Ломов П.К., Головченко Н.Н. Зооморфная глиняная пластика лесостепной зоны Западной Сибири начала I тыс. н.э. в свете среднеазиатских параллелей // Вестник Томского государственного универ ситета. 2024. № 505. С. 153–160. doi: 10.17223/15617793/505/16
Аннотация. Рассмотрены находки зооморфной глиняной пластики, происходящей с памятников Западной Си бири, и Обь-Иртышского междуречья, в частности, в контексте изучения близких по облику изделий из Сред неазиатского региона. Установлено, что в комплексе предметов раннесредневековой глиняной пластики Обь Иртышского междуречья воплотился ряд образов, широко встречающихся в произведениях древнего и совре менного традиционного народного искусства. При анализе имеющихся зооморфных фигурок были выявлены значительные сходства с подобными изделиями, происходящими с территории Среднеазиатских государств.
Ключевые слова: Западная Сибирь, Обь-Иртышское междуречье, Средняя Азия, зооморфные изображения, мелкая глиняная пластика, стилистика, мировоззрение.
Введение
Глиняная пластика, являясь важным и информатив ным источником по разработке ряда проблем археологии Западной Сибири, остается практически не исследованной и мало привлекающей внимание отечественных ученных тематикой для специализированных изысканий. Во многом такая ситуация объясняется тем, что на большинстве памятников региона эта категория находок не фиксируется, либо представлена не многочисленными артефактами. Даже на наиболее полно исследованных комплексах подобные находки исчисляются единицами, а на многих памятниках они не известны вовсе. В то же время мелкая глиняная пла стика как археологический источник является частью материальной и духовной культуры общества, несущей информацию о бытовых, эстетических, а, вероятно, и культовых представлениях древних социумов.
Сама по себе глиняная пластика представляет собой объемные изображения и является разновидностью скульптуры. Глина всегда была доступным и широко распространенным материалом, из которого выполнялись различного рода поделки, поскольку она пластична и податлива в процессе конструирования изделия, а после вы сушивания и обжига она становится твердой.
Предметы глиняной пластики с полным основанием относятся к произведениям древнего искусства. При этом зооморфные образы, запечатленные в глине, часто характеризуются конкретностью, что облегчает их интерпретацию. Не будет преувеличением отметить, что комплексное изучение мелкой глиняной пластики, позволит уточнить хозяйственный уклад и уровень развития производительных сил древних и средневековых обществ, рассмотреть особенности их деко ративно-прикладного искусства, охарактеризовать эстетические представления и особенности творческой деятельности.
Целью данной работы является рассмотрение находок зооморфной глиняной пластики, происходящей с памятников начала I тыс. н.э. Западной Сибири, и Обь Иртышского междуречья, в частности, в контексте изучения близких по облику предметов из Среднеазиатского региона.
Материалы
За более чем вековую историю археологического изучения Западно-Сибирского региона накоплена не многочисленная, но довольно показательная коллекция зооморфных глиняных пластических изображений. Однако в опубликованных источниках и научной литературе, за все эти годы была опубликована лишь часть глиняных фигурок (см. Табл. 1), высказан ряд пред положений описательного и интерпретационного харак тера относительно семантики и использования предметов глиняной пластики [1. С. 195, Табл. XII–XIII; 2. С. 83; 3; 4. С. 34–45; 5. С. 126; 6. С. 120–122; 7. С. 159–164; 8. С. 15; 9. С 24–27; 10. С. 218; 11. С. 28–29].
Осуществленный нами целенаправленный поиск позволяет утверждать, что на данный момент с терри тории лесостепной зоны Западной Сибири известно 63 предмета зооморфной глиняной пластики с семи археологических памятников (рис. 1): городище Потчеваш (6 экз.), городище Сопка-1 (30 экз.), поселение Туруновка-3 (17 экз.), Кама-4 (1 экз.), городище Большой Лог (2 экз.), поселение Паново-2 (2 экз.), поселение Долговское-1 (5 экз.). Вся эта зооморфная пластика мо жет быть подразделена по характерным видовым при знакам животных – строению туловища, головы и эле ментам декора, на несколько кластеров-образов. Так выделяются изображения лошади, лося, барана / овцы, сайгака и группа неопределимых изображений (рис. 2, 3).
