружи. Открыть дверь он не смог бы даже под дулом пистолета.
— Что за шум, а драки нет? —раздался через некоторое время густой, невероятно красивый баритон и вздрогнувшие от неожиданности девушки увидели перед собой высокого, широкоплечего молодого человека с густой бородой и весёлыми глазами. Он, оценив несколько взъерошенный вид прекрасной половины человечества, решил уточнить: «Или я ошибся, и драка всё же есть?».
— Вот ещё, — фыркнула Карина, резко развернулась и направилась в сторону лифта. Потом, вернулась, постучала и громко сказала, — Слышь, имбецил, не попадайся мне больше на глаза!
— Это Мешок что ли имбецил? — миролюбиво уточнил симпатичный бородач.
— Он самый, — с яростной любезностью согласилась Карина и ушла, чеканя шаг.
Молодой человек не стал её останавливать, а продолжил с нескрываемым восхищением рассматривать сидящую на корточках, всхлипывающую Виолетту. Подождав, когда она немного успокоится, он осторожно тронул её за плечо и спросил: «Он вас обидел?».
— А вы кто? — доставая из плюшевой, розовой микросумочки платочек и поправляя им размазавшуюся тушь, успокаиваясь, спросила в свою очередь девушка.
— Я-то? — почесал затылок бородач и с озадаченным видом признался, — Я, принцесса, сосед Мешка. А чего вы здесь, не заходите? Его дома нет?
— Мешка? — тихонько засмеялась Виолетта, — Почему вы так называете Михаила?
— Да не смеши ты мою левую пятку, — отмахнулся богатырь, подавая девушке свою большую, крепкую ладонь и легко помогая подняться на ноги, — какой он Михаил? Мешок и есть.
— Что вам от меня надо? — сварливым тоном вопросила Виолетта и сразу же вернулась к волнующему её сейчас вопросу, — Чего это он порядочных девушек обманывает?
— А давайте я вам эту историю расскажу в другом месте, — вкрадчиво предложил богатырь, — Согласитесь, здесь не очень удобно разговаривать, а вот в кафе за углом очень даже неплохо. Там чаёк вкусный. Пироги тоже ничего.
— Хорошо, — после недолгого раздумья, согласилась Виолетта, — Только руки свои держите при себе, я девушка приличная.
— Да ни в жизнь! — успокоил её бородач и представился, протянув большую и надежную, как весь российский флот, руку, — Николай! Очень буду рад, если вы составите компанию одинокому, далеко уже не молодому человеку в этот прекрасный весенний вечер.
— Не такой уж прекрасный, — поправляя прическу, несколько ворчливо заметила девушка и, смягчаясь, представилась, — Виолетта.
— Бог мой! — воскликнул, сверкнув глазами Николай, — Какое имя! Только такое может быть у столь шикарной девушки! Мешок вам говорил, что вы невероятно привлекательны?
— Он много чего говорил, — хмуро заметила Виолетта.
— Забудьте всё! — категорично заявил молодой человек, беря её руку и просовывая себе под локоток, — Такой девушке, как вы, не пристало слушать несмышлёнышей.
— Несмышлёнышей? — уточнила, вымученно улыбаясь, Виолетта.
— Конечно. А кто ж он ещё? — хмыкнул Николай, уверенно уводя её в прекрасное будущее, — Я вот вам расскажу, всё, что про него знаю, вы ещё будете Бога благодарить за сегодняшний вечер.
— Не сомневаюсь, — пробурчала про себя девушка, давая увести себя из этого, ставшего для неё кунсткамерой, подъезда.
Михаил Владимирович напряженно прислушивался за происходящим на лестничной площадке. При первых звуках голоса Николая он насторожился, а, когда понял, что происходит, окончательно сник. Все разошлись, наступила тишина, Михаил осторожно открыл дверь и осмотрел пустую площадку.
«Что я имею в сухом остатке? — задумался он, снова закрываясь на ключ, — Телефона нет, Карины и Виолетты тоже. Ладно, давно пора было с ними расстаться... Колька — гад! Всё-таки надо выбрать новый смартфон, а то до Верочек не дозвонюсь».
