Вероятно, большинство людей знакомы с эпизодом из фильма «Белое солнце пустыни», в котором таможенник Верещагин отказывается от чёрной икры. Удивительно, но подобные ситуации действительно имеют место быть в жизни. На самом деле, этот деликатес стал для меня неподдельным ужасом, унесённым из детства.
Данная история случилась в 1972 году. В травматологическое отделение поступил напрочь покалеченный студент Политехнического института, который, катаясь на мотоцикле «Минск», столкнулся с бетонным столбом. Молоденький хирург Илья Тарасов осмотрел пациента: у него была большая кровопотеря, многочисленные переломы и повреждение черепа. Дело было ночью, Илья собирался позвонить заведующему отделением за помощью, но в конечном итоге решил не тревожить многоуважаемого профессора в столь поздний час.
Он вспомнил, что пять лет после окончания института работал в далеком сибирском районе, где сталкивался с различными трудностями. Люди там живут весело – многие из них попадают в различные ситуации, и он успел научиться действовать в сложных условиях. В республиканской клинической больнице у него были все необходимые ресурсы: здесь находился анестезиолог и многоопытные операционные сёстры, медицинские лекарства, препараты и инструменты в распоряжении. Он решился принимать дело в свои руки.
Целую ночь Илья трудился над операцией, собирая пациента, словно лего. Под утро потерпевшего перевели в палату в тяжёлом, но стабильном положении. Профессор Давлетшин похвалил Тарасова, отметив, что та трепанация черепа была столь филигранной, что её можно показывать студентам. Илья испытывал гордость, видя, что пациент постепенно идёт на поправку. Со временем приехали родители юноши: мать в слезах падала к его ногам, тогда как отец настойчиво пытался положить конверт в кармашек халата врача, но Илья вежливо отказался, указывая на то, что он всего лишь выполняет свою работу.
– Илья Сергеевич, как могу вас поблагодарить за сына? – смущённо спросил отец.
– Принесите что-нибудь к чаю, – запинаясь ответил Илья. – У меня семья большая, дети очень любят сладости.
Парнишку выписали, и его родители увезли его домой в Астрахань. Вскоре дядя Илья об инциденте уже и не вспоминал.
Через полтора месяца возле наших дверей появился бородатый мужчина с небольшой упаковкой. Он протянул его бабушке и сказал:
– Передайте доктору, – после чего скоро исчез.
Бабушка с осторожностью распаковала сверток и обомлела: там была большая банка с черной икрой. В тот вечер мы устроили пиршество – такой деликатес неожиданно свалился на нас! Я и двоюродные братья, будучи ещё маленькими, не понимали восхищения взрослых: соленое “лакомство” пришлось нам не по душе.
– Илья, спроси адрес и напиши письмо этому папе, пусть знает, как нам понравилось, – настаивала бабушка.
Дядя отослал благодарность, а через 3 недели бородатый опять возник с посылкой, но на этот раз в ней оказались две трёхлитровые банки. Взрослые были в недоумении: как же распорядиться с таким количеством икорной лихорадки? На дворе стояла жара, и продукт мог испортиться.
Мы стали есть икру столовыми ложками. Бабушка раскладывала деликатес по плошкам и угощала соседей, которые, хоть и брали из уважения, не испытывали восторга от этого «рыбного блюда». В конечном итоге мы с трудом справились с этими двумя банками.
И вот, ровно через месяц снова приехал бородатый незнакомец с той же самой посылкой. Бабушка заохала и схватилась за сердце:
– Илья, напиши этому “осетру” из Астрахани, что уже нам ничего не нужно!
– Мама, как-то не удобно, – настаивал дядя Илья, – он делает это из лучших побуждений.
– Придется продавать её! – скомандовала бабушка, глядя на нас строго. – Несите на работу.
В то время слово «продать» носило отрицательный и даже преступный оттенок. Учитель и врач не может заниматься торговлей? Позор! Дядя Илья всячески противился: коллеги могли подумать, что он спекулянт.
– Тогда обменяй на что-то нужное, – посоветовала бабушка, вспоминая времена войны с немцами, когда золотые украшения меняли на картошку и хлеб. Тётки и мама, будучи врачами и учителями, не ослушались её. Каждая схватила по банке и на следующее утро понесла на работу.
Итог оказался скромным: тётки притащили коньяк (несколько бутылок), которые нахаляву получали их коллеги от признательных пациентов, а мама воротилась с ведром конфет. Мы с братьями переели шоколадных конфет, в результате чего появились пятна диатеза, но взрослые радовались сделке, поскольку избавились от икорного бремени.
Однако триумф быстро закончился. Аккурат через месяц вновь пожаловал бородатый с посылочкой, и уже точно сложилось впечатление, что это будет постоянно повторяться.
– Ничего не сделаешь, будем сами есть, – вздохнула бабушка.
И наши дни теперь наполнились икорной диетой: на обед, ужин и завтрак была одна икра. В небольшом холодильнике икру уже некуда было ставить, поэтому часть продукта хранили в погребе, предварительно заливая банку подсолнечным маслом. От нечего делать оставляли икру на холоде за окном, она замерзала, потом приходилось ножом обламывать на куски. В школу нас отправляли с большим бутербродом, намазанным толстым слоем этой склизкой черной массы.
– Это полезно, как настоящих королевичей кормят, - говорила бабушка нам в след.
Это икорное буйство продолжалось почти год. Наконец дядя Илья написал снова в Астрахань, поблагодарив за подарок, но попросил больше не присылать. Да, мы действительно больше не увидели черную икру, бородатый привёз 5-литровую банку… красной икры.
Скоро пришло письмо, и дядя Илья, вскрыв конверт и ознакомившись с содержимым, достал коньяк и быстро выпил бутылку до дна. Затем лег на кушетку, отвернулся к стене и заплакал. Мы не знали, из-за чего он переживает, и не понимали в ту пору, отчего он горько произносил: «Всё бесполезно и напрасно...»
Лишь только час спустя узнали суть письма: как только тот самый лихач-студент полностью оправился после аварии, он вновь сел на свой мотоцикл и, проехав несколько метров, врезался в большое дерево. Смерть была мгновенной. Всё оказалась бессмысленным: восемь с половиной часов стоя за операционным столом, ночи напролет без сна, чтобы поставить парня на ноги, исчерпывающе изученная медицина и безжалостная борьба со смертью. Вроде бы он отогнал старуху с косой, но на деле всё оказалось напрасным. Будто кто-то свыше издевается, подсовывая шанс, но в итоге переигрывает на каждом этапе.
Недавно я побывала на одной торжественной встрече, где участников угощали дорогим вином и чёрной икрой. На маленьком кусочке белого хлеба едва помещалась капелька сливочного масла и несколько черных икринок. Я быстро отправила этот ломтик в рот. Я почувствовала тот самый вкус детства, вспомнила то время, когда жизнь казалась полной и удивительной. Но, отведав ещё пару тарталеток, я поняла, что вкус все-таки немного не тот. Ах, да, не хватает горечи нерафинированного подсолнечного масла.