Волков привалился боком к старенькому Шевроле и с наслаждением глубоко затянулся сигаретой. Дым обжёг горло и наполнил лёгкие. Кайф такой, что сравним с ласками любовницы, а последнего он был лишён с тех пор, как расстался с Вероникой. Фигура у неё была что надо, да и кормила вкусно, но разве нормальный мужик выдержит еженедельные скандалы по поводу забытой «годовщины», когда они и пары месяцев не встречались?
«Ты, Тима, сухарь! Романтики в тебе с гулькин хрен не наскребёшь» заявила ему оскорблённая в лучших чувствах подружка и хлопнула дверью. Тимофей хмыкнул. Да он такой же, как и все мужики, цветы и конфеты по праздникам — сколько угодно, а все эти сюсюканья не для него. У него работа тяжёлая, когда тут строить из себя плюшевого мишку? Он выдохнул густое облако дыма и прищурился. Вот и она. Взгляд привычно окинул женщину с копной медных кудрей, непослушно рассыпавшихся по спине. После небольшой разминки она легко побежала в сторону перелеска.
Тимофей ненавидел бег в любом виде. Да и внешне он и никак не тянул на легкоатлета, и тем более на того, кто увлекается йогой и духовными практиками. Как назло, подозреваемая бегала каждое утро до берега речушки на окраине, где ещё час проводила медитируя. Он достал из багажника удочки и неторопливо направился за успевшей размяться и убежать вперёд рыжей.
Женщину звали Мирослава Мамина. Она была новенькой в поселении «Гармония», жители которого проповедовали веганство и единение с природой. Если питаться травой и корешками Тимофей был согласен, то сливаться с природой и разгуливать в костюме Адама среди толпы незнакомцев не собирался.
Вот уже неделю Волков держался на расстоянии, изображая заядлого рыболова, радуясь, что расследование пришлось на позднюю осень – ведь если бы дело было летом, слиться с местными и не привлечь внимания было бы сложнее.
Информации о Мирославе было немного: тридцать один год, не замужем, приводов и нарушений не имела, даже банальных штрафов за неправильную парковку не было. Зато в наличии весьма эксцентричная мать, считающая себя экстрасенсом. Волков поморщился — он терпеть не мог шарлатанов. Работала Мамина кассиршей в супермаркете соседнего городка. Там же у адептов «Гармонии» было несколько точек продажи продукции собственного производства. По документам всё было чисто, но глава поселения Семён Иванович Смирный, более известный как Благомир, давно подозревался в организации…
За неделю маршрут ни разу не менялся, а потому Тим не переживал, что подозреваемая скрылась из виду. Чуть прибавив шаг, он обогнул здание небольшого амбара и в лицо ему ударила едко пахнущая липкая струя. Зрение затуманилось, чьё-то колено метко ударило в пах, чудом миновав причинное место, зато старая рана на правом бедре отозвалась мучительным спазмом. Волков вслепую схватил нападавшего и повалился на спину. В ягодицы немилосердно впились наручники, предусмотрительно хранимые в заднем кармане брюк.
С трудом разлепив веки, он сумел рассмотреть яркую прядь волос и понял, что с ног его сбила Мирослава Мамина. Вверенная ему подозреваемая и объект слежки. Глаза слезились, судорога в бедре медленно расползалась по всему телу. Стиснув зубы, Тимофей перевернулся, придавив подозреваемую к земле и попытался выровнять дыхание.
— Психованная! — простонал он.
— Это я психованная? Сам маньяк! Скажи спасибо, что у меня нет пистолета.
Волков несколько раз моргнул и наконец разглядел, что в руках подозреваемая сжимала баллончик с лаком. Тёмные, почти чёрные глаза прожигали его яростным взглядом.
— Даже не думай снова брызнуть в меня этой гадостью, — скомандовал он и, глухо застонав, медленно приподнялся. Тимофей отобрал баллончик и хмуро уставился на начавшую вырываться девушку. Мало того что она сбила его с ног, да ещё и орёт на него словно это он преступник.
— Помогите! — завопила Мирослава. — Кто-нибудь, звоните в полицию!
— Хватит орать! — гаркнул Волков. Едва ли вокруг была хоть одна живая душа, но если какой прохожий вообразит себя героем и кинется спасать эту полоумную, придётся раскрыться. Только представив, как он приволочёт в участок одну из подозреваемых по делу Благомира, Тимофей содрогнулся. Мирослава не должна знать, что за ней следят, а так придётся рассказать коллегам, как она завалила его при помощи лака для волос. Мужики помрут со смеху, а сальные шуточки будут преследовать его до конца жизни.