Тишина в квартире давила и молодой человек снова включил телевизор.
— Веселей, девочки! — требовательно кричала поджарая фитнес тренер с экрана, прыгая, как коза, на странной подставке, — Это только разминка, всё самое интересное впереди!
Михаил Владимирович в очередной раз отставил ноутбук и завис на несколько минут, с интересом разглядывая завлекательно прыгающих девочек в облегающих спортивных нарядах. Спохватившись, что дело так и не сделано, он с раздражением выключил телевизор и погрузился в мир сравнения технических характеристик, объемов памяти и дизайна.
Промучившись пару часов, он, наконец, сделал свой выбор и завалился спать. В тревожном сне его преследовал хоровод разных глаз, всклокоченная Виолетта в компании с усмехающейся Кариной гоняли по темным закоулкам странного, вывернутого города и безжизненный голос беспрестанно повторял: «Работай, исправляй!».
Проснувшись рано утром, в холодном поту, Михаил Владимирович вспомнил незнакомку и их разговор, переплюнул через левое плечо и постучал по деревянной тумбочке. Умывшись ледяной водой, он начала составлять план наступающего дня, внеся в него первым пунктом поход в любимую кафешку.
Верочка волновалась — Мишенька, как она его называла про себя, не звонил уже неделю. Такого прежде не бывало. Она долго боролась с собой и прабабушкиными установками: «Звонить первой мужчине? Так делают только падшие женщины! Любая уважающая себя леди до такого не опустится!» — звучал в её голове строгий голос Елизаветы Матвеевны. Она в свои 90 с лишним сухонькую спинку держала прямо, обеды-ужины вкушала только с приборами, за столом, сервированным по всем правилам этикета императорского двора.
С другой стороны, уговаривала себя девушка, баба Лиза ведь не узнает. Сколько можно мучиться? Они же собирались посетить выставку модного нынче художника, а потом прослушать оперу, Верочка с таким трудом достала билеты. А если с ним что-нибудь случилось? Вдруг он в больнице, лежит несчастный, весь поломанный, и некому ему помочь? Надо спасать!
Слыша только громкий стук собственного сердца, отдающийся почему-то в ушах и ничего не видя перед собой, кроме цифр телефона, девушка нажала вызов. Длинный гудок. Ещё один. Сердце пропустило удар и ладони стали предательски влажными.
— Внимательно! — внезапно раздался любимый голос в трубке, — Слушаю вас, кто это?
— Миша, это я! — сорвавшимся от волнения в фальцет ответила Верочка.
— А, Верунчик, привет! — обрадовался молодой человек, — Как ты, тигрица моя, как твоя поездка в Нижний, развлеклась? Я, признаться, ужасно соскучился по нашим встречам.
Верочка, никогда не покидавшая родной город дальше, чем дачный участок Елизаветы Матвеевны в ближайшем пригороде, от изумления молчала, не зная, что ответить. Михаил Владимирович продолжал монолог, твердо уверенный, что точно опознал по высокому голосу шальную императрицу.
— Может встретимся в нашем отельчике? Как ты относишься к ледяному шампусику и жаркой встрече? — продолжал заливаться соловьем, ничего не подозревающий Михаил, идя по шумной улице.
Верочка, не веря своим ушам, держа похолодевшими руками ставший непомерно тяжёлый телефон, слушала любимый голос, вещающий странные для неё вещи. Шампанское, отель? Это говорил Михаил, который крепче черного чая в рот не брал и смешно шутил над любителями выходного отдыха за пределами дома?! «Настоящий отдых может быть только в родном гнезде,» — проникновенно глядя в глаза, уверял он её.
Верочка поняла, что Мишенька принял её совершенно за другую девушку. И что получается? Он встречается с ней и с другой Верой параллельно? Михаил тем временем рассказывал в лицах похабненький анекдот, любительницей которых была Верунчик. Слушающая его девушка побледнела и, прикусив от волнения и негодования губы, отключилась. Тяжело дыша, она, как можно быстрее внесла только что набранный номер в черный список и разрыдалась. Всхлипывания и горькие подвывания нарушила нежная трель телефона. С ненавистью на него посмотрев, Верочка всё же взяла и посмотрела на экран. Звонил бывший одноклассник и давний поклонник Володька. Машинально девушка ответила на звонок.
