Глава 22
Моя первая попытка присоединиться к большой группе произошла, когда я жил в Сан-Франциско, где-то в конце 80-х. Оззи Осборн искал гитариста на замену Джейку И Ли, и кто-то порекомендовал меня его жене и менеджеру Шэрон. Она позвонила и предложила мне прилететь в Лос-Анджелес на прослушивание. Я был в восторге, что кто-то из окружения Оззи вообще слышал обо мне, готов оплатить мой перелет и послушать, как я играю.
Какими бы замечательными они ни были, песни Оззи и Black Sabbath играть намного легче, чем что-либо в Cacophony. У меня не было проблем с их разучиванием, я много практиковался, пока не стал настолько уверен, что смог бы плавно исполнять песни во время землетрясения. Мне не терпелось включиться в работу и показать Оззи, на что я способен, но, когда я пришел в студию, ни Оззи, ни Шэрон не было. Там были только басист Фил Суссан и барабанщик Рэнди Кастильо, меня это немного расстроило. Но все они были настроены и готовы к игре, а мне не терпелось начать. Я представился и рассказал им, как я был рад прослушиванию.
Фил фыркнул. Рэнди кивнул. “Так мы будем это делать?” спросил Рэнди, будто ему нужно было куда-то идти через полчаса. Судя по их скучающим выражениям лиц, десяткам конвертов и кассет, валявшихся повсюду, у меня сложилось впечатление, что они уже прослушали кучу гитаристов. Фил и Рэнди были одеты в стиле лос-анджелесских металлистов 80-х - кожаные штаны, ожерелья на длинных цепочках с застежками в виде наручников, черные футболки в стиле хэви-метал и байкерские жилеты с заклепками. На мне были джинсы и неметальная футболка. Ошибка номер один.
Я сыграл с ними где-то четыре или пять песен, не пропустив ни одной ноты. Музыкальная атмосфера была великолепной, естественной и непринужденной, мы звучали на высшем уровне. Хоть Фил с Рэнди были добры и приветливы, казалось, что они предпочли бы сидеть на приеме у проктолога, а не прослушивать меня. Много лет спустя, мы с Филом посмеялись над этим, когда я появился на Бар-мицве у одного из его родственников в Лондоне, но в то время я не знал, что и думать о его посредственной реакции.
По возвращению в Сан-Франциско, я с нетерпением ждал ответа из лагеря Оззи. Они так и не позвонили. Пару лет спустя я узнал, что Закка Уайлда позвали в группу. Он был идеальным выбором, высококвалифицированным музыкантом, который, вероятно, вписался в коллектив лучше, чем я. Не думаю, что я был вычеркнут из списка из-за своей игры. Все дело в волшебной химии между участниками группы. Хорошая игра — это само собой разумеющееся. Великих музыкантов пруд пруди. Именно такие важные вещи позволяют выступать вам вместе. Ребята Оззи даже на репетиции были в регалиях Сансет-Стрип, а на мне даже не было футболки с логотипом группы. Они непринуждённо относились к музыке и к работе над ней, но я уделял внимание каждой детали. Иногда я задаюсь вопросом, если бы Фил, Рэнди и я сразу нашли общий язык: шутили, сходили куда-нибудь, подцепили бы разодетых девчонок, по полной отрывались, тогда бы они нашептали боссу, как сильно мы подходим друг другу, и убедили бы его, что я “тот самый"? В любом случае, думаю, что Закк справился с этой ролью лучше, чем мог бы я.
Мое следующее серьезное прослушивание состоялось примерно через год, когда я узнал, что Мадонне нужен гитарист. Я не думал, что она возьмет к себе металлиста вроде меня, будучи поп-певицей, но в поп-музыке появились гитарные соло, и я подумал, что, возможно, у меня есть шанс. Это было открытое прослушивание, я понятия не имел, к чему готовиться. Я решил выучить несколько малоизвестных песен Мадонны, поскольку я мог импровизировать в любом из ее хитов, даже без подготовки.
