В1881 году, сразу же после штурма Геок-тепе, российские войска без особых хлопот заняли туркменское поселение Асхабад – всего-то 1100 кибиток вдоль маленькой речки, стекающей с гор. Пятитысячный отряд немедленно приступил к строительству военного поселения на окраине Российской империи. Таманцы составляли основу гарнизона и одна из первых ашхабадских улиц была названа в честь полка- Таманской.
Сначала территория дислокации полка не попадала в городскую черту, а относилась к селу Кёши. И между Кеши и строящимся городом был военный плацдарм,на котором проводились маневры войск. Но,со временем территория застроилась и район получил название Кешинский.
Ашхабад был основан как военное укрепление, управлялся военной администрацией и многие годы утро в городе начиналось военной побудкой. Город получил планировку военного лагеря. Названия улицам давались в честь военных и административных деятелей Закаспия - Генеральская, Анненская, Скобелевская площадь, Севастопольская. А Маргеланская, Андижанская, Кокандская, Хивинская, Бухарская — это география азиатских побед царской империи. Со временем появлялись мирные названия улиц: Базарная, Кирпичная, Фонтанная, Типографская, Огородный переулок, даже Пивной, и Докторский, где жили семьи военных врачей. Город начал формироваться вдоль стержня — улицы Мервской. Это название улицы было дано не зря, она проходила через весь город и далее дорога пролегала в Мерв.
Караван верблюдов сменила первая ветка Закаспийской военной железной дороги, проложенной русскими инженерами-путейцами под руководством генерал - лейтенанта Михаила Николаевича Анненкова (1835-1899) - первого управляющего Закаспийской военной железной дороги.
Уже само намерение царского правительства проложить железнодорожную магистраль сквозь пустыню Каракумы вызвало широкий международный резонанс. Американские и европейские газеты публиковали иронические заметки, авторы которых снисходительно называли проект "русской утопией". Стройка эта была настолько необыкновенной, что ею заинтересовался писатель-фантаст Жюль Верн. И уже в 1892 году вышел в свет его роман, "Клодиус Бомбарнак", описывающий путешествие французского репортера по уже существовавшей Закаспийской железной дороге. Герой романа Жюля Верна констатирует: "Часто говорят о той необычайной быстроте, с какой американцы проложили железнодорожный путь через равнины Дальнего Запада. Но да будет известно, что русские в этом отношении им ничуть не уступают, если даже не превосходят как быстротой строительства, так и смелостью индустриальных замыслов".
Закаспийская железная дорога строилась в неимоверно сложных условиях: она шла через песчаные барханы, солончаки и степи, прокладывалась под палящим солнцем, не хватало воды. Для ускорения работ к военным строителям присоединились вольнонаемные рабочие из российских губерний. Но они, не привыкшие к жаркому климату, безводью и местной пище, часто болели. Было решено "мобилизовать" армян из Баку, Шуши и Елизаветполя, легче переносивших жаркий климат и владевших персидским и тюркским языками. Они-то и помогали русским инженерам и техникам общаться с мусульманским населением. Летучий песок, переносясь с места на место, засыпал и разрушал шпалы, железнодорожное полотно, бараки для рабочих, приводил в негодность технику. Но ничто не могло остановить генерала Анненкова, руководившего стройкой. Михаил Николаевич придумал новый способ борьбы с движущимися песками: он распорядился посадить кусты саксаула вдоль возводимой железнодорожной трассы. Метод Анненкова оказался настолько эффективным и рентабельным, что впоследствии с успехом применялся при строительстве железных дорог в Алжире, Ливии и в пустыне Сахара...За безупречную честность и самоотверженность М.Н. Анненков был удостоен грамоты императора Александра Третьего, пожалован бриллиантовым знаком Св. Александра Невского и осыпан другими милостями. А в ознаменование 25-летия существования железной дороги благодарная Россия воздвигла памятник своему достойному сыну на привокзальной площади Самарканда.