Обсуждение
Самым распространенным экстерьером глиняных фигурок служил образ лошади. Данный вид изображений встречается на всех представленных памятниках и выделяется по характерной и реалистичной манере изготовления туловища животного. Туловище массивное с остатками (на сломанных изделиях) вытянутой шеи (рис. 2). На шее имеется декоративный элемент в виде прямого и волнообразного защипа имитирующего гриву животного. Вместе с тем особое значение при выделении данного вида фигурок необходимо уделять отдельным сохранившимся головкам. Отличительным признаком головы лошади в таких случаях является наличие гривы, вытянутой морды и особое расположение глазниц и ушей.
Примечательно, что, коррелируя представленные зооморфные определения с данными остеологического анализа находок костей животных на обозначенных выше памятниках, можно говорить о наличии коневод ства у потчевашского населения. Об этом свидетель ствуют находки большого количества костей лошади на городище Сопка-1, берцовой кости на поселении Кама-8, Туруновка-3 [8. С. 107]. Учитывая климатические особенности Обь-Иртышского междуречья начала I тыс. н.э., а также отсутствие на поселениях потчевашской культуры загонов, скотоводство, по всей видимости, носило отгонный характер. Скот содержали за пределами поселений. Заливные луга, находящиеся рядом с поселениями, могли быть источником подножного корма как летом, так и зимой. Известно, что наиболее приспособленным к тебеневке животным является лошадь.
Другим видом, хорошо представленным в глиняной пластике, является образ лося. В материалах поселений Туруновка-3 и Паново-2 были обнаружены два фрагмента глиняной скульптурки с характерными признаками этого вида. Отличительной чертой фигурки с изображением лося было наличие горбоносой морды животного и небольших углублений, которыми были переданы ноздри, холка, и прямостоящие уши. Интересно, что ни одной рогатой скульптуры при этом не выявлено (несмотря на то, что очевидно лопатообразные рога лося достигающие в размахе 180 см являются главной отличительной чертой этого зверя), что может быть связано как с их утратой в процессе эксплуатации фигурки, так и с тем, что в глине изображались самки данного вида, или самцы сбросившие рога после гона в осенний период.
Вероятно, важно, что изображение лося с памятника Туруновка-3 также связывается с остеологическим ма териалом, в котором присутствуют кости этих животных. Впрочем, лось с каменного века являлся основным промысловым видом на территории Обь-Иртышского междуречья. Населяет этот регион он и сейчас.
Уникальной находкой является обнаружение гли няной головки барана. Данный вид нами был выделен, по небольшой мордочке и наличию небольших налепов, имитирующих рога.
На территории Обь-Иртышского междуречья, традиция разведения овцы имела глубокие корни. Так фактически с периода ранней бронзы на памятниках региона встречены остатки данного типа хозяйства. Остатки остеологических материалов мелкого рога того скота встречены и на многочисленных памятниках потчевашской культуры [8], что подтверждает занятие этого населения овцеводством.
Другим уникальным образом для экстерьера фигурки является сайгак. Данный вид выделен по характерному оформлению окончания нижней части морды. Примечательно, что, как и в случае с изображениями лося рога на фигурке отсутствуют (у женских особей сайгака рогов нет). Сайгак как промысловый вид до сих пор встречается на территории Евразии, а вплоть до XIX века данный вид имел распространение и на территории Барабинской лесостепи, откуда и происходит данная находка.
Важным технологическим признаком рассматриваемых изделий является использование различных видов глины и способов обжига при создании фигурок. Подобное разнообразие цветов и оттенков можно объяснить качественными особенностями использованного в каждом конкретном случае сырья. Применение разного типа глины, вероятно, объясняется разнообразием месторождений в указанном регионе. Территория Западной Сибири очень богата месторождениями минеральных ресурсов, особенно различными сортами глин. По данным геологов (на 1970-е годы) в регионе было зарегистрировано 126 месторождений глины, пригодной для производства (красные, серые, желтые глины).