Я действительно хотел выступать, но не потому, что я большой поклонник Мадонны, мои ресурсы были на исходе. Я был на мели и почти отчаялся. Я жил в паре кварталов от Института гитарных технологий (Guitar Institute of Technology), который время от времени нанимал меня для проведения семинаров и мастер-классов. Я был благодарен за эту работу, но многие студенты тоже жили в этой крысиной норе, в моем полуразрушенном многоквартирном доме. Всякий раз, когда я заканчивал семинар, мне приходилось с позором возвращаться в свой клоповник, а за мной следовала кучка ошеломленных гитаристов. Я чувствовал себя крысоловом в трущобах Голливуда. Для молодого и начинающего музыканта выпустить альбом на любом лейбле — это воплощение мечты. Поэтому, когда эти ребята познакомились с кем-то вроде меня, кто выпустил несколько пластинок с положительными отзывами и гастролировал по миру, они решили, что я богатая рок-звезда. Возвращение с ними домой, в те же убогие условия жизни, смущало и деморализовало одновременно. Уверен, они были удивлены и разочарованы.
С тех пор, я старался не разрушать иллюзии фанатов, не портить их впечатление обо мне. Вот почему я всегда считал, что рок-звезду не следует видеть летящем в экономе, в поезде (или, Боже упаси, в городском автобусе) вместо такси, лимузина или роскошного автомобиля. Их не следует видеть в магазине "99 центов" или в ресторанах быстрого питания. Как только я стал немного известен, я перестал заниматься всеми этими вещами. По крайней мере, я старался, чтобы публика не видела, как я этим занимаюсь. Не то чтобы я был знаменит на уровне Майкла Джексона, но даже со скромной популярностью, я всегда хотел сохранить некий уровень загадочности. Всё это было по простой причине, я хотел сохранить для фанатов таинственность и очарование этого мира знаменитостей. Не поймите меня неправильно. Я люблю ходить в McDonald's, в боулинг и по магазинам, но я вырос, веря, что рок—звезды - это не обычные люди, а бессмертные. В наши дни это устаревшее и романтичное мнение, но я был бы очень расстроен, если бы встретил Джимми Пейджа в очереди магазина «Всё по 1$».
Всего за пару дней до моего прослушивания у Мадонны я получил интересный звонок от моего хорошего друга и инсайдера в хэви-метале Боба Налбандяна. Он рассказал, что Megadeth долгое время безуспешно проводили прослушивания гитаристов, и их менеджер Рон Лафитт спросил Боба, не может ли он порекомендовать кого-нибудь. Боб спросил меня, заинтересован ли я в этом. Я перестал сидеть сложа руки и раздувать свои яйца, и внезапно попал на прослушивания к Мадонне и Megadeth на одной неделе. Я не был хорошо знаком с музыкой Megadeth, но я знал, что она нравится мне гораздо больше, чем музыка Мадонны, которая, честно говоря, мне тоже нравилась. Я больше подходил для роли в Megadeth. Я выглядел соответствующе, и у нас было много общего. Когда Рон Лаффит узнал о моей заинтересованности в прослушивании, он позвонил мне и сказал выучить пять песен: “Wake Up Dead”, “In My Darkest Hour”, “The Conjuring”, “Hook in Mouth” и кавер-версию песни Элиса Купера “ No More Mr. Nice Guy ".
Я купил пару пoдepжaнных кассет Megadeth в магазине и выучил треки нота в ноту. Я был уверен в себе. Я был готов к работе. Затем мне снова позвонили из Megadeth и сказали выучить еще несколько песен. Я поработал и над ними. Было еще несколько звонков. “Привет, Марти. Дэйв хочет, чтобы ты выучил еще пару песен”. Это продолжалось, пока меня не попросили выучить песни с дебютного альбома "Killing Is My Business"… and Business Is Good!, который издавал независимый лейбл, и его трудно было найти. Я не смог найти подержанную копию, только новую, но у меня не было этих 12,99 долларов. Разве что, можно было не есть целый день. Мой желудок непрерывно урчал, когда я пытался освоить последние несколько из тринадцати песен, подготовленных для прослушивания.
В отличие от песен Мадонны, песни Megadeth замысловаты и каверзны, в них много изменений ритма и темпа, а соло даже больше, чем в треках Оззи. Я не был знаком с участниками группы и их стилем игры, поэтому понятия не имел, какие соло исполнял Дэйв Мастейн, а какие второй гитарист, которого я надеялся заменить. Тогда микс на альбомах Megadeth были несколько сумбурным, и гитарам часто не хватало разделения. У меня не было другого выбора, кроме как попытаться досконально выучить каждую гитарную партию, чтобы я мог воспроизвести все, что попросят сыграть.