— Полиция! — не унималась рыжая фурия.
— Дамочка, — процедил он, едва удерживаясь, чтобы не придушить её, — я и есть полицейский.
Она замерла, окинула его скептическим взглядом.
— Ну конечно! А я тогда Индира Ганди!
Боль в ноге немного утихла. Волков, морщась, поднялся на ноги и потянул её за собой. Сунув руку во внутренний карман камуфляжной жилетки, он вынул и ткнул ей в нос удостоверение.
— Врёшь! Ты никакой не полицейский, ты маньяк! Всю неделю таскаешься за мной, как привязанный.
За десять лет в органах Тимофей никогда не был в более нелепой и позорной ситуации. Его засекла подозреваемая! Сбила с ног и вынудила оправдываться.
— Корочка-то, наверное, краденая? Наверняка ты числишься в розыске. Да, точно! — Мирослава перевела дух и снова приготовилась кричать.
Тимофей, наплевав на конспирацию, резко развернул её спиной к себе и ловко украсил тонкие запястья наручниками. Мира дёрнулась, но Волков удержал, ещё крепче прижав к себе. Склонив голову, он вдохнул нежный аромат волос, и прорычал:
— Вы арестованы за нападение на сотрудника полиции.
***
Мира не могла поверить в происходящее. Человек, которого она приняла за извращенца, действительно оказался полицейским. Она сидела в комнате со скучными серыми стенами без окон. Но вопреки ожиданиям никто не слепил её ярким светом, просто долго и настойчиво задавали странные вопросы. В попытке унять нервную дрожь, Мира закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. «Ты спокойна, — приказала она себе. — Дыши глубоко и ровно. Почувствуй, как уходит напряжение». Но напряжение не исчезало, и она знала, что не успокоится, пока не окажется дома.
На другой стороне стола, к которому её приковали жуткими наручниками, сидели следователь по фамилии Ромашкин, и грубиян, следивший за ней. Его фамилию Мира никак не могла вспомнить. Они что-то твердили о каком-то товаре, транспорте и о нападении на полицейского. Мира растерянно наблюдала, как эти двое, склонившись над записями, что-то едва слышно обсуждают. Наконец ей надоело, что её игнорируют. Она устало подняла голову и в сотый раз повторила:
— Я не делала ничего плохого. Переехала в «Гармонию» с матерью, создаю свои ароматы. Парфюм, понимаете? Все травы, что вы найдёте в моей мастерской, используются только для этого. Не понимаю чего вы от меня хотите.
— То есть вы утверждаете, что не сотрудничаете с Благомиром? — снова заладил следователь, с упорством бульдога задавая одни и те же вопросы. А его дружок стоял у окна и хмурился, как огромная грозовая туча. Его тяжёлый взгляд то и дело сталкивался с её недоумевающим.
— Я ничего не понимаю, — Мира глубоко вздохнула. — Благомир — лидер «Гармонии». Он один из организаторов ярмарки, где мы будем представлять свою продукцию. Конечно же, мы часто общаемся.
— И вы никогда не видели его с этим человеком? — на столе возникла фотография совершенно незнакомого ей мужчины.
— Нет. А кто это? — не сдержала любопытства Мирослава.
— Известен под кличкой Ворон. Торгует травкой и другими запрещёнными веществами, — пояснил Ромашкин. — Вы уверены, что никогда раньше не видели его? Может в магазине?
Мира снова взглянула на фото, но качество картинки оставляло желать лучшего и разглядеть что-то новое не получалось. Вот если бы она, также как её мама, могла видеть ауру...
— Вряд ли мы встречались. Уж будьте уверены. Неужели я похожа не преступницу? Я создаю парфюм, понимаете! И всё чего я хочу, это наконец-то открыть небольшой бизнес по продаже своих ароматов.
— И при этом вы работаете кассиром в супермаркете? — поднял бровь следователь.
— Это временно, — вскинулась Мира. — Мне тоже надо на что-то жить, у меня кошка, и мама… Вы же знаете, наши края далеко не самое популярное туристическое направление. Вот и приходится искать клиентов и договариваться с другими предпринимателями, чтобы брали на реализацию мой товар. Это вполне законно, между прочим. И при чём тут Благомир? Найдите этого вашего бандита и задайте вопросы ему.
— Он и назвал нам имя, — ехидно оскалился Волков. Вот, точно! Наконец-то она вспомнила его фамилию.
