Началом Гражданской войны в Испании стал путч 17−18 июля 1936 г. против правительства. Глава законного правительства попытался договориться с генералами, но левые партии и профсоюзы восстали против главы правительства, обвинив его в измене и капитуляции. Защитникам правительства раздали оружие – теперь гражданская война стала неизбежной.
Гитлер и Муссолини оказали мятежникам помощь и техникой, и специалистами. Ярче всего ситуация проявилась в авиации.
Республиканская же авиация состояла из самолётов, которые создавались в 20-е годы и ничего не могли противопоставить итальянским и немецким, поэтому была практически уничтожена.
Республиканцы купили во Франции бомбардировщики Potez 54, который пилоты называли «чудовищным преступлением против аэродинамики», они оказались лёгкой добычей для противника.
Настал день, когда республиканскому командующему пришлось отдать приказ поднять в воздух последний истребитель, а 25 октября 1936 г. при полном отсутствии противодействия националисты устроили воздушный парад над Мадридом. Над городом прошло сто самолётов, бомбардировщики разбрасывали листовки, а истребители демонстрировали пилотаж.
Обстановка изменилась очень резко, когда осенью 1936 года в Испании появились новейшие советские самолёты. Их доставляли пароходами и собирали на месте.
Наши лётчики не могли понять, как можно, что при разгрузке испанские грузчики спокойно уходили обедать со словами: «А у нас сиеста». Вот такие борцы за республику: война войной, а обед по расписанию! Призывать к порядку приходилось посредством выданных добровольцам «наганов». Не менее удивительно, что помогали в разгрузке самолётов два белоэмигранта, а один из них участвовал в воздушных боях.
Вместе с советскими лётчиками прибыли и самолёты: истребители-бипланы И-15, скоростные истребители-монопланы И-16, бомбардировщики СБ, многоцелевые самолёты Р-5 и Р-Z (вот они оказались бесполезны и быстро сгорели).
Наши самолёты прекрасно били и немецкие Не-51 и итальянские Fiat CR.32, а наши СБ практически не имели потерь – скорость в 400 км казалась запредельной, причём немцы были убеждены, что все советские самолёты куплены за рубежом – не могли Иваны делать такую технику!
Летом 1937 г. положение резко изменилось: немцы поставили в Испанию «Мессершмит» Bf-109. Немцы, получив новую технику, изменили тактику. Они поняли, что их двигатели способны быстрее поднять самолёт на 6-8 км, вот оттуда они и атаковали. А Вернер Мёльдерс первым предложил действовать не тройками, а парами, и советские «ишачки» и «чайки» начали гореть, как и СБ, потерявшие преимущества.
Советская авиация – внезапно для Запада – оказалась вполне дееспособной на раннем этапе конфликта. Пожалуй, в этот момент она действительно была одной из лучших в мире, если не лучшей. Но коренные проблемы нашей авиации не дали развить успех. Высотность моторов была недостаточной, да и качество исполнения самолётов также оставляло желать лучшего, а опыт лётчики приобретали только в боях – не на полигонах, и это стало одной из роковых ошибок командования.
После училища советские лётчики имели налёт в 20-40 часов, что примерно в десять (!) раз меньше, чем у итальянских и немецких лётчиков, по нашим оценкам. Увы, примерно такое соотношение сопровождало нашу авиацию всю войну.
Недостатком советских самолётов также стало отсутствие качественного кислородного оборудования. У немцев оно было, что давало преимущество. Помимо этого, командующему авиацией Я. Акснису (в январе 1937 г. назначен на должность заместителя народного комиссара обороны по авиации) пришлось доказывать ветеранам Испании необходимость использования радиосвязи! Чаще всего радиостанции были мёртвым грузом: и качество отвратительное, и лётчики не видели особого смысла в использовании.
Согласно опыту Испании, небольшие группы отличных пилотов легко сбивали большинство самолётов противника, где пилотировали средней подготовки лётчики. Массы же плохо подготовленных лётчиков только увеличивали потери и сеяли взаимную неуверенность.
Крупный советский теоретик А.Н. Лапчинский, боевой лётчик с времён I мировой войны, впоследствии профессор Военно-воздушной академии РККА, ещё до испанской войны сделал такой же вывод по материалам Первой мировой. Увы, ни к нему, ни к выводам из войны в Испании не прислушались – и в нашей авиации количество росло в ущерб качеству: стремились выпустить как можно больше лётчиков, в отличии от Германии, где оттачивали мастерство пилотов-асов, не гоняясь за количеством выпускников лётных училищ.
Испанский опыт доходил до советской авиации туго. В 1937 году в документах прямым текстом писали, что опыт войны в Испании не используется в строевых частях. Отчасти это могло быть связано с репрессиями. Конечно, немало людей сделали карьеру именно в жарком пиренейском небе, но они отчего-то тоже не спешили делиться опытом и внедрять его. Так, например, наши авиаторы заметили, что пары истребителей чаще сбивают самолёты, чем тройки, но переделывание боевого порядка в авиации затянулось до 1943 года.
За все время войны на стороне Республики принимали участие около трех тысяч советских добровольцев, в числе которых было 772 авиатора, 130 рабочих и инженеров авиационных заводов.
