На днях дал интервью корреспонденту «Известий» Надежде Пыталевой. Разговаривали на тему качества образования в частных вузах. Проблема серьёзная, ибо она не только является следствием предвзятого отношения к этому сектору образования со стороны государства и общества, но и, в свою очередь, формирует это отношение.
- Владимир Алексеевич, у нас в стране негосударственные университеты существуют уже более 30 лет. Какое место они занимают в системе высшего образования?
- Первые негосударственные образовательные учреждения начали создаваться ещё во времена СССР, в 1988 году. А наибольший всплеск их численности отмечен после принятия в 1992 году Закона РФ «Об образовании». Тогда было создано порядка 150 вузов. Предполагалось, что они встанут в один ряд с государственными учреждениями. Сейчас эта идея реализована лишь в малой степени – частные вузы решают поставленные задачи, но не столь успешно, как хотелось бы. За всё время существования таких вузов на самом высшем уровне неоднократно обсуждали проблемы, которые мешают им развиваться. Например, в 1999 году было чётко отмечено: основное, на что следовало бы обратить внимание, это качество образования. Сейчас эта проблема решена – но только частично. У нас есть частные вузы, уровень качества в которых порой даже выше, чем во многих государственных. И по стоимости обучения они тоже вполне конкурируют.
Я представляю вуз, которые был создан ещё в СССР, и за 34 года его существования мы стараемся активно развивать как гуманитарные, так и технические дисциплины. Но в этих вопросах нужно сразу же отметить – государство поддерживает, в основном, «свои» вузы, а в целом система частного образования поддержкой с его стороны, увы, не пользуется. По крайней мере, так, как это должно быть, и как это есть в других странах.
- Есть ли статистика – сколько человек обучается в негосударственных вузах?
- Примерно 10 лет назад в таких вузах обучалась примерно 20% всех студентов. Сейчас это заметно меньше – около 12%. В основном, они представляют гуманитарное направление, и качество здесь, тоже в целом, весьма высокое. Но поскольку частному вузу добиться государственной поддержки гораздо сложнее, чем государственному, они не выдерживают конкуренцию, и это сказывается на качестве. К тому же, будем откровенны: некоторые положения законодательства попросту ущемляют частные вузы.
- А какие тенденции можно отметить в развитии системы высшего частного образования?
- С одной стороны, есть мнение, что частные вузы, давая не очень качественное образование, активно наращивают этот темп. Что весьма негативно сказывается на развитии всего сектора негосударственного образования. Но если мы действительно хотим добиться технологического суверенитета, это возможно лишь в том случае, когда студенты могут получить качественное образование в любом вузе, который выбрали, чтобы потом уметь решать любые задачи технологического перевооружения.
Мы в РосНОУ активно развиваем техническое направление, производим углеродные нанотрубки, беспилотники и пр. Но если вначале получали от государства поддержку, то теперь её нет. Несмотря на то, что у нас есть и очень достойная лаборатория, одна из лучших в мире научных школ в этом направлении, несмотря на то, что наш вуз занимает солидные позиции в авторитетных рейтингах, со стороны государства ему нет никакой помощи.
- А что делать с частными вузами, которые не входят ни в какие рейтинги, дают некачественное образование, имеют плохую материальную базу? Они ведь предлагают только небольшой спектр специальностей – по юридическому и экономическому профилю, а также менеджменту. И выдают дипломы за деньги. Должны ли существовать такие вузы, и если они всё-таки есть, как с ними бороться?
- Для измерения качества образования есть несколько критериев. Первый – участие в рейтингах. Если вуз входит в общепризнанный мировой рейтинг (Три миссии, БРИКС, QS и пр.), он считается качественным. Второй критерий – если из частного вуза переводом берут в ведущие государственные вузы страны. Третий – наличие в вузе выдающихся учёных, преподавателей. Но что есть на самом деле? Даже если частный вуз войдёт во все рейтинги, это мало чем ему поможет в плане финансирования. К примеру, за последние 10 лет только одни учёный в нашей стране был номинирован в кандидаты очень авторитетной Абелевской премии (аналог Нобелевской, но по математике). Мы были уверены, что ему окажут любую помощь со стороны государства, тем более что он сумел решить сложнейшую задачу – уравнение Навье – Стокса для сжимаемой жидкости, благодаря чему могли выйти на новый уровень в создании гиперзвуковых летающих аппаратов. Но в итоге никакой помощи он так и не получил, и был вынужден уехать за границу. Если бы этот учёный был профессором государственного вуза, я уверен, он бы получил всё.