В целом, я был просто рад возможности пройти прослушивание в такой крутой группе, поэтому я вникал в одну песню за другой, разучивал их вдоль и поперек. Изучение материала было утомительным, но я знал, что справлюсь с этой ролью. Megadeth были как Hawaii на стероидах. Меня гораздо больше волновали взаимоотношения с ребятами. Все, что я знал о Megadeth: Дэйв Мастейн был одним из первых участников Metallica, а мне очень нравилось демо No Life ’Til Leather, на котором он играл до основания Megadeth. Когда я жил на Гавайях, я приобрел эту примитивную запись через подпольный рынок кассет и постоянно включал ее. Я вставлял кассету в свой плеер Walkman во время пробежки по живописному району Портлок на Гавайях-Кай, откуда открывался вид на сверкающий океан. Эта демка представляла собой разительный контраст с весьма неметаллическими гавайскими пейзажами. Во время прослушивания я чувствовал свои панк- и метал-корни. Я понятия не имел, что Дэйва бесцеремонно вышвырнули из Metallica как раз перед подписанием контракта и основанием хэви-метал группы всех времен.
Я опасался повторения ситуации как с Оззи, поскольку в устоявшихся группах взаимопонимание между участниками гораздо важнее, чем умение играть. Владение музыкой — это данность, но лишь часть того, что нужно для присоединения к группе, которая является чем-то вроде закрытого клуба или даже семьи. Взаимопонимание между участниками включает такие нематериальные факторы, как опыт детства, индивидуальность и здравый смысл в крайне необычной профессии. К этим элементам невозможно подготовиться.
Задолго до этого у меня была возможность присоединиться к KISS. Я бы себе яйца оторвал за такую работу. Мне было около двадцати лет, я был на Гавайях, и мне позвонил посредник, занимавшийся поисками замены Эйсу Фрейли по всему миру. Еще до разговоров о прослушивании, мне задали несколько обязательных вопросов. “У тебя длинные волосы?” “Ты худой?” “У тебя нет растительности на лице?” “Не женат?” После правильных ответов они спросили: “Твой рост около шести футов без обуви?” Это было что-то, ведь мой рост - пять футов и семь с половиной дюйма (эти полдюйма важны для нас, низкорослых парней). Я бы согласился на любую хирургическую операцию для добавления лишних дюймов, если бы они существовали. Я знал каждую деталь каждой песни KISS и мог бы произвести лучшее впечатление на Эйса Фрейли, чем сам Эйс, я готов был работать за бесплатно. Если бы я пришел на прослушивание, уверен, что Джин и Пол заинтересовались бы таким заманчивым предложением.
В твоих первых кумирах есть нечто, заставляющее тебя терять всякий здравый смысл и быть готовым на все, чтобы приблизиться к своей мечте. Ты никогда не забываешь о них, независимо от того, насколько далеко тебя заведет карьера. К тому моменту я выработал свой собственный стиль игры, который сильно отличался от KISS, но я бы с радостью стал послушным клоном Эйса, если это нужно было для группы.
Я знал, что у меня больше шансов получить работу в Megadeth, чем на концертах KISS, Мадонны или Оззи. Но я все еще не был уверен, чего ожидать от прослушивания. К счастью, недостаток осведомленности я компенсировал практическими навыками. Должен признать, правильным решением было нанять своего хорошего друга Тони Делеонардо в качестве технического специалиста. Мы с Тони уже были хорошими друзьями, когда он в одиночку взял на себя обязанности технической команды в Мэриленде для моей прошлой группы Hawaii. Тони стал востребованным технарем в Лос-Анджелесе и даже участвовал в турах Zakk'а с Оззи. У меня всегда было полное отсутствие интереса ко всему механическому. Я никогда не разбирался в оборудовании. Ни тогда, ни сейчас. Меня трясло от мысли, что я должен настроить усилитель и проверить всё ли работает. Я просто знал, что буду выглядеть недостаточно круто, возясь с оборудованием, подключая его и настраивая регуляторы на нужный звук. Я не горжусь тем, что по сей день не имею ни малейшего представления о том, как отрегулировать длину гитарного ремня или смотать гитарный кабель.