— Я уверена, вы ошибаетесь. Благомир просто не мог сделать ничего противозаконного! — уверенно заявила Мира.
— И почему же?
— Он же Весы! — выдохнула она, растерявшись от такой недогадливости. — А Весы абсолютно не способны на преступление, они слишком рациональны и уравновешены.
Мужчины переглянулись и синхронно закатили глаза. Мира не мигая уставилась на них, пытаясь понять, не шутят ли они.
— Тим, наблюдение снимать нельзя. У нас всё ещё нет доказательств, — Ромашкин устало потёр покрытый испариной лоб, провёл пятернёй по начинающей редеть шевелюре, и решительно встал.
— Ты прав. Но меня могли раскрыть. Прикрытие и так было не ахти каким, а теперь его и вовсе нет, — Волков напрягся, Мира почувствовала, что тёмная аура вокруг него стала ещё гуще. Аура? Неужели матушкины способности проснулись и в ней?
Она снова посмотрела старшего следователя. Его мимолётная усмешка почему-то вовсе не успокаивала, скорее наоборот.
— Вот что, гражданка Мамина, если согласитесь сотрудничать, мы отпустим вас домой. Вы никому не расскажете о случившемся сегодня, а завтра у вас появится новый приятель. За помощь следствию мы не привлечём вас за нападение на нашего сотрудника.
— Какой ещё приятель? Что я должна делать, не понимаю? И вообще! Я не знала, что он полицейский! — Мирослава пылала праведным гневом.
— Да вот, познакомьтесь, — ткнул пальцем в застывшего, как соляной столп коллегу Ромашкин, — Тимофей Волков, с завтрашнего дня ваш жених.
— Что?! — возмущение будущие жених и невеста выразили одновременно.
— Не обсуждается! — отрезал Ромашкин. — Это лучший вариант – у нас будет доступ в поселение, и даже возможность поближе подобраться к подозреваемому. Наблюдение будет круглосуточным, а вам, гражданочка, придётся немного потерпеть. Скорее всего, Тимофей будет очень частым гостем в вашем доме.
— Ни за что! — добавил Волков и вышел, хлопнув за собой дверью.
***
На следующий день он явился к Мире на работу. Сверкая голливудским оскалом, вошёл в крошечный, площадью в несколько носовых платков, павильон и сграбастал ошеломлённую Миру в объятия, награждая небрежным поцелуем в нос.
— Улыбайся, — прошипел Тимофей, продолжая кривиться в улыбке, — мы сладкая парочка, которая только что решила жить вместе.
— Да каждый, кто меня знает ни за что в такое не поверит! — попыталась отпихнуть его Мира. — Вы… Мужлан! Чурбан неотёсанный. Буратино бездушный! Вы даже в астрологию не верите.
Тим хрипло хохотнул, но объятия не ослабил. Только опустил голову пониже, уткнувшись носом в рыжие кудряшки.
— Так ведь в том и соль, милая. Притворись. Так чтобы поверили в неземную любовь и эту вашу духовную связь с первого взгляда.
Мира всё-таки вывернулась и метнулась за прилавок, пытаясь создать хоть какой-то барьер между ними. Даже себе она под страхом немедленной смерти не призналась бы, что Тимофей оказывал на её физическое тело необыкновенный эффект: щёки порозовели, дыхание сбилось, а руки тряслись. А ещё он пах правильно. Мира пыталась дать определение этому аромату ещё после первой их встречи, но потерпела неудачу. Всё, что ей удалось выяснить, что это не традиционное сочетание амбры и мускуса – основы основ мужского парфюма. Но полностью разгадать оттенки запаха ей не удалось. Пока.
Она делала вид, что занята уборкой и вознёй с кассовым аппаратом, а Тимофей с лёгким любопытством разглядывал пузырьки и надписи на них. Мира торопливо собирала вещи, надо скорее утащить навязанного жениха иначе они попадутся на глаза матушке или какой-нибудь из её подруг, что точно до добра не доведёт. Тим помог ей запереть замок и, приобняв за талию, повёл к выходу.
— Мирочка, детка?! А с кем это ты? — волосы на затылке зашевелились при звуке знакомого голоса. Мира дёрнулась, чтобы освободиться, но Тимофей только крепче прижал её к своему боку.
— Мамочка, — выдохнула Мирослава, уставившись на родительницу, как обычно, поражающую общественность своим образом. Более всего она напоминала чокнутую профессоршу — предсказательницу из фильма про юного волшебника. — Что ты тут делаешь?