Проанализировав контексты обнаружения предметов мелкой глиняной пластики на различных памятниках, нами была прослежена определенная закономерность археологизации этих артефактов. Во-первых, все они выявлены при исследовании поселенческих комплексов. Во-вторых, большинство статуэток обнаружено в жилых постройках (городище Потчеваш, поселение Туруновка-3, поселение Кама-4, поселение Паново-2). В самих постройках предметы располагались либо в очаге, либо в непосредственной близости от него [8. С. 109], что косвенным образом позволяет от нести их к сфере детского или женского обращения.
Интерпретация
Особое отношение человека к очагу не раз отмечалось исследователями их изучавшими [12]. В жилищах, данному объекту придавался особый символический статус, очаг служил не только средством обо грева, но имел культовое и сакральное значение. Поэтому важно особо отметить фактическое отсутствие среди находок целых фигурок. На сегодняшний день, не выявлено полностью сохранившихся глиняных зооморфных изображений.
По нашему мнению, такую плохую сохранность артефактов можно объяснить несколькими обстоятельствами: 1) процессом археологизации, связанным с образование культурного слоя; 2) повреждением в более позднее время, например, в процессе раскопок; 3) они могли быть преднамеренно разбиты в ту эпоху, когда существовали. Наиболее характерным проявлением деструкции глиняных зооморфных изображений является отсутствие конечностей, головы или хвоста. Ведь глина, даже обожженная, – довольно хрупкий материал, по этому тонкие, выступающие из общего объема части легко могли отломиться. Так в зооморфной раннесредневековой глиняной пластике Обь-Иртышского междуречья отсутствуют рога и конечности, а головы и туловища представлены фрагментарно. Практика культового уничтожения всевозможных изображений животных как элемент охотничьей и не только магии крайне распространенный сюжет в мировой мифологии.
Среднеазиатское (южное) влияние на древнее и средневековое население Западной Сибири прослежено в материальной и духовной культуре начиная с эпохи ранней бронзы. Развитие и угасание имеющихся контактов и взаимопроникновение культурных традиций этих сопредельных регионов связано с природно географическими, климатическими и демографическими факторами.
В эпоху развитой бронзы в Средней Азии помимо крупных скотоводческих объединений, начинают формироваться крупные поселения и города на территории современного Узбекистана (Хорезм, Бактрия, Согд). Которые оставили, после себя, огромный пласт материальной культуры, одновременно сочетающий как автохтонные, так и эллинистические черты.
Несомненно, данный феномен интенсивного культурного развития приводил к усиленному культурному обмену и влиянию на весь степной пояс Евразии.
Рассматриваемый регион географически затрагивает территорию Обь-Иртышского междуречья. В данную территорию включены: лесостепная и степная зона (Барабинская лесостепь), а также территория вдоль крупных речных артерий (р. Обь и р. Иртыш). Основной массив известных в литературе и рассматриваемых нами археологических находок приурочен к территории Барабинской лесостепи, которая занимает значительные пространства Западной Сибири в междуречье рек Оби и Иртыша. Эта огромная плоская равнина, с крайне слабым перепадом высот, узкой полосой (шириной чуть более 200 км с севера на юг) простирается на расстоянии около 800 км с запада на восток. В широтном направлении по Барабе протекают три крупных реки: Омь, Тартас и Тара, впадающие в р. Иртыш. Еще две реки – Каргат и Чулым – впадают в оз. Чаны [13]. Данный фактор необходимо учитывать при определении контактов древнего и средневекового населения. Река Иртыш, берущая начало на территории Монгольского Алтая, течет с юга на север являясь своего рода естественной магистралью, в дальнейшем проходя по территории Западно-Сибирской равнины, имеет ряд удобных с точки зрения логистики притоков. Другая ключевая артерия региона р. Обь, также протекая с юга на север, способствовала контактам населения степного и лесостепного Алтая, с более северным населением.
Связь по Иртышу и Оби северных таежных районов Западной Сибири с южными территориями Центральной Азии, способствовала активным контактам и обмену различными продуктами, а также взаимопроникновению идей и культур.
Во времена рассматриваемого хронологического периода (начало I тыс. н.э.) на территории Средней Азии, продолжают развитее крупные города-государства (Хорезм, Бактрия, Согд), по территории этого региона проходил Великий шелковый путь, а древнее население обладало развитым скотоводством и земледелием. Несмотря на историческое угасание, связанное с нашествием воинственных племен, города-государства продолжали оказывать торговое и культурное влияние на окружающие народы.