А вот ещё пример – если государственный вуз захочет войти в ТОП ведущих рейтингов, и рядом с ними в списке будут частные университеты, как показывает практика, помощь и поддержка будет оказана только первым, а вторые опять окажутся в хвосте. То есть отношение к ним совсем другое. Есть формальные критерии, которые полностью соответствуют законодательству, и по ним даже тот частный вуз, в котором дают прочные знания, будет по умолчанию в проигрышной ситуации. Возникает вопрос – если частный вуз имеет лицензию и аккредитацию, как же так получается, что его по закону «задвигают»?
Недавно вышел рейтинг вузов стран БРИКС, и в нём есть целый ряд частных университетов. Как их нахождение в этом рейтинге влияет на отношение к ним государства?
- Вы говорите, что «хорошие» частные вузы страдают. Может быть, как раз по причине того, что есть много других – «плохих», в которых дают некачественное образование, оттого государство и не доверяет всем частным вузам в целом?
- «Плохим» вузам не нужно входить в рейтинги, они просто зарабатывают деньги. Но вот в рейтинге БРИКС от России 126 вузов, больше только у Китая. В то же время большое количество вузов представлены и в различного рода псевдорейтингах. И на это тоже никакой реакции со стороны проверяющих структур нет. Если бы была реакция, если бы всё дружно договорились – вот рейтинг, который создан Союзом ректоров, и все критерии в нём обсуждаются, все процедуры открыты, тогда было бы понятно, кто есть кто. Есть, в конце концов, наукометрические коэффициенты. Но что в сухом осадке? По-моему, судить надо не по надуманным показателям, а по реальным достижениям, в частности, по созданным и внедрённым технологиям. У нас ведь за последние десятилетия было проведено большое количество конкурсов в сфере науки и технологий, и все они признаны успешными, но вы можете назвать хотя бы одну технологию, внедрённую за это время и переданную в производство? Задача вузов – не только воспитательная и образовательная деятельность, но и генерация новых знаний. Наше образование во времена СССР ценилось потому, что любой выпускник был носителем технологий. Сейчас не так. Сейчас берём любой международный рейтинг – подавляющее большинство топовой части отдано частным вузам. Потом что они несравнимо лучше умеют использовать ресурсы, чем государственные – это мировая практика.
И если говорить о будущем, то, конечно же, надо развивать частное образования, но должны быть прозрачные и чёткие критерии качества. Если их нет, вместо образования людям просто выдают за деньги дипломы. Можно ли в таких условиях решить проблему технологического суверенитета? Увы, нет. Потому что в современных условиях человеку надо постоянно учиться, совершенствовать своё образование. Но если он не сумел вовремя создать прочную базу знаний, если не научился учиться, второе образование ему получить гораздо сложнее. Например, выпускник мехмата, физфака или физтеха второе образование получает не более чем за год. Владеешь математикой – будет несложно овладеть и физику, и информатику, и химию. Но если у вас только корочка диплома, вы не сможете ничего. Кстати, это проблема не только нашей страны – в мире наблюдается нечто похожее.
- Как абитуриенту понять, что перед ним – «плохой» вуз, где не учат, а просто берут деньги? По каким критериям это можно сделать?
- Если вы видите безудержную рекламу образовательных услуг того или иного вуза – это уже должно насторожить. У серьёзных образовательных организаций реклама, как правило, информационная. Например, мы долгое время вообще себя не рекламировали, но тем не менее, успешно развивались. Сейчас размещаем в СМИ и на интернет-ресурсах информацию о себе. Ещё один показатель – позиция вуза в общепризнанных рейтингах. Не в тех, которые он сам придумал для себя и поэтому находится на первом месте, а в других, по которым оценивают сотни российских и иностранных университетов. Третий показатель – отзывы тех, кто закончил этот вуз, что эти люди говорят относительно качества и условий образования, какие впечатления у них от студенческой жизни. Ещё одни момент: участие и победы в тех или иных соревнованиях, олимпиадах, конкурсах. Если команда вуза занимает места – значит, тут и готовят хорошо. А когда человек просто идёт в вуз, не обращая внимания на эти моменты, он рискует в итоге получить только корочку и ничего больше. Но самое неприятное – он может разувериться в необходимости высшего образования как фактора формирования той самой базы знаний, без которой будет очень трудно потом. Кроме того, он просто потеряет время и деньги, причём время тут более важно, поскольку человек может отстать от своих сверстников, сделавших правильный выбор, и остаться в арьергарде.
