Глава 15 / Начало
— Где тебя носит?! — вместо приветствия встретил меня криком в отделе Колобок. — Фу! Иди лимон съешь! Рожа аж лоснится от удовольствия! Телефоном научить пользоваться?
— Блин. — поморщился я, вытаскивая из кармана севший гаджет. В своих скитаниях я действительно разучился пользоваться простейшими видами связи.
— Во-во! — гремел Митрич. — Люди головы ломают, приблуды всякие создают, чтобы близкие не переживали. На связи чтобы всегда были, а он словно на старую жабу на них смотрит. Иди! В порядок себя приведи! Потом доклад. А перегаром, словно от коньячной бочки! Распустил я вас! Иди, иди! И это не потому, что я добрый. В отличие от тебя, я умею телефоном пользоваться! — Митрич сердито хлопнул дверью в кабинет.
— Дом то причём?! — воскликнул Демьяныч. — Что у вас за манера такая, чуть что, дверьми хлопать?! — И тут же накинулся на меня, — иди! Вода в ванной стынет!
— А что произошло то? — совсем растерялся я. Но ответа так и не получил.
Пожав плечами, я поставил телефон на зарядку, чтобы позвонить домой, а потом пошёл приводить себя в порядок. Внимательно осмотрел себя в зеркало. Никаких следов вчерашней гулянки. Да и не пил я так, чтобы перегаром от меня несло. Ладно. Выполним указания начальства.
На кухне меня ждал горячий чай и неизменные баранки. Ох, как соскучился я за ними!
Колобок молча пришёл на кухню, плюхнулся на стул, налил себе чай и шумно отпил.
— Что произошло? — не выдержал я.
— От тебя жду рассказа, — ехидно произнёс Митрич.
Я глубоко вздохнул, досчитал до десяти, чтобы сдержать желание закричать, и начал свой рассказ.
— И ты! Ты поставил благополучие города на прихоть девчат! — гремел Митрич, когда я закончил свой доклад. — А если бы они не устояли? Ты соображаешь? Это был единственный шанс договориться с Енахой! Ты в своём уме? Три пьяные бабы решали судьбу города! Это, где такое видано! Ума совсем лишился?! — Митрич, словно маятник, расхаживал по кухне из угла в угол, периодически хлопая кулаком по столу.
— Ну, так получилось же всё. — робко вставил я.
— Получилось, — передразнил меня Колобков. Он, наконец, выдохся, сел на табурет и спокойно заговорил. — Мару не видел?
— Нет. Не до этого было. — не пряча глаз, отозвался я.
— Не до этого ему, было, — опять передразнил меня Колобок. — Работу заканчивать надо! Ладно, — смягчил он тон. — Иди домой. Сам разберусь. Тем более с докладом мне пора появиться. Меня, понимаешь ли, ждут, а ты шуры-муры разводишь! — Он покрутил ладонями у головы, словно станцевал.
— Так я не понял? — остановил я уходящего Колобка. — Надо было пацанов сдать? Пусть пол меняют?
— Ой! — отмахнулся Колобок. — Молчи уж, благодетель. — Хлопнула входная дверь, и тут же на кухне появился домовой.
— Отгремел? — с укоризной глянул на меня Демьяныч. — Ночь он не спал, переживал за тебя. Под утро забылся малость. Потом всё названивал тебе. О-хо-хонюшки, — тяжко вздохнул Домовой. — Ты уж не серчай на него. Тяжела служба на грани миров. И в навь не упасть, и в явь не впустить. Порядок должен быть. — Говоря это, Демьяныч ловко убрал бокал Колобка, наполнил самовар водой. Выставил трубу в специальный продых в стене, раздул самовар, добавив туда щепы. Затем, подумав немного, вытащил из кармана щепотку травы и закинул в самовар. — Успокоит малость. Придёт же скоро. — Входная дверь хлопнула, и на кухне появился встрёпанный Витёк. Как-то затравленно глянул на меня, молча кивнул головой и скрылся в коридоре. — В архив метнулся, — озадаченно крякнул Демьяныч. — Никак натворил чего?
Потихоньку открыв дверь в архив, я заглянул в щёлочку и тут же вспомнил слова Мары о том, что подглядывать нехорошо. Но если это очень необходимо?
Витёк что-то искал, лихорадочно перебирая архивные записи и бормоча что-то невнятное:
— Тут же было! Да чёрт! Не то, не то. А это я вообще не видел. Не здесь. Тут, кажется.
— Могу я помочь? — спросил я, просунув голову в приоткрытую дверь. Витёк аж взвизгнул от неожиданности. Постоял, похлопал глазками и как-то безнадежно опустился на стул.