На территории лесостепного Обь-Иртышья, складывается сперановский этап потчевашской археологической культуры. Возникновение данной культуры в Прииртышье и Барабинской лесостепи связано с проникновенном сюда по акваториям рек Оми, Тартасу и Тары населения из Томско-Нарымского Приобья. Пришлое население адаптируется в условиях Барабы, постепенно затухает связь его с «метрополией», и начинается автономное культурное развитие. Об этом говорит тот факт, что памятники образовавшихся в последующий период на территории Прииртышья и Барабы культур (в частности, горносталевский этап потчевашской культуры) и памятники рёлкинской культуры Среднего Приобья существенно отличаются друг от друга [14].
Остеологический материал потчевашских поселений Барабы свидетельствует о том, что потчевашцы имели многоотраслевое хозяйство, а его ведущими направлениями, причём, по-видимому, равнозначными, были отгонное скотоводство и охота. В пользу этого говорит примерно равное количество обнаруженных особей домашних животных, с преобладанием лошади, и диких, преимущественно лося. Кроме того, поселения расположены в местах, где имелись благо приятные условия для занятия скотоводством и богатые охотничьи угодья [14].
В дальнейшем (VIII–X вв. н.э.) население Барабинской лесостепи подвергнется влиянию со стороны кимаков – носителей сросткинской культуры, населявших территорию Казахстана, Северного Алтая и юга Западной Сибири [15. С. 114–118].
Таким образом, раннесредневековое население Барабинской лесостепи, было знакомо с развитым скотоводством, а образы, запечатленные в глине, отражали, как хозяйственные, так и мифологические представления (лошадь, лось).
Сосуществование принципиально различных культурных традиций привело в конечном итоге к оформлению двух этнических групп: южных хантов (угорское население) и барабинских татар (тюрскское население).
У современных угорских народов (ханты, манси) сохранились представления о коневодстве, а также о прародине манси. В частности предание, согласно которому конь и всадники обитали в «Южной стране». «Там был город на спине семикрылого железного коня, войлочные дома, стада овец, коров и лошадей» [16. С. 398]. В сказаниях из этой страны происходит верхнеобский богатырь, который на коне сражался с женщиной-богатырем [16. С. 398], а также верхом на коне он ездил и собирал свое войско [16. С. 409]. Вероятнее всего данное сказание имеет исторические корни, связанные с лесостепным происхождением обских угров, а представления о лошади сформировались еще во времена расселения предков современных народов.
Вместе с тем схожие с рассматриваемыми нами предметами глиняной пластики вещи обнаружены и на территории Средней Азии (рис. 4). Глиняные фигурки лошадей и всадников известны по материалам из па мятников современного Узбекистана [17. С. 248; 18. С. 141], а также городищ правобережья Амударьи [19. С. 36; 20. С. 330; 21. С. 48]. Такие предметы встречаются в местонахождениях I в. до н.э. – IV в. н.э. Среднеазиатские терракотовые статуэтки лошадей можно разделить на 2 группы: с всадником, и без всадника.
Сравнение предметов глиняной пластики этих двух соседних регионов одной исторической эпохи показывает удивительные сходства. Так фигурки лошадей, не смотря на различную степень их сохранности, выполнены в реалистичной манере с точной передачей деталей, едиными техническими приёмами лепки (рис. 3, 4). Фигурки в целом, а также их отдельные части тела переданы с соблюдением пропорций. Они небольшие по размерам: средняя длина туловища 4-5 см, около 4 см. Верхняя часть голов прямая, ровная, нижняя – не много изогнутая и переходит в шею. Ноздри живот ного переданы небольшими вдавлениями. Вертикально стоящие налепы показывают уши зверя. Грива лошадей оформлена либо при помощи защипов по ещё сырой глине, либо при помощи налепа тонкой глиняной пластинки. Она довольно большая, в ряде случаев волнистая. Туловище лошадей объёмное, вылеплено в виде небольшого цилиндра. В месте перехода от шеи к туловищу показан характерный изгиб; спина, как правило, немного прогнута, живот несколько выпуклый. Хвост либо отсутствует, либо передан в виде небольшого защипа или налепа. Ноги лошадей изображены небольшими отростками-налепами, вставленными прямо в туловище палочками или комбинированно – верхняя часть ноги оформлялась глиняным отростком, а уже в него вставлялась палочка. Большинство фигурок по характеру расположения ног изображают животное в статичном положении. Однако есть фигурки, где в развевающейся гриве и хвосте, наклоне головы и расположении ног передается попытка показать животное в движении.
