Ходит легенда - а по заверениям некоторых особо впечатлительных наблюдателей, так вообще стремглает шустрою трусцой - что Артур Конан Дойл, по неизвестным миру, а может даже и самому себе, причинам, не опубликовал многодесятицу произведений о Величайшем сыщике в истории - Шерлоке Холмсе
Одним из наиболее любопытных направлений тех историй, что так и не были представлены свету, являются, не спрашиваете, пожалуйста, откуда я всё это знаю, опусы под кодовым наименованием «Ориентир морали и нравственности»
Суть проста: помимо нескончаемого потока преступлений, что довелось расследовать бравому детективу, вокруг него постоянно разворачивались события, по закону не дотягивающие до звания преступного деяния, но, сообразно логике и здравому смыслу, ими несомненно являющиеся. Речь бежит о самых, на второй взгляд, обыкновенных явлениях нашей жизни, что на языке прямого смысла - или, если угодно, по-библейски - принято называть осуждением, лицемерием, предательством … Список, как вы, наверное, поняли, можно продолжать до следующего пришествия Мессии
Так вот, представьте себе следующий натюрморт (Там такие фрукты есть ! Да и без овощей, по правде говоря, не обошлось …): в округе Бейкер-Стрит проживает склочная старушенция, не брезгующая рыскать по всем закоулкам и окраинам в поисках свежих сплетен, а после разносить их по всему свету, лишь бы потешить своё раздутое от постоянного ворчания эго. Проницательный англичанин, лучше любого другого, даже самой старухи, видя это мразобразие, не мог оставить всё как есть. Полицию, понятное дело, к задуманной авантюрке не подключишь: основания в их вечно мечущихся глазах настолько призрачны, что попахивают концентрированной эктоплазмой. Силу и устрашающий рык сорвиголового справедливца не применишь - мало того, что повод явно неподобающий … Ежели наброситься на старушонку - даже с одним только упрёком в уголках губ - на грубияна весь следующий год будут пялиться так, словно он тот самый австрийский художник, загоревшийся идеей закрасить своей акварелью контурную карту всего мира …
Так что же предпринять в эдаком случае, когда, как может сперва показаться, остаётся только махнуть рукою и вымолвить нечто вроде «Никогда нормально не жили - и начинать не%#*» ?
Приходится вуалировать свои намерения маской неслучайной случайности, придавая взываниям к совести самый естественный вид. Почему так ? Многие люди, что, в общем-то, довольно логично, охотнее доверятся тому, к чему пришли собственным умом, нежели поверят басням первого встречного. Даже если этот самый первый встречный - знаменитый детектив с редчайшей способностью видеть людей, словно стекло, насквозь, не боясь быть ослеплённым ни отражением солнечных лучей, ни своим собственным
По сути, ежели не вникать в детали, происходит ровнёхоньким счётом одно и то же: хитромудрый дядька поучает жизни седовласую язву. Только в одном случае делает это весьма грубо и бесцеремонно, швыряя правду-матушку прямиком в лобешник, а в другом, напротив, аккуратненько, вскользь преподносит истину, как будто бы невзначай направляя грешную душу на путь просветления. В этом и состоит истинная мудрость всякого учителя: преподнести знания так, чтобы ученик не только понял, что ему хотят донести, но и не противился этим откровениям
Итак, возвращаемся к метафорической перемывательнице костей, связок, сухожилий и прочих шестерёнок нашего опорно-двигательного аппарата …
Шерлок Холмс, дабы не быть узнанным пронырливой старухой, нарочно меняет облик в сторону юноликого студенчества, выводя на своей наружности узоры молодецкого, стеснённого тугим шарфом и бедностью удальства: вместо дорогущего костюма, выступающего как бы заглавной строкою его гардероба, детектив облачается в потрёпанный, обласканный молью сюртучок, сапоги с оббитой вусмерть подошвой и, разумеется, потёртую шляпу с видом видавшего виды атрибута текстильной промышленности
С заново обретённым акцентом моложавого «За душою ничего нет, да и души, кажись, тоже», сыщик направился к оживлённым местам, во чреве которых промышляла ушлая до сплетен и слухов старуха
Излюбленной её городскою окружностью была одна примечательная площадь близ Бейкер-стрит, где всегда, во все времена и все безвременья, собиралось уйма народу. Там старооскальная и промышляла своим бесодействием
Как заблаговременно выяснил наш герой, мишень его мыследейства портила судьбинушки бесчётному числу душ: вот она придумывает очередную мразомаразму, вот садится на свободную скамью, вот начинает закидывать прохожих своими пакостями, а те нет-нет да и верят крамольным басням. А уж отсюда клубок лжи выводит такие петли да узоры, что только диву даёшься, как они, один другого, не попереубивали ещё к чёртовой бабушке - да, да, той самой бабуле, что натравила их друг на друга. И даже, прости Господи, на самих себя
Её новой жертвой стал бедняга-студент из скромной, очень уж скромной семьи: родные его жили на другом краю Лондона, слишком далеко от ставшего ему вторым домом университета, так что парнишке пришлось поселиться на съёмной квартире, а ежели быть точнее - снять комнату в одной из таких квартир, потому как на нечто большее денег попросту не хватало. Да к тому же, отретушируйте в своём воображении, средства на житие-бытие-пропитание он, от первого до несчастного фартинга, добывал себе сам. А сверху того ещё и родных каждый месяц пригревал округлой металлюгой во множественном исчислении
И как-то так однажды приключилось, упаси, Боже, нас, грешных, что старуха, увидав его, бредущего усталым, по снежной улице, белёсонькой, домой, словно стала чего-то ожидать: вперилась в худую спину пронзающим взглядом, смерила от припорошённой снегом макушки до самой обувки, своей собственной, между прочим - до того она боялась упустить чего-нибудь из виду - и изготовилась во что бы то ни стало отыскать в нём то, чего, по её старушьему мнению, у всех прочих водилось в избытке
И вот тут-то судьбина ввернула в жизнь паренька знатный такой этюдец: на шуршащей под ногами дороге случилась неприметная лужица. Вернее, теперь уже не лужица, а нечто вроде
Она, сокрытая мириадами снежинок, безликих и беспечных, не ведающих ничего, кроме близости собственной гибели, решилась