Когда я нанимал Тони за 65$, я жил на пакетиках леденцов за 99 центов и белом рисе с маслом чили "Ла Ю", так что расставаться с деньгами и платить технику было чрезвычайно трудно. Но что-то подсказывало мне, ты должен это сделать. Рад, что я прислушался к этому тихому голосу. Тони разузнал технические подробности у команды Megadeth, по-хозяйски отнес мое снаряжение на прослушивание, убедился, что струны на моей гитаре правильно натянуты и настроены, он быстро добился отличного звучания усилителя и повесил на меня гитару, когда пришло время играть. Я ещё не извлек ни одной ноты, но уже выглядел как профессионал. Уверен, что это произвело хорошее впечатлению. Особенно по сравнению с тем, как неубедительно это выглядело бы, если бы я возился с регуляторами на усилителях и таскал за собой все это тяжелое оборудование.
После встречи со всеми участниками группы — серьезным лидером Дэйвом Мастейном, дипломатичным басистом Дэйвом Эллефсоном и бесшабашным барабанщиком Ником Мензой - Мастейн крикнул: “Wake Up Dead”. Ник досчитал до четырех, и мы приступили. Группа сразу же набрала обороты. Мы уже звучали как единое целое. Я был настолько погружен в этот тяжелый ритм, что едва заметил, как прямо у меня перед носом стояла массивная старомодная видеокамера на штативе.
“Ладно, на сегодня хватит”, - сказал Мастейн, откладывая гитару. Я спросил, сыграем ли мы “ No More Mr. Nice Guy”, а он ответил, что ненавидит эту песню. Остальные участники группы пошутили, что она им тоже не нравится. Помню, я подумал: "Так зачем же ты попросил меня выучить её?"
В итоге мы сыграли только часть песен, которые меня попросили выучить. Прослушав много музыкантов для своих проектов, я понял, что множество факторов влияют на исполнение разученных песен. Так что необходимость выучить постоянно растущий список песен для прослушивания в Megadeth стала для меня гораздо более понятной спустя десять с лишним лет, но в то время я был немного раздражен.
“Оставайся здесь, чувак. Не уходи слишком далеко”, - сказал Мастейн и ушел.
Дэвид Эллефсон вернулся и сказал: “Думаю, это значит, что тебя берут. Отлично, чувак”. Я был в приподнятом настроении, но сохранял хладнокровие. “О, кстати, Дэйв просил передать тебе, что ты сыграл многие гитарные партии не так, как надо”. Мое сердце ушло в пятки. “Эй, я бы на твоем месте особо не переживал по этому поводу”, - засмеялся он. “Ты молодец. Можно сказать, что ты знаешь свое дело”.
Вместо того чтобы уйти и сесть в свою машину, Эллефсон просмотрел со мной несколько песен из каталога и показал, какие партии исполняет Мастейн, а какие, возможно, я. Я был впечатлен, как много подробностей знал Эллефсон о гитарной игре группы.
Большинство басистов понятия не имеют, что играют другие участники группы. Дэвид даже показал мне замысловатую аппликатуру, которую я не смог уловить на слух. В итоге, я смог разобрать все моменты самостоятельно, но в тот день для меня это было совершенно в новинку. Я был очень рад, что Эллефсон помог мне и объяснил, что нужно знать для правильного исполнения песен. До меня дошло, если он приложил столько усилий для обучения партиям, видимо, есть хороший шанс, что я действительно стану новым гитаристом Megadeth.
И действительно, когда мы закончили, к нам подошел Рон Лафитт. Он поздравил меня с хорошо выполненной работой, но попросил не афишировать новость, что я официально стал новым гитаристом Megadeth, поскольку он хотел подготовить соответствующий пресс-релиз и дождаться наиболее подходящего момента. Тони собрал мои вещи, и мы ушли.