По стилистике, размерам данные изделия имеют схожие черты с предметами, обнаруженными на памятниках Обь-Иртышья. Основным различием данных фигурок, является возможное отсутствие утилитарных признаков и некоторая грубость обь-иртышских находок, которая, впрочем, может объясняться тем, что изображения животных почитались местным населением состоявшимися уже в силу самого акта их создания. Кроме того, в Среднеазиатских материалах, по мимо статуэток, выделяется значительный пласт иных керамических изделий – очажные подставки, фляги, ритоны и др. [22], в то время как данные изделия не прослеживаются на территории Западной Сибири. Другим выявленным в результате исследований моментом явился ток факт, что несмотря на значительный по объему материальный источник, глиняные зооморфные статуэтки в Среднеазиатском регионе практически исчезают к IV в н.э. На территории Барабинской лесостепи данные фигурки встречаются и в более позднее время (горносталевский этап Потчевашской культуры), что свидетельствует о дальнейшем продолжении развития данной традиции в этом регионе. Безусловно, можно видеть в данной тождественности только некий элемент конвергентности развития культурных процессов, однако, вероятно, что практика изготовления глиняной зооморфной пластики интегрировалась в местные реалии более северных территорий включая в свой репертуар привычных представителей лесостепной и таежной фауны.
Выводы
На данный момент в археологических коллекциях музеев и из специальной литературы известно 63 предмета глиняной пластики происходящие с семи археологических памятников. В комплексе предметов раннесредневековой глиняной пластики Обь-Иртышского междуречья воплотился ряд образов, которые широко встречаются в произведениях древнего и современного традиционного народного искусства. Среди них главное место занимают образы различных животных и в особенности лошади и лося. При этом, в результате анализа степени сохранности глиняных статуэток установлено, что среди них до сих пор не обнаружено целых изделий. Вместе с тем, все выявленные арте факты связаны с поселенческими археологическими комплексами, жилищами и их предочажной частью.
При подробном анализе имеющихся зооморфных фигурок нами были выявлены значительные сходства с подобными изделиями, происходящими с территории Среднеазиатских государств. Данные изделия схожи манерой и стилистикой изображений, составом и материалом, степенью сохранности, и самое главное временем бытования укладываясь в широкие хронологические рамки начала I тыс. н.э.
Наличие развитых контактов между Средней Азией и Обь-Иртышским междуречьем в древности, позволяет прослеживать схожие черты в материальных остатках предметов искусства, происходящих с этих регионов.
Традиция создания зооморфных глиняных статуэток в Среднеазиатском регионе имеет глубокие корни, уходящие в эпоху ранней и развитой бронзы [23]. Учитывая то, что много «южных» элементов было принято угорскими народами, в том числе в искусстве и мифологии [24. С. 237; 20], а также значительный культурный и товарный обмен «степи» и «тайги», вполне вероятно, что традиции запечатления образа лошади в глине (вместе со скотоводством) могли быть восприняты «лесным» потчевашским населением в контексте этого вектора культурного взаимодействия. Фактическое присутствие в мифологии современных угорских народов представлений о коневодстве, наличие на археологических памятниках предметов мелкой глиняной пластики, а также значительное сходство предметов искусства разных регионов между собой, может косвенно свидетельствовать о развитых контактах населения Средней Азии и Обь-Иртышского междуречья в обозначенных хронологических рамках.
Список источников
1. Мошинская В.И. Городище и курганы Потчеваш // Древняя история Нижнего Приобья. М. : Изд-во АН СССР, 1953. С. 189–220.
