В чужой одежде проходить всю жизнь. И мать сама туда толкает сына
Очередная серия снимков показала, что у Феликса неправильно срастается сломанная нога. Но он даже не огорчился этому известию. Сломают – снова наложат гипс. Значит его пребывание в больнице продолжится. Тем более, что в других местах швы еще не снимали.
Феликсу не хотелось покидать стационар. Хоть сколько-то оттянуть начало новой жизни. Будет время свыкнуться с этой пока еще чужой для него судьбой.
Шурочку выписали. Жених узнал об этом от посторонних лиц. Странно, конечно, что новоиспеченная невеста даже на полминутки не заглянула в его палату.
Зато будущая теща пожаловала с продолжительным визитом. Елена Григорьевна сразу расставила точки над i. Александра не хотела показываться Феликсу с незажившими синяками на лице. Остались еще следы. Ничего, косметолог на дом к ним походит, уберет физические последствия пережитого.
-А душевные раны тебе залечивать, Феликс! – наставительно произнесла мать Шурочки.- Наша доченька натура тонкая. Этот ужас, который ей пришлось пережить по твоей вине, даром не пройдет. Мы все, вся семья должны окружить нашу девочку любовью и заботой! А как ей хочется тебя порадовать! Уже выбрала платье по каталогу. Я не разрешила отцу оплачивать. Говорю, вы что, Феликс же обидится! Это право жениха и только его – одеть невесту как куколку с ног до головы.
Феликс лихорадочно соображал, у кого бы перехватить деньги на неопределенный срок. Все их с мамой сбережения вложены в покупку мотоцикла. Полицейский сказал, это теперь металлолом . А они оба – водитель и пассажир, видно в рубашке родились, что живы остались. Их на газон отбросило, а мотоцикл врезался в бетонную опору.
Живы, живы… Вот и надо жить! По возможности, счастливо.
Феликс сумел не выказать удивление по поводу их скорой с Александрой регистрации брака. Работник ЗАГСа придет в больницу.
-Я сказала твоей маме, чтобы еще тебя в отдельной палате подержала, - заговорщицким тоном и даже, как показалось Феликсу, подмигнув ему, Елена Григорьевна стала живописать, какую красоту они устроят в этой скучной, холодной комнате.
-Так нельзя же, стерильность, - робко попытался вставить он слово.
-Не волнуйся, зятёк, всё учтено и оговорено! Раз в жизни такое событие происходит. Поэтому все должно у нас быть на высшем уровне! Вот твоя мама понимает ответственность момента. Она уже и жилье себе подыскала. В зеленой зоне, парк чудесный! Очень нравится Валентине Ивановне. Так что, пока ты здесь прохлаждаешься, твоя нареченная, как и положено, гнездышко вьет. Хоть и старый дом тетка вам оставила, однако, ежели умеючи, и из него можно конфетку сделать. На этой неделе мастера уже зайдут.
Ты ведь не против, Феликс, что без тебя начнут? Тебе ведь сейчас, главное, сил набраться, восстановиться побыстрее. У сватьюшки- то моей не больно много в загашнике оказалось.
Феликс закрыл глаза. Побоялся, что поднимающая в нем ярость испортит всю эту разлюли малину, устраиваемую новыми родственниками. Отец Шурочки, вероятно, подкаблучник? Что-то он даже в разговоре не фигурирует. Тебя такая же судьба ждет, Феликс? Может, лучше все-таки на нары? Пока не поздно.
А Валентина сквозь непозволительные слезы радовалась тому, что нашла себе новую работу с проживанием. С прежней придется уйти, это однозначно. Потому что если снимать жилье, овчинка выделки не стоит. Родители Шурочки взяли Валентину Ивановну в такой оборот, что она и пикнуть не посмела. Они ведь благодетелями себя выставили. Как же, спасают ее сына-преступника от тюрьмы неминуемой.
Только вот зачем им это надо, Валентина взять в толк не могла. Может, доченька их, Шурочка, тайно влюблена в Феликса? Сохла по нему, страдала? Ничего ведь такого уж, из ряда вон, с ней не случилось, чтобы вот так спешно замуж дочь пристраивать. Да, прихрамывает пока. И ожоги на теле еще видны. Рубцы на коже не такие уж страшные, вполне под одеждой можно скрыть. А со временем и убрать. Пластическая хирургия далеко шагнула.
Юрист с Валентиной Григорьевной встречался. Их адвокат, как поняла мать Феликса. В открытую сказал, сколько и по каким статьям грозит ее сыну. Советовал идти на компромисс с пострадавшей стороной. Она и пошла…
А сердце материнское рвется на части, будто не выход найден, а в тупик она своего сына завела. Каменные стены кругом, куда не повернись, а выхода нет… Где он, выход?
Продолжение следует