Глава 23
После смерти Вити Таня как будто оглохла, ослепла. Как во сне все. Похороны, поминки. Она словно панцирем толстым покрылась, что старая черепаха. Ходила медленно, взгляд пустой. Не до чего не было дела. Как же теперь жить? Она всегда была с Витей. Всю жизнь сознательную. И в последнее время…Хоть больной, да с ней был. Знала всегда, что в комнату войдет, а он там. Пусть не видит ее, не слышит толком, но чувствует. И она чувствовала…А теперь пустота. Ничего…
Мария Ивановна только ругалась. Она не узнавала дочь. Сидит, как колода, и сидит. Никакие дела не делаются. Андрейка переживает, а ведь он и так смертью отца напуган!
-Таня, ты как то встряхнись, - укоризненно говорила она, - ну хватит! Ну чего так уж убиваться? Ведь знали мы, что такое произойдет. Готовились…
Таня беспомощно посмотрела на нее. Да как можно подготовиться к такому? Нет, сколько ни готовься, а все одно, как обухом по голове!
-Горе-горем, а дела-то как? – продолжала Мария Ивановна. – Ну а куда девать хозяйство? На работу надо идти, не вытянем...Да и мальчишек, упаси Господи, упустишь. Эхх!
Глядя на дочь, сидевшую в прострации, Мария Ивановна с досадой махала сухонькой рукой, и вставала к плите. Ничем ее не растормошишь! Как скала!
Но ни о чем другом Таня думать не могла. Время должно пройти, как с Аленкой, как с Зоей Михайловной…Только ждать. Всю жизнь чего-то ждет она…
Андрейка ходил притихший, лишний раз боялся мать спросить о чем-то, Таня была отстраненной, в себе…Слишком пустым и даже каким-то безумным был ее взгляд. Он понимал, что папа умер. Похороны эти почему-то прочно засели страхом в его голове. Раньше он не особо понимал. Ну бабушка ушла, потому что старенькая была. А тут, всю жизнь с папой, а теперь он лежит. Вроде есть папа, а вроде бы и его нет. А как это «нет»?
Санька сорвался с катушек. Даже дома иной раз не ночевал. Таня и не подозревала, что страшно ему было идти в дом собственный. Отец умер, мать молчит.
Таня продолжала безмолвствовать. Что-то делала на «автомате». Зачем-то перестирала все Витино постельное белье, тщательно погладила и в шкаф сложила.
-Таня! – отчитывала ее мать, - его выкинуть нужно, ты что уж, совсем? Не отстирать его…
Таня протестовала. Нет, не выкинет она. На нем ее Витя лежал! Память…
- Да на кой такая память! – кричала Мария Ивановна, - память это жизнь вся, фотографии…Таня, очнись!
Если бы не мама и мальчишки, думала Таня, она бы вслед за Витей и отправилась. Что ей без него делать? Все стало ненужным, неважным…Жить не хотелось…
***
Прошло полгода. Тане незаметно, потихоньку, но все же стало полегче. Устроилась она снова на работу в магазин. Народ кругом, девчонки-продавщицы, смех, жизнь. Немного там ожила. Да и дома в делах! Хоть голову подняла, а то вся «черная» ходила. Мария Ивановна не на шутку уже встревожилась, даже поговорила с Людой, может Таню уже к психиатру сводить, слишком она в себя ушла, так сильно горюет…
Немного воспряла Таня духом. Разобрала шкафы в доме, ненужное все выкинула. Решила отнести в церковь Витины вещи. Санька носить что-либо из вещей отца отказался категорически. А Андрейка маленький еще. Куда ему? Ничего. Кому-то, да сгодятся, сейчас не всем по силам купить. А кому на дачу пойдет…
Таня складывала Витин любимый свитер, спортивный костюм, рубашки… Некоторые еще хранили его запах. Таня прижала рубашку к лицу, вдохнула и разрыдалась. Такой родной запах…Витя…
-Витя, Витя…ну что ж ты так…- спрашивала она. Если бы Витя мог ответить…
Успокоилась она еле-еле. Вытерла слезы, сложила вещи в сумки. Все, хватит себе душу рвать – права мама. Ни к чему хорошему это не приведет.
Но в этот день поплакала она с вещами этими, и словно тиски разжались, которые держали Танино сердце, легче стало сразу, как все отнесла. Теперь ясно поняла Таня, что дальше им жить втроем. Как Бог даст. Без Вити. Она одна у мальчиков, и она теперь им за отца и за мать.
***
Санька отметил 16 - летие. Паспорт получил. С ума сойти! Ее маленький сынок теперь почти совсем взрослый. Особо они не праздновали. Приехала Мария Ивановна, Таня картошки нажарила, окорочка, торт любимый Санькин, «Медовый», испекла. Вот и весь праздник. С сыном у них по прежнему происходили стычки, но день рождения же…Как не поздравить?
Тане казалось, что тогда, после разговора с сыном, они достигли взаимопонимания, но сейчас она видела, что ошибалась. Санька стал чужим. Никого не слушал, хотя и обещал…Школа по боку, о ПТУ и речи нет, все с дружками. Дискотека в поселковом ДК, пиво, и потом обязательно драка какая-то. Домой нередко приходит выпивши! А ему всего 16! Таня уже не знала, что с ним делать. Ссоры, ругань дома постоянно, хлопанье дверью, его уход. Никто для него не авторитет, ни мать, ни, тем более, бабка. А больше у них нет никого. В школу ходила, с классным руководителем беседовала, думала помогут…А сказали – мать плохая, раз не справляется…
От переживаний Таня не спала ночами. Что же теперь будет?