2. Мошинская В.И. Об одной категории западно-сибирской мелкой глиняной пластики // Краткие сообщения института археологии. 1973. Вып. 136. С. 83–85.
3. Мошинская В.И. Древняя скульптура Урала и Западной Сибири. М. : Наука, 1976. 133 с.
4. Мошинская В.И. Некоторые данные о роли лошади в культуре населения крайнего севера Западной Сибири // История, археология и этнография Сибири. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1979. С. 34–45.
5. Коников Б.А. Омское Прииртышье в раннем и развитом средневековье. Омск : Изд-во ОмГПУ, 2007. 466 с.
6. Молодин В.И., Елагин В.С. Глиняная пластика первой половины I тыс. н.э. из Барабинской лесостепи // Скифо-сибирский мир: Искусство и идеология. Кемерово : Изд-во КемГУ, 1984. С. 120–122.
7. Елагин B.C., Молодин В.И., Соболев В.И. Глиняная пластика н. I тыс. н.э. из Барабинской лесостепи // Скифо-сибирский мир: Искусство и идеология. Новосибирск : Наука, 1987. С. 159–164.
8. Елагин В.С., Молодин В.И. Бараба в начале I тысячелетия н. э. Новосибирск : Наука, 1991. 126 с.
9. Дубко В.В., Козлов В.М., Коников Б.А. Археологический комплекс у д. Паново // Археология Западной Сибири. Омск : Изд-во ОмГУ, 1988. С. 24–29.
10. Адамов А.А. Глиняная антропоморфная фигурка из Прииртышья // Обские угры. Материалы II-го Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири». Тобольск ; Омск, 1999. С. 218–221.
11. Таскаева Н.А. Глиняные изделия с городища Долговское 1. // Диалог культур и цивилизаций. Материалы XI Всероссийской научной конференции молодых исследователей. Тобольск : Изд-во ТГСПА им Д.И. Менделеева, 2010. С. 28–29.
12. Нестерова М.С. Очажные устройства в эпоху палеометалла (Западная Сибирь). Новосибирск : Изд-во ИАЭТ СО РАН, 2019. 271с.
13. Молодин, В. И. Природные оазисы в Барабинской лесостепи как основа жизнеобеспечения древнего человека // Экология древних и традиционных обществ : материалы 5 Международной научной конференции (Тюмень, 7–11 ноября 2016 г.). Тюмень : Издательство Тюменского государственного университета, 2016. Вып. 5, ч. 2. С. 121–124.
14. Молодин В.И., Савинов Д.Г., Елагин В.С. Бараба в тюркское время. Новосибирск : Наука, 1988. 173 с.
15. Савинов Д.Г. Народы Южной Сибири в древнетюркскую эпоху. Л. : Изд-во ЛГУ, 1984. 174 с.
16. Мифы, предания, сказки хантов и манси. М. : Наука, 1990. 568 с.
17. Пугаченкова Г.А. Об одной группе лепных терракотовых статуэток Тохаристана // Материалы и исследования по археологии СССР № 130. М. : Наука, 1965. С. 248–252.
18. Пугаченкова Г.А., Ремпель Л.И. Очерки искусства Средней Азии. М. : Наука, 1982. 288 с.
19. Альбаум Л.И. Балалык-тепе. К истории материальной культуры и искусства Тохаристана. Ташкент : Издательство Академии Наук УзССР, 1960. 228 с.
20. Бурханов А.А. Зооморфные терракотовые статуэтки из поселений Лебапского региона (к проблеме изучения художественной культуры побережья среднего течения Амударьи в древности и средневековье) // Вестник НГУ, серия История, филология. 2010. Т. 9, вып. 7. С. 114–125.
21. Бурханов А.А. Коропластика Лебапа (по материалам историко-археологических исследований в бассейне Средней Амударьи в пределах области Амуля). Казань : Изд-во ТГГПУ, 2007. 48 с.
22. Двуреченская Н.Д. Терракотовая пластика древнейших государств Средней Азии IV до н. э. – IV н. э. СПб., 2016. 610 с.
23. Кузьмина Е.Е. Арии – путь на юг. М. : Летний сад, 2008. 558 с.
24. Косарев М.Ф. Западная Сибирь в древности. М. : Наука, 1984. 245 с.