Лидия долго думала о муже. Ночью снова не могла спокойно спать, хотя и старушка Феня пела ей песни, увалившись на подушку Сергея. Ближе к рассвету, она заснула.
Утро снова было тёплым и солнечным. Свет озарил верхушки гор, послышались голоса животных и людей, рано вышедших из домов. Был понедельник, рабочий день. Кто-то заводил машину, кто-то выгонял коров. Да, скотину-то каждый день гонят на выпас, но в рабочие дни всё это делается быстро и шумно.
Омела проснулась рано и забралась на окно, чтобы смотреть на улицу.
Вскоре, пробудилась Даша, за ней и Роза. Умываться пошли втроём. Проходя мимо кухни, заметили там Алёшку, который сразу обратился к ним, говоря полушёпотом:
– Вы потише себя ведите, мама недавно только уснула. Я животных уже пастуху отдал. Вот, молоком занимаюсь. Роза, как умоешься, сходи, птиц накорми, мешенка на крыльце стоит. Зерна ещё насыпь. Даша, помоги ей. А ты... Елена, приходи ко мне, пельмени будем лепить.
– Распорядился! – хихикнула Роза и все сестрички ушли в ванную.
Пока Роза и Даша кормили птиц, Омела тоже вышла на улицу. Забралась по наружной лестнице на крышу дома и села там, наблюдать за людьми на улице.
Люди говорят на разных языках, редко на русском. Омела, теребя крестик на шее, думала, говоря вслух:
– И чего мы тут живём? Русских почти нет. Церковь далеко, в большом городе. Кругом одни аварцы, кумыки, даргинцы. Вот, у Самиры отец держит гусей, а где они? Никогда не видела. В другом ауле знать, у её бабушки. А где моя бабушка? Только деда противного знаю, к которому папа гоняется. Теперь ещё и пропал... А у мамы кто родители? Отмахивается... Ой, голова болит, ничего я ещё не понимаю... А когда вырасту, наверное, пойму. Скучно как... Кроме Самиры поиграть не с кем... Я их не понимаю, о чём они говорят? ...
– Что ты там бубнишь? Слезай! – скомандовал Алёшка, выйдя из дома и заглянув на крышу.
– Не хочу! Сам лепи пельмени, мне не хочется. – ответила Омела, вздохнув.
– Опять там думы думаешь? Мала ещё! Когда вырастешь, будешь думать. – сказала, подойдя, Роза.
– Спустить, давай в мячик играть! – позвала Даша.
– Не хочу. – сказав твёрдо, Омела отвернулась от двора и стала дальше смотреть на улицу.
– Орлица хренова, ну пусть сидит, пойдёмте лепить пельмени. – обратился Алёшка к Розе и Даше.
– Сам лепи! – сказала Даша.
– Мы в мячик будем играть! Потом на речку пойдём. – сказала Роза.
– А завтракать? Надо еду есть, и питие пить. Мама ругаться будет. Вам её не жалко? – спросил Алёшка.
– Ещё скажи, утреннее правило читать! – рассмеялась Роза.
– Я уже прочитал. И за вас помолился. Когда сами сообразите, что нужно с Богом связь иметь, тогда будете молиться без напоминаний. – с улыбкой сказал Алёшка.
– Ты, как монах у нас! – засмеялась Даша.
– Монахи мясо не едят, а я люблю его. Я поступлю в духовную семинарию, буду учиться, женюсь и стану священником. – глядя на небо, говорил Алёшка.
– Где ты возьмёшь семинарию? Здесь кругом одни медресе! – спросила Даша.
– В другом регионе. Может быть поеду в Москву, а может быть и не особо далеко. – размышлял Алёшка.
– Это ты сейчас мясо любишь, пока растёшь. А потом по другому будешь думать. Пока учишься – монахом станешь! – засмеялась Роза.
– Какие вы умные! Не по годам! – всплеснул руками Алёшка и ушёл в дом.
Вскоре, Омела спустилась вниз и пошла в комнату. А поскольку было ещё очень рано, то легла снова спать.
К 10 утра на столе был завтрак из пельменей и отварной моркови. В чай Алёшка накидал всякой ароматной травы, чей запах витал в воздухе. Даже пряники испёк с начинкой из абрикосов, собрали их Роза и Даша.
Лидия встала и подошла к столу, удивлённо произнеся:
– Хороший у нас повар! Молодец, сыночек мой!
– Старался! – с улыбкой сказал Алёшка и прижался к матери.
– Что за нежности телячьи? Папа говорил, что лишняя ласка портит мужика. – сказала Роза.
– Одна колючка, вторая паразитка, а я – девочка. – утвердительно сказала Даша и стала раскладывать пельмени по тарелкам.
– А где Леночка? – спросила мать.
– Спит. Она рано встала и всё думы думала. – с улыбкой, произнёс Алёшка.
– Ладно, не будите. Пойду я, проснусь до конца. – сказала мать и пошла в ванную комнату.
*****
Днём стояла неимоверная жара. В дому у Панкратовых работал кондиционер.
Все были заняты своим делом: Лидия стирала занавески, Алёшка, усевшись в кресло отца, читал духовную книжку. Роза и Даша смотрели телевизор, а Омела, в гордом одиночестве, кушала на кухне.
Раздался звонок в дверь.
Лидия, оставив стирку, вышла на двор, отворила дверь и увидела Сергея, поцарапанного ежевикой или шиповником, с синяками, в грязной одежде.
– Виноват. Прости. Я за нашу семью старался. Надеюсь, что меня не посадят. – опустив голову, произнёс муж.
Лидия не могла вымолвить ни слова, она, как застыла на месте, глядя на мужа изумлёнными глазами.
Продолжение следует...