— Верочка! Как я рад тебя слышать, — раздался ласковый голос, — Как ты? Всё хорошо? Замуж, надеюсь, не выскочила?
— Нет, — буркнула ещё не пришедшая в себя девушка.
— Что-то случилось? — встревожился голос, — Ты плакала?
— Да, — всхлипнула Верочка.
— Тебя кто-то обидел? — возмутился Володька и Верочка увидела внутренним взором, как он встрепенулся и напрягся, готовясь защитить её от любой неприятности.
— Нет, — тяжело вздохнула девушка, решив не посвящать его в личные перипетии, — просто билеты пропадают на выставку и оперу. Не хочешь со мной сходить?
— Хочу, конечно, — осторожно согласился Володька, — С тобой — хоть на край света. Ты же это знаешь, только поверить никак не можешь. А плакать по такому пустяшному поводу — просто безобразие. Это знаешь от чего?
— От чего? — глубоким и тяжелым вдохом набрав полную грудь воздуха, спросила Верочка.
— От одиночества, — веско выдал версию Володька, — Оно противопоказано молодым и красивым девчонкам. Будем исправляться, поняла меня?
— Угу, — буркнула Верочка.
— Когда за тобой заезжать? — уточнил молодой человек, решивший ковать железо, пока горячо.
— Сегодня вечером. Давай часов в 18? — ответила девушка.
— Нет, — возразил Володька, — Заеду за тобой в полпятого, чтоб не передумала. Будь готова.
Верочка не успела ничего возразить — молодой человек отключился. Зависнув на некоторое время, пытаясь осознать, насколько изменилась её жизнь за последние десять минут, девушка посмотрела на себя в зеркало и подпрыгнула.
Лицо опухло и покраснело от слёз, а часы показывали, насколько предательски мало осталось до встречи. Отбросив все мысли и переживания, Верочка побежала в ванную, чтобы вернуть себе человеческий вид.
Михаил перезванивал снова и снова на номер Верунчика, но абонент не хотел становиться доступным. Через некоторое время до него стало доходить, что может это была и не Верунчик, а Верочка? Обдумав эту мысль со всех сторон, он, покрывшись холодным потом, понял, что скорее всего, так оно и было. Последовавший за этой мыслью звонок от Верунчика, шёпотом сообщившую, что она улетела в Китай с новой любовью и просит её не беспокоить, добил его окончательно.
— Да что ж это такое! — мысленно ругался он, бредя за кофе, — Сначала Карина с Виолеттой, теперь Верочки! Осталась одна Мари.
Но телефон в этот день решил основательно подгадить владельцу и оповестил об очередном входящем вызове. Осторожно взяв трубку, Михаил Владимирович неуверенно ответил на звонок.
— Ах ты ж ско&ина! — раздался разгневанный голос Мари, — Наташка мне всё рассказала! Увижу рядом — уб&ю. Ты меня понял, сво%очь?
В очередной раз осознав себя трусом, Михаил Владимирович быстро нажал на отбой и внёс номер Мари в чёрный список. Потомственная ведьма и участница какой-то городской битвы, в разъярённом виде внушала ему ужас. Стараясь прогнать из организма липкий страх, молодой человек спрятал телефон подальше.
Ночью Михаилу приснилась мама. Сидя рядом с ним на кровати, она нежно гладила его волосы. «Ничего, милый мой, всё сладится,» — тихо говорила она. А он млел от забытых прикосновений любимых, ласковых рук.
— Мамуль, — сонно спросил он её, — Что не так со мной? Ты ж всегда говорила, что арифметика любви проста — чем больше отдаёшь, тем больше её становится. Я старался давать её всем по максимуму.
— Я разве говорила про всех? — спросила мама, печально глядя на него, — Мальчик мой, нет в твоей жизни любви. Сам то понимаешь, или боишься себе признаться?