В 1898 году Мервская стала Куропаткинским проспектом. (в честь А.Н.Куропаткина, начальника Закаспийской области).
Первоначально улицы были немощеными и караваны вздымали тучи пыли. Вечерами только главная улица и несколько прилегающих освещались керосиновыми фонарями, а на остальных царила тьма. Первые годы почти не было зеленых посадок, так как вода была дефицитом и ее доставляли водовозы бочками из Кеши.
При Куропаткине пустынный край преобразился. Генерал-адъютант руководил такими проектами, как прокладка дорог между населенными пунктами, постройка фабрик, организация лечебниц, строительство школ, привлечение поселенцев из внутренних губерний России.
По мере роста и развития города на первую позицию вышла проблема его озеленения. По приказу Куропаткина в 1890 г. в районе Кёши заложили парк и питомник по выращиванию садовых, плодовых и овощных культур. Между Кёши и городом были отведены земли под парк, который быстро разросся, аллеи стали любимым местом для прогулок семей офицеров. Из лесничеств России сразу прислали около 4 тысяч саженцев нужного вида — сосны эльдарской. В 1892 году в селе Кёши под Ашхабадом на базе лесопитомника была основана школа садоводства, огородничества и шелководства.
С проведением первых водосточных каналов посадки деревьев расширились. Был заложен первый общественный городской парк под названием «Летний сад». Открытие Летнего сада состоялось в 1890 г. И вот, ашхабадские дамы под французскими зонтиками начала прошлого века, шли по Куропаткинскому проспекту к городскому саду. С дамами раскланивались вежливые и галантные иранцы-бахаи. В 1891 г. городской Сад был переименован в «Офицерский парк», где по вечерам играл военный духовой оркестр, по дорожкам гуляли чиновники с нарядными дамами, отдыхая в ажурных беседках. Также имелся в Парке бассейн с рыбками и знаменитая горка с ажурной беседкой наверху.
На Куропаткинском проспекте керосиновые фонари заменили электрическими. Там располагались административные и общественные здания, в том числе Русско-Азиатский банк, много магазинов, питейные заведения и гостиницы. В гостинице «Московские нумера» по утрам даже огораживали тротуар, чтобы шаги по мостовой не тревожили почивающих господ. Известны и другие асхабадские гостиницы с импозантными названиями — «Гранд-отель», «Эрмитаж». Открыли единственную в Средней Азии мраморную баню. Постепенно появлялись, хоть и маленькие, промышленные предприятия. Нашел удобное место на проспекте предприниматель Русанов для мыловаренного завода. А ближе к центру вырыли обширные подвалы винзавода. В советское время только этот завод выпускал мадеру.
Асхабад постепенно стал центром интеллектуальной жизни края. Работали общественная библиотека, музей, Клуб велосипедистов. Клубы были по европейской традиции обязательно с театральными сценами. Там смотрели спектакли с участием Комиссаржевской. Там восхищались дарованием Шаляпина, тогда еще малоизвестного. Там отмечали Гоголевские и Пушкинские дни, спорили о новинках литературы. Были организованы Закаспийский кружок любителей археологии, Общество исследователей Закаспия, Общество востоковедения. Но эта культурная жизнь, не надо забывать, была совсем не для местных туркмен, которых называли туземцами. Город не имел ярко выраженных примет «восточного города». Большое поселение русского типа, если б, конечно, не караваны верблюдов, взбивающих уличную пыль.
В городе издавались две газеты: «Закаспийское обозрение» (с 1895 г.) и «Асхабад» (с 1899 г.), так что жители с утра могли читать свежие газеты, напечатанные на базе собственных типографий.
Главная площадь города – Скобелевская площадь, была заложена в центре Асхабада и названа в честь Михаила Дмитриевича Скобелева - командующего Геоктепинского сражения. На площади поставили 12 февраля 1886 г. памятник воинам-артиллеристам, павшим под Геок-тепе.
