Священник Николай Толстиков
Барак-времянка, срубленный из бруса, загорелся, когда настоятель пустыньки с немногими трудниками были в храме на вечерней службе. Хватились поздно – полыхало костром, что и тушить уже нечего. И трапезная и ночлежка сгорели разом от неисправной печи.
Трудники погоревали-посетовали, но не ночевать же под открытым небом: разбрелись восвояси до лучших времен, пока новое пристанище построить удастся. Остался один настоятель иеромонах Александр. При храме. И денно и нощно. Сам – в чем только душа держится, но зато дух силён!
Слава Богу, что сам храм уцелел от богоборческих времен. Монастырскую кирпичную ограду колхозники когда-то разобрали на коровник; братский корпус с провалившейся крышей угрюмо чернел провалами окон. Помещение же храма трудники подремонтировали, подготовили для богослужения.
Заезжали в святое место паломники. Однажды прибыл целый автобус со школьниками. Детдомовцы: доброму слову рады, но и за словом в карман не полезут. Отец Александр увлеченно рассказывал им о Христе, когда один из школьников перебил вопросом:
– А вы сами-то Бога видели?
– Он Сам ко мне пришел и позвал за Собой! – ответил иеромонах. – Я ведь спортсмен, физкультурник тот еще был. А после травмы простым физруком пришлось работать. Ни семьи, один. И раз услышал то ли в полусне, то ли в полуяви: « Иди-ка ты, раб Божий, в монастырь!». Собрался и пошел пешим с одного края епархии на другой – единственный монастырь тогда открыт был. Пока добирался, обутка развалилась. Шофера с попуток предлагали подвезти – нет, своим ходом доберусь!.. А в обители – послушания, потом – постриг. И вот Господней волей пустыньку здешнюю восстанавливать я направлен!
– Как вы тут один будете жить? – руководитель ребятишек, немолодая женщина, перевела зябко взгляд на обгоревший остов «времянки». – Зима скоро.
– Из храма куда я пойду? – улыбнулся светло отец Александр. – Со Христом здесь и буду!
Лепта
Нашей общине храм для восстановления приходилось отвоевывать постепенно, но и чуть ли не с боем. Предприниматель, арендовавший помещение храма, держал здесь магазин всякой всячины и «жилплощадью» делился неохотно. Поначалу староста наш униженно просил его дозволить отслужить молебен только у стены храма, потом нам удалось отвоевать и помещение под богослужение.
«Борьба» велась не только внутри храма, но и снаружи. Вся территория около него была завалена каким-то хламом. Вдобавок – обнесена высоченным сплошным железным забором с замкнутыми денно и нощно воротами. Но нашей прихожанке Наталье такая преграда – не препятствие. Наташа по работе и призванию – цветовод. Разве она могла стерпеть весь бардак возле храма?!
Чуть свет появлялась Наташа возле запертых ворот и, худенькая фигуркой, умудрялась, как ящерка, пролезть в узкую щель под ними. В утренней прохладе расчищала от мусора «пятачок» и, перекопав землю прихваченной с собою лопатой, высаживала цветочную рассаду, сеяла семена. И обратно, таким же макаром, возвращалась на улицу – на работу надо.
Каково же было удивление всех прихожан, когда на праздник Пресвятой Троицы на клумбах пышно расцвели цветы! Да и храм к той поре был наш.
Хорошо, когда в делание для Бога каждый свою лепту вносит.