Но осложнило отношение руководства СССР то, что население в основном поддерживало правительство, а кадровые военные выступили за националистический мятеж.
В СССР поняли это однозначно. Офицерский корпус Испании поражён бациллой национализма, значит, то же самое может произойти в СССР. Верить никому нельзя.
Сталин выступил на расширенном заседании военного совета при наркоме обороны 2 июня 1937 г.: «Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. «Хотели из СССР сделать вторую Испанию и нашли себе и завербовали шпиков, орудовавших в этом деле. Вот обстановка».
Репрессии в РККА и события в Испании связаны напрямую и в значительной степени словно «заводили», подталкивали друг друга.
Причины, по которым многие из воевавших в Испании по возвращении в Союз были преданы суду и даже расстреляны, достаточно туманны. Скорее всего, причина была в поражении республиканцев и профашистской антисоветской политике Франко, поддержавшего своего союзника и спасителя Гитлера. Неизбежные знакомства и связи с испанцами советских советников, воевавших в Испании, скорее всего и были источником опасений Сталина в преддверии неизбежной и близкой войны с Германией, да и деятельность Троцкого и его сторонников, имевших в Испании значительный авторитет, подталкивали к стремлению избавиться от тех, кто мог быть связан с врагами.
Старший советник ВВС Смушкевич был арестован за несколько дней до начала ВОВ и расстрелян в октябре 1941 года.
Главный военный советник Берзин был расстрелян через полгода после возвращения в СССР. Сменивший его Григорий Штерн, а также Фёдор Арженухин были расстреляны в 1941 году вместе со Смушкевичем.
Генерал-лейтенант авиации Пумпур был арестован за три недели до начала войны и расстрелян в 1942 году.
Иван Проскуров к тому времени стал достаточно известным лётчиком, в Испании он командовал эскадрильей. После войны получил звезду Героя и сразу из старших лейтенантов стал майором. В 1941-м он уже был генерал-лейтенантом и заместителем командующего ВВС по дальнебомбардировочной авиации. Однако с началом войны его сняли с этой должности, а затем, 27 июня 1941 года, арестовали и 28 октября 1941 года расстреляли.
Также был казнён генеральный консул СССР в Испании Антонов-Овсеенко, его жена тоже была расстреляна («знала о террористической деятельности своего мужа»).
Михаил Кольцов (Моисей Фридлянд) был в Испании как журналист и писатель, но негласно как политический представитель властей СССР при республиканском правительстве. В Испании активно участвовал в событиях как организатор сопротивления мятежникам, вызван в СССР, награждён орденом – и арестован, а затем расстрелян!
Получается, что из испанских событий руководством страны был сделан один вывод: техника у нас хорошая, а вот предателей много, нужно чистить!
А с техникой уже были серьёзные проблемы.
Испанский опыт доходил до советской авиации туго. В 1937 году в документах прямым текстом писали, что опыт войны в Испании не используется в строевых частях. Отчасти это могло быть связано с репрессиями.
Кто же мог сделать серьёзные выводы о состоянии боевой авиации СССР и о том, что же необходимо предпринять, какие решительные перемены нужны?
За 4 предвоенных года сменились 4 начальника ВВС.
Начальники Управления ВВС РККА
Алкснис Я.И. – с 1931 по ноябрь 1937 г. – расстрелян как шпион и заговорщик
Локтионов А.Д. – ноябрь 1937 – ноябрь 1939 г. – расстрелян без судя в 1941 г.
Смушкевич Я.В. – ноябрь 1939 – август 1940 г., расстрелян без суда.
Рычагов П.В. – 1940 – 1941, расстрелян без суда.
Многие ветераны попали под каток репрессий, как и многие из заказчиков аналитических работ по испанской войне. Конечно, немало людей сделали карьеру именно в жарком пиренейском небе, но они отчего-то тоже не спешили делиться опытом и внедрять его – решили, что лучше помалкивать?
Похожая ситуация сложилась и у танкистов: в1936 г. первые 50 Т-26 и 30 бронемашин прибыли в порт Картахену. На судне находилось 50 советских танкистов во главе с полковником С. М. Кривошеиным, но, как выяснилось позднее, данной группе катастрофически недоставало квалифицированных механиков, запасных частей и оборудования. Это было громадное упущение, которое серьезно уменьшило эффективность боевых действий советских танков.
Впервые столкнувшись с этим фактом в Испании, советское военное руководство совершенно никаких выводов не сделало, поэтому в 1941 г. уже в СССР повторилось совершенно то же самое – решено разгромить главные силы противника во встречном сражении под Дубно, где повторилась испанская картина: наступление танковых мехкорпусов под ударами немецкой авиации при отсутствии ПВО, недостатке горючего, отсутствии качественной радиосвязи и даже недостатке бронебойных снарядов...
А вот немцы сделали правильные выводы – и уже в 1939 году обладали самой мощной авиацией и танковыми частями в мире. Хорошо, что встретиться с врагом нашей армии пришлось только в 1941 году, а не осенью 1939-го – тогда было бы ещё трагичнее.