В 1910 г. На Скобелевской площади города построили Воскресенский собор и площадь стала называться Воскресенской. Был снесен в 1924 году.
Кроме Воскресенского собора в Ашхабаде было 11 церквей.
Православный храм Александра Невского — практически ровесник Ашхабада. Он был построен через год после основания города, в 1882 году, и освящен в 1900-м. Начинался храм как походная церковь Таманского казачьего полка. На данный момент это самое старое религиозное строение в туркменской столице.
Здание церкви с планом в виде креста, рассчитанное на 350 человек, из жжёного кирпича, было построено по распоряжению начальника Закаспийской области генерала Алексея Николаевича Куропаткина. В церкви обращал на себя внимание иконостас с художественными иконами, из резной липы в стиле рококо, приобретённый за 1000 рублей у кустаря А. И. Куклина в городе Торжке Тверской губернии. Престол и жертвенник были мраморные. По штату при храме был назначен один священник. Судьба церкви сложилась непросто. В советское время она была закрыта для верующих и приспособлена под военный склад. Только в 1989 году здание вернули православным. С 1990 по 2000 г. были проведены восстановительные работы воссозданы купола, заново сложена колокольня, отремонтирована крыша, оштукатурен и расписан интерьер, сделан новый иконостас.
В 1896 году была построена на пожертвование частного лица В. Н. Антипина небольшая кладбищенская церковь во имя Николая Чудотворца. На старом ашхабадском кладбище нашли свой последний приют русские офицеры, дворянство, купечество, профессура, что были причастны к строительству и становлению города-крепости, а также жертвы Ашхабадского землетрясения 1948 года…А еще участники Великой Отечественной - ашхабадский «Бессмертный полк». Последнее захоронение на этом кладбище датировано 1962 годом. Свято-Никольский храм города Ашхабада — единственный столичный храм, где богослужения не прекращались даже в период самых жестоких гонений на православную церковь.
При нем была часовня, специально для чудотворной иконы Божией Матери именуемой "Услышательница". «Услышательница-Ашхабадская» (что означает «Отвечающая на молитвы») – чудотворный список афонской иконы, написанный на горе Афон более 110 лет назад. В 1908 году «Услышательницу» привез в тогда еще Асхабад в дар верующим Закаспия, пытаясь противостоять революционному пожару, разгоравшемуся после революции 1905 года, архиепископ Димитрий (Абашидзе). Икона была передана Никольской церкви по одной из версий – ещё до октябрьского переворота, по другой – после землетрясения 1948 года. В 2002 году, в столицу Туркмении со Святой Горы Афон доставлен список ещё одного чудотворного образа Пресвятой Богородицы – иконы Иверской Божией Матери.
В дореволюционные годы также поднялись купола и шпили храмов других конфессий. В начале ХХ века в Асхабаде возвели католический костел и лютеранскую немецкую кирху, была открыта в 1884 г. армяно-григорианская церковь. Опыт сосуществования в маленьком тогда Асхабаде представителей многих конфессий показал, что религиозные различия совсем не обязательно являются источниками конфликтов.
В 1902 году на Куропаткинском проспекте началось строительство храма Бахаи, именуемого Машрикуль-Азкар, что означает «Место вознесений хвалы Богу». храм бахаистов - самое экзотическое здание, когда то расположенное в центре города. В Асхабаде после русских преобладали уроженцы Ирана. Большая часть из переселенцев из соседней страны были бахаи. Бахаулла, основатель этой новой мировой религии, находился в то время в ссылке в Акко в Оттоманской империи. Оттуда он советовал верующим в Иране, где они подвергались репрессиям, идти в новый город на окраине Российской империи – Асхабад. Он предсказал, что та земля станет для них очагом спокойствия. Из Ирана приехали несколько бахаи и купили у богатого бая Азама участок земли. Проект храма был подготовлен совместными усилиями известных иранских архитекторов. Технические чертежи составил российский военный архитектор Волков. Строительство было закончено полностью к 1921 году. Роскошные резные двери храма открылись всем, независимо от цвета кожи и вероисповедания. Старожилы вспоминали, что это был очень красивый комплекс с центральным высоким куполообразным зданием и двумя узкими, торчащими как иглы, высокими минаретами по краям.