— Как это нет? — тихо запротестовал он, — Есть, и много! Вернее — было много…
— Кобелиться — не любить. От рук ты совсем отбился! Где ж это видано — девок перебирать! — отрезала женщина, и, смягчившись, тихо продолжила, — Нельзя так, сынок. Это же люди. Живые люди.
— Ну мамуль, — заканючил Михаил, перестав чувствовать прикосновение её рук, — побудь ещё со мной, не уходи!
— Я всегда с тобой, мой мальчик, — печально сказала женщина, с каждым словом становясь прозрачней, — Помни: выбирать надо сердцем. У тебя ещё есть время всё поправить, но поторопись.
Михаил резко проснулся. Будильник бодро подмигивал цифровым оком и показывал, что вставать не время — за окном самая глубокая ночь. Молодой человек лежал на кровати, бездумно глядя на потолок, где проезжающая во дворе запоздалая машина нарисовала светом фар светлую дорожку к самому тёмному углу.
«Выбирать надо сердцем!» — снова и снова звучал в голове родной голос. Михаил потряс головой, пытаясь снять наваждение. «Ну и приснится же!» — пробормотал он, садясь на кровати. Вдруг что-то привлекло его внимание на полу, подойдя ближе он увидел мамин кулон, потерявшийся сразу после её смерти. Молодой человек чётко помнил, как долго искал его, перерывая вверх дном квартиру раз за разом. Она никогда не снимала эту безделушку, берегла —подарок деда, и Михаил долго не мог смириться с его исчезновением. Сейчас, держа его в руках, он не мог поверить в реальность происходящего. Казалось, что кулон сохранил тонкий аромат духов с ноткой сандала. «Не может быть! — лихорадочно размышлял Козинцев, вертя кулон в руках, — Но вот же она, вот — та самая царапинка».
Ничего не понимая и чувствуя себя окончательно сошедшим с ума, Михаил протопал на кухню, залпом выпил стакан воды, ещё раз посмотрел на кулон. Решив, что утро вечера мудренее, Козинцев вернулся в кровать и тут же провалился в крепкий, без сновидений, сон.
Утро. Луч солнца медленно дополз по подушке и пощекотал сомкнутые ресницы. Открыв глаза, он долго смотрел в белый потолок, потом поднял руку и в зажатом кулаке обнаружил ночную находку. Убедившись, что глаза не обманывают, Козинцев покрылся холодным потом.
«Во что я ввязался?» — подумал он, вытирая влажные и липкие ладони о простыню. Со страхом посмотрел на лежавший рядом телефон и проверил уведомления. Ничего. «Надо проветриться!» — решил, встряхнувшись, Козинцев. Спрятав находку в ящике с самыми важными документами, он вышел из дома.
На улице ярко сияло утреннее солнце, в воздухе пахло летом и чем-то неуловимо знакомым, радостным, не оставляющим спокойным. «Счастьем, наверно», — подумал Михаил, обожавший лето. Свернув в знакомый переулок, он остановился у дверей кофейни, пытаясь рассмотреть через стекло входной двери есть ли свободные места. Убедившись, что любимое место у окна свободно, он зашел в залитое солнцем помещение. Натянуто улыбнулся официанту и заказал чашку крепкого эспрессо. Удобно расположившись в ожидании заказа, Михаил Владимирович внимательно и ревностно начал рассматривать новые фотографии на стене. Здесь посетители оставляли фото из разных уголков планеты, где им удалось побывать. Ни одной с физиономией Козинцева не было.
Отвлекшись от чужого счастья, его взгляд переместился на посетителей и остановился на девушке, сидевшей вполоборота к нему за дальним столиком. «Она или нет?» — в последующие несколько мучительно тянущихся минут от не мог найти ответ. Девушка повернулась, и он облегченно выдохнул — не она!