— Дочка, ты не уходи от ответа. Кто это очаровательный мужчина? — гнула своё маменька, впившись взглядом в Тимофея. Тот не дрогнул и с улыбкой протянул руку:
— Тимофей, — он по-гусарски приложился губами к протянутой руке и подмигнул. — Очень приятно познакомиться. Я друг вашей дочери.
— О-о, мой дорогой мальчик! Это мне приятно. Я мадам Вера, мать Мирочки и теперь я точно уверена – мой дар возвращается! На той неделе мне было видение, что в жизни моей дочери вот-вот появится сильный и уверенный мужчина, защитник и любовник, — защебетала женщина, ухватив Тимофея за рукав.
Мирослава всплеснула руками.
— Мама! Прошу тебя, хватит. Мы с Тимофеем торопимся, правда, дорогой? — надо во что бы то ни стало выйти из супермаркета, а то вокруг уже собирается толпа любопытных.
— Да, птичка моя, — Тим легонько отцепил от себя мадам и снова обнял Миру, — у нас большие планы на вечер. Но я с удовольствием пообщаюсь с вами как-нибудь в другой раз за чашечкой травяного чая.
— Доброго дня! – раздался за их спиной бархатистый бас. К их честной компании приближался Благомир. — Мирослава, мадам Вера, у вас всё в порядке?
— Ах, светлейший, у нас всё замечательно! Просто прекрасно. Мирочка как раз знакомит меня с женихом, — тут же сдала все явки и пароли мамуля.
— Мама, Тимофей мой друг, — попыталась урезонить родственницу Мирослава.
— Это пока, птичка моя, — подкинул дровишек в костёр Тим, — но кто знает, любимая. Мы же теперь будем жить вместе! — и тут он её поцеловал. Мира ахнуть не успела, а Тимофей уже хозяйничал у нее во рту. Её окатило жаром, коленки дрогнули и начали подгибаться, но она нашла в себе силы отпихнуть «женишка».
Лицо светлейшего Благомира на миг исказилось. Новость явно пришлась ему не по вкусу. Зато мадам Вера сияла от восторга, как начищенный песком самовар. Кое-как распрощавшись с родительницей и светлейшим, Мира с Тимофеем остались наедине в его машине.
— Это катастрофа, — пробормотала Мира, закрыв ладонями лицо.
— Прям-таки и катастрофа? Подумаешь. Через неделю, а то и раньше, разбежимся. Скажем, что не сошлись характерами или ты застала меня за поеданием жирного сочного бургера и выгнала вон, делов-то, — усмехнулся Тим.
— Ты не понимаешь. Мама теперь не даст нам житья, — она горестно вздохнула. — Ну да ты сам виноват, считай, что я предупредила.
***
Мира медленно помешивала остывающий в чашке травяной настой, заворожённо глядя на мужчину во дворе. Тимофей колол дрова. Без рубашки. За прошедшую неделю она не раз ловила себя на том, что «зависает», разглядывая его грубоватые, словно рубленые черты лица. Взгляд его серо-голубых глаз, опушённых неожиданно длинными ресницами, вызывал в ней дрожь и странное волнение. Всем своим видом он лишал её привычного спокойствия, выбивал из равновесия. А ещё, теперь она постоянно видела его ауру, и та постоянно меняла цвет. Мрачная и тёмная во время их знакомства, теперь частенько сияла красным и золотым. Мирослава гнала мысли о том, что это значит подальше. Не хватало ещё в очередной раз вляпаться в отношения с мужчиной, который совершенно не подходит ей. Да ещё считает её преступницей.
Хлопнула дверь и предмет её размышлений вырос на пороге.
— К нам гости, — заявил Тимофей и прищурился, — В этот раз постарайся быть убедительнее и не шарахайся от меня как от прокажённого.
— А ты не распускай руки! — подскочила Мира. — Ладно ещё при посторонних, но при маме-то зачем? Она и так теперь уверена, что ты «избранник», предвещенный мне духами предков.
Дверь открылась без стука, на пороге довольно улыбаясь стоял Благомир. Тимофей исподлобья глянул на него и притянул к себе притихшую Мирославу.
— Мир вашему дому, — провозгласил просветлённый.
— И вам не хворать, — буркнул Тим, — а что, стучаться у вас тоже не принято?
— Ах, так ведь я привык, что Мирочка живёт одна, — Благомир хитро прищурил поросячьи глазки, — но теперь-то учту, конечно. Дело молодое, и правда неловко вышло. А я по делу, Мирослава, как мы и договаривались прилавок и место будут на самом видном месте. У тебя всё готово?