- А является ли слишком короткий список специальностей, по которым готовят в вузе, той самой «лакмусовой бумажкой», по которому «хороший» вуз можно отличить от «плохого»?
- Чтобы учить юристов, экономистов и менеджеров, достаточно просто помещения, столов и стульев, можно даже обойтись без доски и кафедры. Но последнее время многие вузы предлагаю огромный спектр направлений подготовки, который ничем не обеспечен. Они делают так называемый сетевой договор с другими вузами – преимущественно, ведущими и популярными государственными. После этого обучают студентов 3 года у себя, а на 4-1 переводят их туда. И выпускники получают диплом государственного вуза, хотя базовых знаний у него может и не быть. Мы вот, в РосНОУ, уверены, что по математической подготовке наши студенты вполне могут посоперничать с ведущими вузами страны. И не боимся, что нам будет совестно за тех, кто от нас перешёл куда-либо – хоть в Физтех, хоть в МИФИ, хоть в МВТУ. Хорошая математическая подготовка – это, кстати, очень сильная сторона нашего высшего образования вообще в стране. Не везде математику преподают хорошо, к сожалению, но традиционно наши выпускники за рубежом очень высоко котируются именно потому, что они получили хорошую базу, благодаря которой могут создавать конкурентоспособные продукты, в том числе, в области IT. А что до небольшого списка специальностей – думаю, это не самое главное. Бывает и так, что спектр большой, а качество всё равно плохое.
- Что касается работодателей – они же внимательно смотрят на то, кто к ним пришёл, с каким дипломом – частного или государственного вуза, то есть, платил ли он за своё обучение или учился на бюджете.
- Если всё сводить к деньгам, то это не показатель. Хотя бы потому, что в государственных вузах количество внебюджетных мест существенно больше, чем в негосударственных. А работодателю важно, чтобы человек разбирался в том деле, к которому его готовили. И это проверяется сравнительно легко. Знаю, что многие работодатели с огромным уважением относятся к выпускникам частных вузов, потому что знают – там готовят специалистов очень высокого уровня. Но у нас в стране огромный дефицит рабочей силы, причём по целому ряду направлений. И работодатели вынуждены брать тех, кто есть, лишь бы закрыть вакансии.
- Есть много ситуаций, когда работодатель всё же предпочитает взять именно человека с дипломом государственного вуза. Почему так происходит?
- У нас такой менталитет. Пресса, увы, тоже не особо любит писать про успешных выпускников негосударственных вузов – мол, у него же были деньги, вот он и пошёл в платный вуз, а учился бы в школе хорошо – поступил на бюджет! Хотя это создаёт неправильную картину. У нас команда школьников, подготовленных частным вузом, заняла 1 место в мире на олимпиаде по IT. Однако об этом журналисты почему-то не сообщает. Зато о чём-то плохом, например, о каком-нибудь ЧП в частном вузе – всегда-пожалуйста, мол, смотрите, они все такие! Хотя проблем в частных вузах вряд ли больше, чем в государственных.
- Мы провели некоторое журналистское расследование и выявили вузы, в которых просто берут деньги. Можно вообще не ходить на занятия, а в итоге всё равно получить диплом. Как с такими быть?
- Это очень печально. Представить себе нечто подобное во времена СССР было бы абсолютно невозможно. Да, грешат этим и частные вузы, и государственные. Избавиться от таких образовательных организаций можно тотальных рейтингованием с использованием предельно ясных и жёстких критериев и обязательно открытой процедуре, чтобы не было никаких подтасовок. И государство должно решать эту проблему с учётом мнения общества. Однако в обществе же плохие вузы тоже востребованы – именно потому, что там можно получить диплом, не напрягаясь.