С Дашей они прожили год, потом она внезапно исчезла, ничего не объясняя. Лишь спустя пару чрезвычайно тревожных месяцев, через общих знакомых передала, чтобы он ее забыл. Что замучил контролем, пустыми мечтами и бесконечными розовыми соплями. На днях в ленте соцсети попалась ее фотография с мужем и детьми. «Столько лет потрачено впустую. Она счастлива. А я? Ведь я давно уже ничего не чувствую… Верочки, Мари, Виолетта — всё как в дурном сне, зачем мне это?! Кого пытаюсь обмануть? Как она говорила — пустые мечты? Действительно — пустые. Ни одну не осуществил.»
Козинцев вышел на улицу со стаканом в руке, целиком погрузившись в воспоминания. Яркие картинки прошлого калейдоскопом крутились в голове, создавая нереальные, причудливые сюжеты, которым никогда не суждено сбыться.
«Пустые мечты!». Эти слова не давали покоя, бились алым пульсом в голове, вызывая физическую боль. Тогда он, помнится, страстно мечтал объехать с ней полмира, а Даша только морщила нос и в разговорах на эту тему не участвовала. «Да она же жуткая домоседка, — внезапно прозрел Михаил. — Получается, я все эти годы страдал и мстил человеку, который обо мне и не вспоминал. Да что там — даже общей мечты нет и не было никогда!»
Глубоко за полночь, Михаил вышел на открытый балкон, решив остудить голову и вдохнуть глоток свежего воздуха. Гул города ночью никуда не исчез, просто стал чуть тише. Среди темных окон домов попадались пара-тройка светящихся. Козинцев всегда с интересом размышлял, чем заняты люди, живущие в этих квартирах — горе или радость не дают им спать? А огоньки ночного города весело подмигивали ему, то зажигаясь, то угасая.
«Пора!» — внезапно понял он. Пора осуществлять все, что откладывал или боялся сделать. Решившись, Михаил подошел к ящику с документами, достал мамин кулон, повесил на цепочку рядом с крестиком, нашел заграничный паспорт и купил давно присмотренный тур. Отправил по электронке заявления о бессрочном отпуске и увольнении, подумав, что без него разберутся, какое подписать.
Очередное утро Козинцев встречал на высоте 10 тысяч метров над землей. Зайдя в салон самолета поздно ночью, он сразу отключился, не успев рассмотреть попутчиков. Проснувшись, первым делом бросил взгляд в иллюминатор. Голубое небо и яркое солнце обещали приключения, а стальное крыло самолета ослепило случайным солнечным зайчиком.
Тонкий запах сандала заставил повернуть голову, и он увидел знакомое лицо. Попытку понять, где же он видел эту симпатичную девушку, прервал вопрос стюардессы: «Чай, кофе, вода, сок?». Да это же бариста из любимой кафешки! — осознал Козинцев. Девушка приоткрыла глаза, попросила черный кофе и улыбнулась мельком молодому человеку.
— Мир тесен! — не сдержавшись, произнес он, помогая девушке откинуть столик.
— Я тоже удивилась, осознав, насколько это правда, — улыбнулась она, передавая ему чашку кофе с молоком.
— В отпуск? Куда направляетесь? — ставя напиток на столик, спросил Козинцев.
— В Новую Зеландию, — ответила она, делая глоток ароматного напитка.
— Не может быть, — удивился Михаил, — Я тоже. Кстати, разрешите представиться, Михаил.
— Кира, — тепло улыбнулась девушка.
Спустя пару месяцев на стене в любимом кафе Козинцева висела пара десятков новых фотографий с его физиономией. На каждой — рядом была счастливая Кира. Вместе они объездили все острова Новой Зеландии, до которых дотянулась их фантазия и финансовые возможности.
Чумазые, растрепанные у подножья вулканов, задумчивые и взволнованные на фоне пылающего заката солнца, дурачащиеся в деревне хоббитов, уставшие в залах ожидания аэропортов. Под водопадами и в пещерах, в горах и у озер, в городах и на природе — везде вместе, рука за руку.
Девушка в черном балахоне с разноцветными глазами внимательно рассмотрела каждую фотографию и удовлетворенно улыбнулась. Затем повернулась к невысокой худенькой девушке, сгорбившейся за небольшим столиком, и насмешливо спросила: «И что бы ты тогда сделала?»