Мирослава высвободилась из медвежьих объятий Тима и пустилась в обсуждение подробностей мероприятия. Волков же молча наблюдал за Благомиром. Им уже доводилось сталкиваться несколько раз, и было кристально ясно, что негодяй не слишком доволен появлением чужака в жизни Миры. Тимофей кишками чувствовал, что он имеет свои виды на его фальшивую невесту. И этот факт отчего-то раздражал. Даже бесил. Всё его хвалёное спокойствие и сосредоточенность летели к чертям, если дело касалось Мирославы.
Одно только проживание с ней стало для него пыткой. Дом был таким же ярким, как его хозяйка: сплошь уставлен цветами, на диванах россыпь всевозможных подушек и пледов всех цветов радуги. И Тим чувствовал себя здесь на удивление комфортно. Ему нравилось видеть её по утрам, сонную и мягкую, суетящуюся у плиты, или вечером, свернувшуюся калачиком в любимом кресле. В такие моменты он мог думать только о том, как бы снова обнять и вдохнуть дурманящий запах её волос. Жимолость. Она пахла жимолостью. Этот аромат преследовал Тима повсюду. Даже там, где Мирославы в принципе быть не могло: в его квартире, в управлении полиции, даже в спортзале.
Что бы ни делал, куда бы ни шёл, взгляд всё время искал эту женщину. Прикрываясь служебным долгом, он не выпускал её из виду, но втайне признавал, что служба тут ни при чём. Он хотел её. Мучительно. До безумия. Их единственный поцелуй, хоть и рассчитанный на публику, до сих пор не выходил из головы. Хотелось повторения. И продолжения.
Тимофей тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Покосившись на парочку в гостиной, увлечённую разговором, он снова вышел во двор. Набрав номер шефа, Тим нетерпеливо пинал ограждение клумбы. Команда, следящая за предполагаемыми покупателями, была уверена, что сделка с Благомиром намечена на завтра. Да и сам Тимофей нашёл парочку зацепок в пользу этой версии. Последние несколько вечеров у теплиц с якобы лечебной растительностью, а затем и у складов, было много суеты.
Выпроводив гостя, Мира привычно устроилась в кресле. Вернувшийся в дом Тимофей наблюдал за ней, подпирая дверной косяк.
— Всё закончится завтра, — неожиданно выдал он. Мира вздрогнула и встретилась с ним взглядом.
— Это хорошо. Наверное, — не зная, что ещё сказать, она замолчала.
— Тебе не о чем беспокоиться. Ярмарку срывать никто не собирается. И… — голос Тима тоже стих. Больше они ничего не сказали друг другу. А наутро Тимофей ушёл. С вещами.
Мирослава сосредоточилась на делах. Машинально собрала, отвезла, разложила товар. Улыбалась и бойко торговалась с посетителями, стараясь не обращать внимания на глухую тоску и горечь обиды. Она пару раз видела мелькнувшего в толпе Тимофея, казалось, даже чувствовала его взгляд, но он так и не подошёл. Буратино недоструганный. Хоть бы попрощался по-человечески. Благо клиенты не давали ей грустить.
В итоге Мирослава так и не поняла успешно ли завершилась миссия доблестных полицейских. Только вернувшись домой, она увидела в новостях подробности задержания Благомира и ещё каких-то мужчин. Но, заметив на экране Тимофея, она выключила телевизор. В груди снова заныло. События последних суток окончательно лишили её равновесия.
Поднявшись в спальню, она налила себе ванну с тонизирующими маслами. Но даже это не спасло от острого чувства разочарования. Да, ярмарка прошла более чем успешно, у неё появилось множество заказов и новых клиентов, но отчего-то она не могла радоваться. За время присутствия в её жизни Тимофея, вдруг вспомнились наивные девичьи мечты о любви. Неужели она влюбилась? Всё чего ей хотелось прямо сейчас, так это снова ощутить знакомый запах и очутиться в объятиях этого чурбана. Он был её кедром. Да, она разгадала код его аромата. Кедр – олицетворение силы и могущества – один из самых популярных ингредиентов у древних жрецов при проведении магических ритуалов.
В дверь постучали. Накинув тёплый халат, Мира поспешила к дверям. Ночным гостем оказался предмет её грёз. Тимофей молча пожирал её глазами, стиснув зубы и сжимая кулаки. Шумно выдохнув, он выпалил:
— Я не готов вот так расстаться. Давай начнём всё сначала?