М. Булгаков «Бег».
Режиссер - Саша Толстышева при товарищеском участии Юрия Погребничко.
Художник Александра Новоселова.
Спектакли театра «Около», который стал любимым, - это подключение к миру, в котором все многозначно и многое невыразимо. Это мир, рождающий ассоциации и сложные переживания, погружающие зрителя в медитативное состояние.
Тема отъезда в спектакле задана с самого начала. Рефреном на протяжении спектакля звучит объявление об отправлении поезда из Петербурга в Севастополь, а нумерация вагонов начинается от Москвы. Объявление диктора звучит монотонно и неотвратимо. Есть ощущение, что мы на вокзале, но вот дальше фрагментарность пьесы и включение переиначенных эпизодов из «Театрального романа» с участием проводницы поезда в каракулевой шапочке-пирожок и длинном пальто и Максудова, начинают творить другую реальность, похожую еще больше на сновидческую.
Действующие лица в программе не прописаны. Смею предположить, что и в этом штрихе заложена идея сна, пограничного состояния между мирами, где все перепутано. На сцене люстры, закутанные в мешковину, люк из романа, ведущий в крипту монастыря, фонарики, которыми подсвечивались повешенные на столбах. Все это отделено от зрителей конструкцией, будто попавшей сюда из «Сталкера» - перекладиной с вбитыми в нее шестью ржавыми цилиндрами. Может быть, это символ остановленного движения, проживаемого во сне? В спектакле некоторые персонажи пьесы «Бег» как будто видят еще один сон про то, что с ними случилось в пьесе «Бег». Или это Сергей Леонтьевич Максудов, написавший роман о гражданской войне, видит все эти сны: и про себя, и про героев «Бега». Или все это приснилось режиссеру и связалось с нашим временем.
Создается впечатление, что персонажи и едут, и уже там. И в том сновидческом мире, пока они едут, сохраняется напряженность от прошедших событий, которое их и нас отпустит только в самом-самом конце, когда Роман Хлудов, забравшись по трубе, сбросит качели и тем самым навсегда перенесет персонажей на другой берег. Повторение снов задает тему мифического, повторяющегося сюжета о вечном бегстве из России, которое режиссер не осмысливает, а просто видит в этом константу. Ответа на вопрос: почему так, а не иначе, нет и не может быть. Так кем-то устроено, и все. И в России прошлого и настоящего (объявление об отправлении явно из нашего времени) идет перманентная война, от которой не убежишь и которая заканчивается отъездом в бессмертие.
Людей как будто мотает в океане жизни носит с места на место, и есть непостижимый дирижер всего этого. Он иногда появляется из оркестровой ямы, делает пассы руками, переправляет людей на другой, в данном случае, турецкий берег, разбрасывая матрасы под звуки штормовых волн. Он вполне реален, но отношение к нему ироничное. Он и дирижер, и сам попадает в качку на корабле, идущего якобы в Константинополь. Другими словами, как и у М.Булгакова, и у Л.Толстого, нами управляет слепая, иррациональная сила. И писатель, и он же Голубков в спектакле, под пером режиссера оказывается и творцом, и подневольным в чьем-то театре.
Вот создал Булгаков пьесу, а ему проводница и одновременно персонаж «Театрального романа» объявляет: уберите то, уберите это. Не надо выстрелов, не нужно столкновение масс за сценой. И их не будет! Проводница тоже особенный персонаж: и воплощение доброй силы, и перевозчик душ. И она (вместо Ивана Васильевича) так жалобно со слезами просит и просит писателя: не надо выстрелов в третьем акте. Для меня ее просьба имеет и другой подтекст: прекратите насилие, остановитесь!
Проживая снова и снова то и это безумное время, персонажи как будто привыкли к повторению и воспринимают происходящее с ними стоически спокойно. Они смотрят на нас в зал грустными глазами, иногда даже танцуют, поют и смеются, но во всем чувствуется интонация прощания. Невероятно пронзительна сцена с матрасами, когда дирижер, сначала разбросав их, начинает собирать и сооружает для всех одну большую постель, которая в контексте спектакля читается как общая могила. На эту гору ложится Серафима и произносит: «Хочу погибать одна!»
Спектакль «Бег» я воспринимаю как размышление о войне и о России, хотя выбранные режиссером эпизоды рассказывают, скорее, не о войне, а последствиях войны: об искажении души (и не только Хлудова, а всех героев той или иной степени), о катастрофичности распада мира, где все в одночасье стали бездомными, потеряли веру в высший смысл.
Текст пьесы «Бег» задает два вектора отъезда: за границу и в мир иной, в бессмертие, где есть долгожданный покой от столкновения масс. Но есть еще любовь, которая сильнее смерти и хаоса. Она и связывает эти два мира. Об этом говорит саундтрек спектакля, включающий прекрасную композицию исландской группы «Аmiina» («Sexfaldur»), передающая и тиканье часов, и перезвон колокольчиков, и теплоту домашнего очага, и мир новогодней сказки. К музыке подключается мистическое мигание лампочек в люстрах. Ностальгически сладко и горько звучит вальс из польского фильма «Прокаженная», под музыку которого кружат Чарнота и его фронтовая жена Люська.
О любви поет под гитару Роман Хлудов, исполняя романс Александра Вертинского «Злые духи». О любви финальная песня Далиды «Нistoire d’un Amour».
Браво режиссеру, всей постановочной группе и актерам театра «Около»:
Максиму Солопову,
Алексею Артемову,
Сергею Каплунову,
Элен Касьяник,
Марьяне Кирсановой,
Екатерине Кирчак,
Алексею Сидорову,
Ивану Игнатенко,
Даниилу Богомолову.