Так все и случилось. Я был дома, но не смог отпраздновать это событие даже со своими самыми близкими друзьями. Тони высадил меня у моего дыры на Франклин-стрит. На первый взгляд казалось, что ничего не изменилось. В то же время я был в полном восторге. Я не просто играл в группе, я был участником группы, подписавшей контракт с Capitol Records, тем же лейблом, что и Фрэнк Синатра, The Beach Boys и The Beatles. У Megadeth были золотые альбомы, они гастролировали по миру и были мировыми рок-звездами. Я зашел кондитерскую через улицу и купил один из своих любимых пончиков - кокосовый. Я сидел в магазине вместе с чудаками с Голливудского бульвара и наслаждался этим пончиком, словно это была изысканная выпечка для гурманов. У меня редко хватало денег, чтобы побаловать себя пончиком за семьдесят пять центов. Я смотрел в одну точку и пытался всё осмыслить. Я подумал, может очень скоро бедность перестанет быть проблемой, и я смогу, наконец, перестать жить за счет своих родителей. Может это нормально в подростковом возрасте, но мне было двадцать семь лет. Это было все равно что основательно опорожнится после многолетнего запора.
Я ничего так сильно не хотел, как подписать контракт с крупным лейблом. Я выпустил несколько независимых пластинок, но, на мой взгляд, релиз на мейджор-лейбле было единственным, что по-настоящему подтверждало личность артиста и отделяло его от толпы людей, которые никогда не добьются успеха в музыкальном бизнесе. Это может быть правдой, а может и нет, но в то время участие в Capitol значило для меня очень многое. Я не только играл в группе с крупным лейблом, мне очень нравилась их музыка. Я был уверен, что смогу внести в нее свой вклад. В музыкальном плане Megadeth были не так уж далеки от Cacophony или даже от Hawaii. Я чувствовал, что заслужил это место и был тем, кто мне нужен в группе. Я годами вкалывал не покладая рук, заплатил за всё сполна и даже больше. Я всегда был самым опытным музыкантом в любой группе. Вскоре мне предстояло играть с ребятами, которые уже преуспели в нашем деле. Я знал, что это отличная возможность и отнесся чрезвычайно серьезно. Все, что мне теперь нужно было сделать, - это не облажаться.
Глава 23
Сперва Дэйв и Дэвид ввели меня в курс дела со всеми их песнями. Это было не слишком трудоемко, у группы было всего три альбома, а я уже выучил много песен для прослушивания, так что оставалось только привыкнуть к их уникальному и сложному ритмическому стилю.
Как только со всем этим закончили, мы начали сочинять музыку для альбома, который всем стал известен как Rust in Peace, и это было здорово. У группы был необычный процесс написания материала. Мы встречались в репетиционной студии Power Plant в Северном Голливуде, и Дэйв начинал играть рифф. Дэвид, Ник и я следили за тем, что делал Дэйв, и по кругу повторяли этот рифф вместе. Дэйв внимательно слушал, затем менял части риффа, либо придумывал новый отрывок, который бы к нему подходил. Мы продолжали процесс, добавляя новые части, пока это не приобретало форму песни. Тем временем Дэйв заставлял Ника играть разные биты, пока он не найдет подходящий. То же самое было с басовыми партиями Дэвида, которые довольно точно отражали ритм-гитарные партии Дэйва. Странно, что рок-басист так часто играет в унисон с гитарой, это объясняет, почему Дэвид так хорошо знал гитарные партии. Когда дело доходило до моих партий, Дэйв часто просил меня предложить гармонии, различные варианты аккордов или риффов для соединения всех частей. Как аранжировщик, Дэйв решал, когда мы втроем исполняем то, что ему понравилось. Часто мы исполняли партии, которые Ник и я придумывали на месте, — они хорошо сочетались с риффами Дэйва. Таков был процесс написания подавляющего большинства песен, если не всех, созданных за время моего пребывания в Megadeth. Мы работали быстро, и на этих сессиях все четверо предлагали креативные идеи.
Хоть сам процесс проходил отлично, мне не нравилось, как Дэйв подсчитывал баллы за написание песен. На мой взгляд, когда четверо парней собираются в одной комнате на одинаковое количество времени, проделывают одинаковую совместную работу и выходят с совершенно новой песней, все участники должны быть оценены по достоинству. Несмотря на то, что Дэйв был заводилой и аранжировщиком, он аранжировал многие партии, которые мы все придумали вместе. Он мог позволить себе роскошь поработать с живой группой и воплотить в жизнь свои примитивные и зачаточные идеи, развить их в реальном времени. Он ни за что не смог бы написать все эти песни в одиночку. Честно говоря, обычно он приходил в студию ни с чем. Если он и приходил с чем-то, то только с парочкой риффов для пробы. Он ни разу не приходил с полной версией песни или даже с черновым наброском. Так что, хоть мы это и не обсуждали, но я был уверен, что Дэвид, Ник и я получим вознаграждение за наш вклад в качестве соавторов. Затем вышла пластинка, и все песни, за исключением одной или двух, в которых были использованы тексты Дэвида, были за авторством только Дэйва.