***
Таня места себе не находила. 2 часа ночи, а его все нет! Совсем не думает, что ей завтра на работу! Она же не уснет, пока его не дождется! Она уже не контролировала себя от гнева. Ну сколько это может продолжаться? Чаша ее терпения переполнилась!
Санька в приподнятом настроении открыл дверь, он хотел тихонько прошмыгнуть в свою комнату, чтоб мать его не «спалила». Но Таня стояла на пороге, грозно уперев руки в бока:
-Саша! – сказала она, - это когда кончится?
-Мам…- растерянно буркнул Санька, разуваясь, - ты чего не спишь-то?
-Опять пил? - она потянула носом и услышала запах алкоголя.
-И что? – выпрямил плечи Санька, - я уже взрослый! Мы чуть-чуть! И вообще, нечего мне указывать!
Таня не выдержала. Она схватила веник стоящий у двери и стала хлестать им сына. Сухие ветки летели, Таня так старалась, что аж вся упарилась. С последним ударом веник сломался о спину уворачивающегося от него Сашки.
-Хватит! – крикнул он, - сколько можно меня пасти? Я не козел тебе! Как клуша какая-то, наседка, никуда от тебя не деться! Саша – не делай то, Саша не ходи туда! Я сам все знаю!
-Что ты можешь знать, сопляк! – вскипела Таня, - ты ничего не хочешь знать! Живешь как сорняк!
-Да пошла ты! – Тане показалось, что кровь бросилась ей в голову. Довел -таки ее до «белого каления».
-Непонятно, кем бы ты был, если бы не я и папа! Я взяла тебя из роддома, крохотного, - в отчаянии выкрикнула Таня, - хотела тебе лучшей жизни! Хотела, чтобы ты вырос человеком! А то жил бы ты в детдоме! А ты…вырос паразит неблагодарный! Пьешь, шляешься, все тебе по боку! Ни о ком, и ни о чем не думаешь!
Таня даже задохнулась. А Санька сжался как от удара. Он смотрел на нее зло, исподлобья и несколько минут молчал, переваривая.
-Так значит, это правда…- прошептал он, - тогда в деревне сказали, я не поверил…И ты сама говорила, что это неправда…
-Правда! – крикнула Таня, вытирая от пота пунцовое от гнева лицо, – вот и живи с ней, как живу я! Бессовестный!
Слышавший все это Андрейка вжался в угол, страстно желая провалиться сквозь землю. Санька…Не родной…Не может быть! Но раз мама говорит…
-Да лучше бы ты не усыновляла меня! – гаркнул Санька. – Надзирательница! И хорошо, что ты сказала! Так даже лучше! Слава Богу, вы мне не семья!
-Да, лучше бы не усыновляли! – согласилась Таня. Санька оторопел, - если бы знала, что ты таким охламоном и грубияном вырастешь – точно не брала бы тебя! Жила бы себе спокойно, с Андрейкой.
Таня внезапно успокоилась. Она осознала, что выпалила, и уже жалела об этом. Вот же дура! Что теперь будет? Довел…
-И Андрейка? – тихо спросил Санька, сжимая кулаки.
-Да, - просто ответила Таня. – И Андрейка.
Санька круто повернулся и выбежал за дверь. Ночевать домой он не пришел.
***
Тане почему-то стало легче. Она некоторое время еще сидела на кухне, потом прибрала остатки веника, выключила свет, и собралась идти спать, но в коридорчике наткнулась на дрожащего Андрейку.
-Сыночек…- удивилась она, - ты почему не спишь?
-Мама, - в глазах Андрейки стояли слезы, подбородок дрожал, - а я что, не твой сын?
-Ты мой сын, - обняла его Таня, - самый мой родной сыночек! Мы с тобой два родных сердечка.
-А как же…Я слышал, - всхлипывал Андрейка, вытирая слезы, капающие на футболку, ладошками.
-Так бывает сынок…- вздохнула Таня, - иногда вот, вроде и не сама рожаешь, а ребеночек прямо твой!
Полночи они не спали. Таня все рассказала ему. Как было.
-Мамочка, - вытерев нос сказал Андрейка, - я так рад, что ты взяла именно меня. Я тебя очень –очень люблю! И папу, и Саньку…
-И я тебя люблю, мой родной, - сказала Таня, прижав его к себе, - всем сердцем.
Ждали-ждали они Саньку, а он так и не вернулся. Андрейка клевал носом, Таня уложила его спать. Она уже стала переживать. Ну и где он? Хоть и узнал он правду сегодня, но для нее-то ничего не поменялось. Он остается ее сыном! Сердце не на месте! Опять сейчас начнется педсоветы, милиции… Не дай Бог! Она вздохнула. Ну что же, такова, видно, ее судьба. Сама она ее себе выбрала…
***
Санька вернулся утром, когда Таня проводила Андрейку в школу. Тот еле-еле встал, конечно, почти всю ночь не спали! Как всегда, что-то загремело в сенях. Таня с усмешкой поняла, что явился он, ее сынок.
-Мам, - сказал Санька, не глядя ей в глаза, - прости меня. Я тут подумал…
Он нервно перебирал пальцы на руках. Слова потекли из него рекой. Обычно ее молчаливый сдержанный сын разговорился. Прошлая ночь, видно, не прошла даром. Ночевал он в сарае.
У него лились слова, а у Тани слезы. Санька извинился за свое поведение и за то, что сбежал. А потом и его черные глаза вдруг наполнились слезами:
-Мне, мама, просто очень больно понимать, что я приемный…Я бы, наверное, больше всего на свете хотел бы сейчас только одного - быть тебе родным…