Пост 2019 года.
Назвал себя моральным камертоном.
Сегодня Алексеевский суд освободил Кокорина и Мамаева по УДО. 17 сентября футболистов отпустят.
На волне обсуждений главной новости дня журналист Sports.ru Александр Дорский вспомнил твит комментатора Александра Шмурнова, в котором он обещал в случае безнаказанности игроков «отстраниться от футбола». Твит перепостили в телеграм-каналы Василий Уткин и Василий Конов.
Тут такая штука, Ром: либо этих зверьков отстранят от футбола, либо я отстранюсь от футбола и всех мальчишек и всю страну призову отстраниться вместе со мной. Вот такие дела...
Комментатор рассказал, что он думает сейчас.
Александр Шмурнов – в интервью Sports.ru:
Перевожу твит на русский язык. Если профессиональные футболисты, которые получают огромные деньги, ведут себя так и общество их никак не накажет, то эта сфера деятельности мне противна, я бы не хотел, чтобы дети ей занимались. Ушел ли бы я сам? Ну что это значит? Это твит. Это состояние аффекта, в котором хотелось сказать: так не должно быть. Я это написал, потому что был уверен: их накажут. Призвал экспрессивным твитом к наказанию.
Если бы их не наказали, я бы, конечно, не ушел. Наверное, сказал бы: ребята, я буду писать только про «Барсу» и «Ливерпуль», а про чемпионат России писать не буду. Потому что не люблю несправедливость.
Предъявят? Да какая разница. Это мой твиттер. Моя селедка – куда хочу, туда и вешаю. Хочу – слово дам, хочу – слово возьму. Мне плевать, пусть предъявят что угодно. Речь о том, что я пытаюсь этим твитом на грани аффекта привлечь внимание к своему мнению.
Я человек, вы уж извините, считающий себя немножко моральным камертоном нашего футбольного процесса. Я считаю, что благодаря моему возрасту, опыту, большому количеству детей и моему интеллектуальному развитию мне позволено быть моральным камертоном. Я могу ошибаться, кто-то скажет: ты дурак, пошел на фиг. Хорошо, это ваше мнение. Мое мнение: я могу быть моральным камертоном и резким способом призвал вас не забывать, что наказание должно быть.
Тогда прошло полсуток, общество раскололось на два лагеря. Часть говорила: это безобразие, надо наказать. Другая часть говорила: отмажут. Против этого я и восстал. Я считал, что такое не может быть отмазано, тем более что к этому моменту накопилось многовато историй с футболистами. Думал: футбиков опять отмажут, и мне, человеку с определенными моральными принципами, придется смириться.
Есть ребята, которые делают целую историю на любом высказывании комментаторов. Я их не читаю, но мне прислали пару скринов: Шмурнов, уйди. Куда я уйду? Пошел сам на фиг. Я как был, так и остался – и тогда бы тоже остался. Просто я был против [безнаказанности]. Никуда бы я, конечно, не ушел. Это все чепуха. Наплевал бы на этот твит и все.
Хорошо, что Кокорин и Мамаев продолжат карьеры. Сам факт, что за это безобразие они получили наказание, должен урезонить тех, кто упустил тормоза в своей жизни. По-моему, они свою вину искупили. Буду очень рад, если они полноценно вернутся.
Если бы их оправдали, это было бы очень плохо с точки зрения воспитания. Для меня футбол – часть общественного процесса. У меня много детей и учеников, я мечтаю, чтобы люди были воспитаны по-человечески. Как только стало ясно, что Кокорин и Мамаев понесли наказание, то основной моей мыслью стало сострадание, а не желание добиться все еще большего наказания.
Возможно, меня тогда неправильно поняли. Речь не о том, что их надо лишить футбола навсегда. Я хотел их отстранения от футбола на месяц-два. Тюрьмы – на месяц, а не полтора года, как это получилось. Может, даже, месяца условно было бы достаточно. Точно не на всю жизнь, как кто-то мог подумать. Наказание получилось гораздо более суровым, меня это расстраивает. Безусловно, мне уже хотелось, чтобы их вообще не наказывали. Сейчас я поддерживаю все, что связано с их дальнейшей карьерой.
Сегодня за твиты можно попасть в тюрьму. Теперь надо не просто высказывать мнение, а точно объяснять, что ты имеешь в виду. Я поэтому сейчас так многословен, я бы не хотел, чтобы твит воспринимался неправильно. Вы должны понять, что меня заботит не столько мое реноме. Меня заботит, чтобы люди в принципе научились правильно воспринимать слова друг друга.
В сознании любого приличного человека должен действовать закон запрета на интерпретацию. Когда вы что-то услышали, то должны внутренне включить этот закон. Не интерпретировать [чужие слова], а выяснить, что человек имеет в виду на самом деле. Я сейчас завелся, потому что меня сильно беспокоит ситуация, когда правоохранительные органы получают возможность наказывать людей за высказывания, которые люди по смыслу не делали. Меня возмутила ситуация с молодым человеком, который получил пять лет за твит. Это процесс, который надо останавливать, иначе общество накроет.
Я не собираюсь оправдываться. Я тогда сказал то, что думал: нельзя, чтобы Кокорин и Мамаев вообще избежали наказания. Многие прочитали так: «Я считаю, что наказание должно быть максимальным». Я так никогда не считал. Наказание было чрезмерным, я рад, что они возвращаются.
Я об освобождении любого человека на планете думаю: это отлично. Никому не желаю тюрьмы. Если человек повел себя скверно, иногда он туда попадает, но желать ему надо прежде всего освобождения.