Внутри и снаружи храм был украшен элементами персидского декора, отделанный мозаикой и изразцами. От него веяло настоящим Востоком. По аллеям прекрасного сада расхаживали павлины, привезённые из святых мест Хайфы в память о Бахаулле. Во время ашхабадского землетрясения здание не было сильно повреждено, хотя упали башни-минареты, развалилась лоджия, однако стройная ротонда храма продолжала гордо тянуть к небу зеленый купол над разрушенным городом. Развалины мечети простояли достаточно долго и только в 1962 году перед приездом Н.С. Хрущёва – первого секретаря КПСС,- полуразрушенное здание храма взорвали. Но ничто не исчезает бесследно. Там, где-то в земле, до сих пор лежит зарытая на церемонии начала возведения храма капсула с запиской на русском и персидском языках. Место, на котором стоял Машрикуль-Азкар, не застроили — здесь сейчас сквер и установлен памятник туркменскому поэту Махтумкули.
Под именем Куропаткинский проспект существовал до Октябрьской революции, когда был назван проспектом Свободы. О, это сладкое слово «свобода»! Во многих странах главные улицы называются именно так. Хотя сейчас, в некоторых странах, более модным стало слово "Независимость". Затем проспекту дали имя Сталина. Потом проспект снова стал Свободой.
После разрушительного ашхабадского землетрясения 1948 года была уничтожена вся сырцовая застройка и сильно повреждена основная часть капитальных зданий из жжёного кирпича. Лишь единичные здания выдержали его мощные толчки силой в 9-10 баллов. Когда рассвело, взору людей открылось жуткое зрелище: вместо города стояли одни деревья и каменные трубы домашних печей. Проспект Свободы был «голым», без домов, вокруг - одни развалины и раненые, что лежали на земле по окраинам тротуаров.
С первых же дней после землетрясения началась трудовая жизнь по расчистке завалов и восстановлению, а по существу строительству заново Ашхабада на руинах по старой планировочной схеме. Строили быстро, прочно, но бедно. Жители города в своём большинстве долго ещё жили во времянках. Все искренне радовались появлению каждой новой школы, кинотеатру, банку, рынку, институту и любому жилому дому, потому что это была надежда на возрождение города. С середины 1950 года сложился новый архитектурный облик Ашхабада. Произошёл переход к советскому модернизму, то есть к «сталинскому ампиру».
Много выразительных и уникальных общественных зданий служили местом притяжения нескольких поколений детей и взрослых, став даже объектами культурного наследия. Это были здание Верховного Совета Туркменистана (Меджлис), широкоэкранные кинозалы «Ватан» и «Мир», крытый рынок «Русский базар», Академический театр драмы им. Молланепеса, а также первые многоэтажные гостиницы, среди которых самым ярким был монументальный отель «Ашхабад» («Пайтагт»), сохранённый до наших дней. Ашхабад к концу XX столетия практически полностью был отстроен, постоянно продолжая расти и развиваться.
Над Свободой смыкались кроны старых, еще «царских», деревьев, а тротуары заполняла молодежь. Все стремились к площади перед кинотеатром «Мир», где Ободзинский пел о своей любви: «Три года ты мне снилась, а встретилась вчера…».
Теперь проспект носит имя туркменского поэта Махтумкули. Вечерами проспект пустует, впрочем, как и весь город…И здесь можно поставить точку, сказав, что на этом заканчивается история Ашхабада и начинается его современность. Беломраморные дворцы полностью сменили фасад города. Снесены почти все бывшие архитектурные советские постройки в центре города, на зданиях исчезли вывески и плакаты на русском языке, город приобрёл другое, новое «лицо».