- Многие вузы пользуются дистанционным форматом обучения. Не страдает ли от этого качество образования?
- Во всяком случае, оно не выигрывает от этого. Несколько лет назад Рособрнадзор вводил лицензию на право организовывать образование в Интернете. Были довольно жёсткие критерии, и мы стали одним из немногих вузов, которые такую лицензию получили. В своё время я даже обижался на руководство Рособрнадзора за то, что они нас так тщательно проверяют. Но когда наступил ковид, я был им благодарен, ведь у нас на тот момент было всё, что нужно для организации дистанта. Сегодня в мире дистант очень развит, просто надо понимать, что, где и как преподают дистанционно. А по нашим технологиям обучается не один десяток вузов – при сохранении высокого качества.
- Может ли вуз всё и целиком организовать только в формате дистанта?
- Нет, разумеется, обязательно должен быть предусмотрен и очный формат. А там, где его нет, где он изначально не предусмотрен, стоит задуматься – действительно ли можно получить хорошее образование.
- Но такие вузы есть! Почему же Рособрнадзор не запрещает их?
- Знаю, Рособрнадзор понимает важность этой проблемы и пытается решить её, в меру своих сил, но даже у него не всегда это получается. Они сами очень хотят подобные конторы прижучить. Но не могут нарушить закон, а если такие вузы часто работают в полном соответствии с нормами закона, то к ним не придерёшься. Думаю, есть и ещё какие-то аргументы, но точно сказать не могу. Насколько известно, несколько лет тому назад было проведено серьёзное сокращение количества вузов и их филиалов именно за счёт таких вот недобросовестных организаций. И в последние годы ситуация на рынке высшего образования более-менее выровнялась. Хотя где-то что-то наверняка осталось. И, повторяю, такое безобразие встречается и в государственном секторе тоже, не только в частном. Об этом лучше спросить в Рособрнадзоре.
- Какие требования предъявляются к преподавательском составу частных вузов? Проходят ли они аккредитацию?
- Нет, учитывается лишь документ об окончании вуза, научная степень, звание, опыт работы на прошлых местах – то есть всё точно так же, как и во всех других образовательных организациях. Многие из наших преподавателях работают в других университетах – в той же Бауманке, МГУ, МГЮА, Физтехе и пр.
- Подводя итоги нашего разговора, можно сделать вывод, что государство должно быть заинтересовано в создании единого рейтинга вузов, прежде всего, чтобы все сразу поняли, какие из них являются лучшими, а какие находятся в хвосте?
- Именно так, и этот рейтинг уже есть – он называется «Три миссии университета». Но для того, чтобы все вузы страны вошли в него, должна быть политическая воля со стороны руководства. Если за основу будет взят рейтинг с понятными всем критериями и прозрачными процедурами оценки, всё станет на свои места. А если же определять лучшие вузы начнут как-то иначе, боюсь, обязательно возникнут лазейки, благодаря которым какой-нибудь университет, в котором нет ни одного победителя олимпиад и ни одного достойного выпускника, всё равно будет считаться «старейшим и достойнейшим». Например, по целевому приёму частным вузам вообще очень сложно тягаться с государственными, и если этот критерий взять как главный, мы по умолчанию останемся в проигравших. У нас в вузе «целевиков» не более 10-12, а к концу обучения остаётся вообще 1-2. Но я бы вообще освободил негосударственные вузы от обязанности непременно иметь у себя таких студентов. Потому что наличие или отсутствие их вообще никак не связаны с качеством образования в университете. Да и балл ЕГЭ, если уж честно, тоже не такой и важный показатель. Он более связан с брендовостью, нежели с качеством. А вот если, повторяю, за основу взять наличие в вузе диссертационных советов, преподавателей, имеющих почётные звания, ставших лауреатами премий, авторами открытий, если вспомнить про студентов, показавших за время обучения выдающиеся достижения и отмеченных различными наградами, это совсем другое дело. Если всё это использовать для оценки всех вузов страны, никаких сомнительных конторок, которые за деньги выдают дипломы тем, кто не учится, не останется.