Было бы понятно, если Дэйв сам написал песню, записал полноценное демо, а мы бы просто разобрали её. Такого не было ни разу. Я был бы доволен и небольшим процентом от издания песен. Что еще более важно, я хотел, чтобы список авторов отражал реальную картину. Видеть, как над каждой песней указано “Написано Дэйвом Мастейном”, было мучительно и неправильно. Дэвид, Ник и я проделали много творческой работы, а Дэйву, как аранжировщику, было достаточно легко. Да, он проделал отличную работу, принимал решения, какие партии куда поместить, придумывал риффы, все должно идти по плану, но то, как он определил разделение труда и распределил наши гонорары, было, мягко говоря, обескураживающим.
Когда мы писали Rust in Peace, я ничего не знал о политике написания песен. Мне очень нравилось работать над новой музыкой со всеми участниками группы, Дэйв проделал отличную работу по аранжировке песен. Я получал справедливую и достойную зарплату за репетиции и работу над всем, что было сделано. В то время все казалось прекрасным. Однако, оглядываясь назад, я понимаю, что мне заплатили немного денег авансом за мое потраченное время, а я учувствовал в написании песен, за которые не получал денег от их издательства или даже признания за помощь в их написании. Безусловно, это было неудачное финансовое соглашение, особенно с учетом того, что альбомы Rust in Peace и последующие альбомы Megadeth стабильно продавались на протяжении десятилетий.
В то же время я по-прежнему считал себя счастливчиком. Я всегда понимал, как ничтожно мал шанс добиться успеха в музыке. Мне стоило решиться на это на ранней стадии, чтобы я смог сделать важный первый шаг в высшую лигу. Многие ребята, гораздо более талантливые, чем я, потеряли свой драгоценный шанс на успех в борьбе за свои права в подобных ситуациях. Зарабатывать деньги, играя любимую музыку - это такая привилегия, что только дурак будет возмущаться финансовыми проблемами всего через несколько недель после того, как получил шанс всей своей жизни. Иногда нужно знать, когда заткнуться, наесться дерьма и попросить добавки. Если ты сможешь продержаться достаточно долго, пока власть имущие не смогут функционировать без тебя, тогда тебе и стоит задуматься о том, как все устроено. Слава Богу, я инстинктивно это понимал.
Megadeth были настроены на то, чтобы всех порвать, и я хотел сыграть важную роль в этом. Мы были при деньгах и в деле, поэтому я плыл по течению. В то время Megadeth были второй или третьей по популярности хэви-металлической группой в мире, а я в первую очередь был хэви-метал гитаристом. Что касается золотой возможности, то это была мечта, ставшая явью. Должно было случиться просто невероятное дерьмо, чтобы я как-то задумался о раскачивании этой лодки. Для этого найдется время позже.
Когда я присоединился к Megadeth, я был впечатлен, насколько прямолинейными были Дэйв и Дэвид, особенно после множества страшных историй от Рона и Ника про их наркозависимости. Когда я смотрел на основателей Megadeth, я видел двух загорелых, здоровых, сильных парней, которые всегда были пунктуальны и стремились создавать музыку. В Megadeth мы сразу же приступили к работе. Не было импровизированных блюзовых джемов или разогревающих песен с каверами, ничего из того, на что многие группы тратят время впустую. Все были дружелюбны. Если кто-то сильно лажал или сбивался с ритма, мы давали ему по яйцам. У нас было схожее чувство юмора — несколько грубоватое, но не злое и высокомерное.
Я всегда был трудолюбивым, но оба Дэйва были большими трудоголиками, чем я, поэтому я не мог всерьез воспринимать их прошлую жизнь наркоманов. Они стремились к успеху. В некотором смысле мое вступление в Megadeth было похоже на романтические отношения. Проходит первая эйфория от медового месяца, и начинают проявляться трещины. Начинают появляться некоторые раздражающие обязательства, которые приходиться выполнять. Главная причина, почему Дэйв и Дэвид были такими здоровыми, работоспособными и целеустремленными, была в том, что они стабильно посещали собрания анонимных алкоголиков и наркоманов — наравне с остальными членами группы.