— Вероятно, — выдохнул он. Было непривычно не видеть улыбку на его лице. — Я. В общем, ну, тюфяк я. Сам же видишь. А тут архив. Полезностей много. Ну, я и прочёл. Но дома. Не здесь. Хотя это мало, наверное, поможет.
— Давай всё по порядку и подробно. — Я сел напротив Витька, приготовившись выслушать его.
— Что теперь мне будет? — спросил он.
— Ты на себя заговор наложил или на кого-то? — поинтересовался я наугад.
— На себя, — облегчённо выдохнул Витёк и даже попытался улыбнуться. — Я же видишь. А тут молитва. — Он показал на листы архива. — А я ещё с детства мечтал. — Витёк показал бицепсы. — На секции бегал. Толку то. Тушка бесформенная. А она. Она на меня и не смотрит. — Витёк опять сник.
— Приворот? — улыбнулся я.
— Нет. Елизуду призвал. — Витёк с какой-то надеждой посмотрел на меня.
— Фьють. — присвистнул я. Елизуда — это жена Енаха. Бесовица. В её власти сделать человека красивым. И не моментально, что все удивятся, а постепенно, года за полтора. Изменения будут все естественными.
Плата проста. Душа. Стоит произнести, глядя на себя в зеркало: « Как я хорош» и всё, оплата пройдёт. Елизуда ждать умеет. Рано или поздно все это слово произносят. Потому что с годами становятся всё краше и успешней. — Митрича предупреди. Время у тебя есть. Года полтора — два. Пока слова «Как я хорош» в зеркало не произнесёшь, договор не будет считаться подписанным. И не мечтай, — глянул я на приободрившегося Витька. — произнесёшь, как миленький. Не через два, так через пять лет. Елезуде торопиться некуда.
Есть шанс. Один раз в год, 8 июля, можно бесплатно обращаться к Елезуде. В просьбе она не отказывает. Если бы ты свою молитву, как ты сказал, прочёл 8 июля, результат был бы как ты и мечтал. Только бы душа с тобой осталась. А так, проси у неё разорвать договор. Но тогда красавчиком уже не будешь.
Закрепишь свою просьбу 14 апреля. В церковь сходишь. В этот день православные вспоминают Марию Египетскую. Блудницей она была. Душу у Елезуды через десять лет отмолила и в христианство ушла. Её проси о помощи. Обычно она помогает таким олухам как ты. — Я рассмеялся. — Где прочёл то, покажи. Не верю, что там последствия не описаны.
— Не найду я. — со слезами на глазах произнёс Витёк.
— Воструха, — позвал я хранительницу дома.
— Чего орёте. — проворчала она из-под стола. — Вот валяется. Витёк я вот натравлю на тебя Митрича! Пусть он тебя в жабу превратит! Прибирать за тобой не успеваю!
Витёк, явно не ожидавший, что в архиве окажется нечисть, вжал голову в плечи. Он поднял лист и протянул его мне.
— Здесь много обращений к Елезуде. Какое из них читал? — спросил я.
— Там в основном всё для девушек. А вот это больше подходит для парней, — пробормотал он.
— Елезуда бесовица, ладно меня Виктора богохульно милуй, милуй, да уму разуму учи. Приди ко мени во снах да яви во всех опасностях огради. Своего сына мени поделай с радостью да любовью балуй меня да милуй неустанно Елезуда Велика Неустана Бесовица. Чудно дело твоё даруй мне ум да разум ученья да силу. Неизгладима радость моя за твоё ко мне снисхождение за то тебе молю неустанно. Да кланяюсь на коленях перед ногами твоими стою. —прочёл я.
— О! Витёк! Так ты ещё не понял, что любой заговор не имеет пола? Нет разницы на кого читать. Здесь ведьмак или ведьма писали как пример. А дальше дочитать сил не было? Побежал выполнять? — Я хихикнул. — Всё, что я тебе рассказал, вот тут ниже написано. Болван ты Витька.
— Что у вас тут? — спросил Митрич, войдя в архив.
— Вот, — тихо ответил Витёк, протягивая ему листок и ещё больше втягивая голову в плечи.
— Болван, — произнёс Митрич, прочитав заговор. — Думаю, тебе хватит ума отмолить свою душу. Минька, пошли за мной.
Он стремительно вышел из архива, а я, следуя за ним, услышал вздох облегчения. Витёк упал на стул, и из его глаз полились слёзы. Подмигнув ему, я вышел вслед за Митричем.
— Нет врат, — выдохнул Митрич. — Пустой коллектор. Но это не значит, что ты прощён. Через полгода отправишься в Карелию, в гости к стражам Мары.
— Зачем? — не понял я.
— Проведаешь, разведаешь, глянешь — и домой.
После слова «домой» я вспомнил, что так и не позвонил девочкам. Ладно, сейчас поеду домой.
С любовью к вам Алёна Маруфенина