Сначала мне было интересно посмотреть, что происходит на этих собраниях; анонимные алкоголики и рок-звезды часто идут рука об руку. Я побывал на одном таком собрании, и это был просто кошмар. Это напомнило мне пародию на «Субботним вечером в прямом эфире», только жалкие и смехотворные люди были настоящими. Я думал, что Крис Фарли может выскочить в любую минуту, мне было неловко за двух Дэйвов. Было трудно поверить, что эти два интеллигентных парня восприняли эту психическую болтовню всерьез. Еще труднее было осознать тот факт, что они действительно нуждались в этом для нормальной работы, одна пропущенная встреча могла означать конец группы. Хотя в подростковом возрасте я много тусовался, но никогда не чувствовал себя наркоманом и знал, что могу легко бросить в любой момент. Наверное, потому что я никогда не употреблял героин, у меня просто не было склонности к зависимости.
Дэйв и Дэвид употребляли все подряд и осознавали, что они наркоманы. Мне стало совершенно ясно, что будущее группы всегда висело на тонком и хрупком волоске. За загаром, подтянутым телом, умными разговорами и музыкальным талантом скрывались два парня, стоящие в шаге от краха. Это был факт, и нам всем предстояло справиться с этим вместе. Как и со многими другими вещами, которые могли произойти с Megadeth, мне еще многому предстояло научиться.
В группе часто проводились собрания. Обычно мы собирались к 8 утра у кого-нибудь из участников, мне это не казалось особенно рок-н-ролльным. На них приходили члены группы, Рон Лафитт и один или два консультанта анонимных алкоголиков. Как бы сильно я ни ненавидел рано вставать, садиться в кружок и говорить о чувствах, эти неприятные откровенные дискуссии, вероятно, помогали, поскольку они уменьшали наши возможности скрывать любое накопившееся негодование. Кроме того, видео "откройся или истекай кровью" помогло мне понять ребят быстрее и глубже, чем я смог бы. И все же я ненавидел собрания. Я просто хотел отрываться. Но я был новичком, а остальным были нужны эти собрания, они позволяли Дэйвам держаться вместе, в этом был смысл.
Я быстро понял, насколько уязвимой была группа Megadeth на концерте Cheap Trick в The Roxy на Сансет-Стрип. Именно там с моих глаз сорвали повязку. Они даже официально не объявили меня своим новым гитаристом, когда Дэйв снова сорвался. Он начал пить и стал болтливым. Затем вышибала бесцеремонно выставил его из клуба. Как только это произошло, Рон нашел нас троих в разных концах переполненного клуба и собрал нас вместе. - Давайте убираться отсюда, сейчас же! - крикнул он, перекрывая шум.
Я не видел в этом смысла. Все же шло хорошо. Нам нравилось быть вместе. Мы очень усердно работали и готовились к записи нового альбома. С какой стати Дэйву срываться именно сейчас? Мы сбежали из клуба. В течение следующих нескольких дней мы проводили просто апокалиптические встречи с группой в разное время дня и ночи. Это было ошеломляюще, я не понимал многого из этой двенадцатишаговой терминологии, которую там использовали. Были спонсоры из ассоциации анонимных алкоголиков и специалисты по спасению крупных рок-звезд от краха их карьеры. Это известные люди, чьи имена включены в список благодарности в некоторых известных альбомах. Обычно эти парни выглядели как стареющие хиппи, но ездили на роскошных автомобилях. Насколько я понимаю, чаще всего они справляются со своей работой. Консультанты, терапевты и специалисты, наконец, вернули Дэйва на правильный путь благодаря всем этим двенадцати шагам. Катастрофа была предотвращена.
Мы записали альбом Rust in Peace в студии Rumbo Recorders в Канога-парке с продюсером Майком Клинком. Он недавно продюсировал Appetite For Destruction в той же студии, так что я был рад поработать с ним. Дела налаживались. К сожалению, с моим приятелем Джейсоном все было иначе.
Перевод: Hidden Warheads t.me/megadethru