В ее жизни красота и уродство сплелись в единое целое. Она похожа на головокружительный роман, где было место изуродованному детству, блистательному взлету до обложек "Vogue", дружбе с Пикассо и Дали, мировому признанию, концлагерям и... ванне Гитлера, в которой, обнаженной, она позировала в день его самоубийства. Сегодня мы расскажем вам историю, больше похожую на выдумку. И все же, она правдива от первого до последнего слова.
Изуродованное детство
Ли Миллер, героиня нашей сегодняшней статьи, родилась в Нью-Йорке в начале двадцатого века. Семья была весьма скромного достатка. Отец был инженером, но работу в дни Великой депрессии найти было сложно. На помощь пришла любовь к фотографии. Семья перебивалась скромными заработками от частной фотосъемки, а клиентов с каждым днем становилось все меньше. Когда Ли (сокращенное от Элизабет) исполнилось семь лет, ее мать тяжело заболела. Перед отцом встал выбор, голодать всем вместе, либо отослать дочь из дома, и освободившиеся деньги потратить на спасение супруги.
Ли отослали в Бостон. Девочку, как могли, пытались убедить, что ей предстоит волшебное путешествие. На деле ее ожидал ад. Семья, в которой она поселилась, в прошлом дружила с родителями Ли. И те никак не могли ожидать, что глава семейства может изнасиловать их дочь. Увы, это и произошло. Семилетняя девочка не только подверглась насилию, но и заразилась гонореей. Потребовалось много времени, чтобы вылечиться. В будущем Ли посвятила долгие часы работе с психотерапевтом, и до самой смерти хранила секрет о произошедшем.
Увы, страшная травма стала не единственным испытанием для девушки. Произошедшее натолкнуло ее отца на мысль, что Ли может выправить финансовое положение их семьи. Едва болезнь была взята под контроль, он принялся снимать дочь обнаженной, и продавать ее снимки. Это продолжалось до тех пор, пока Ли не исполнилось двадцать.
Ангел со страниц Vogue
Как это ни странно, отвратительный заработок отца не отвратил Ли от камеры. Судьба, в буквальном смысле, поймала Ли в свои объятия. Был поздний дождливый вечер, когда 19-летняя Ли едва не угодила под колеса машины. Ее успел удержать случайный прохожий. Когда девушка обернулась, чтобы его поблагодарить, мужчина буквально опешил от ее красоты. Точеные черты лица, светлые волосы, пронзительные голубые глаза... Она была эталоном красоты. В чем в чес, а в красоте Конде Наст разбирался. Он был издателем и владельцем журнала Vogue. Он буквально вцепился в Ли, умоляя прийти на фотосессию. И Ли согласилась.
Конде Наст лично присутствовал при встрече Ли и фотографа. Он буквально не мог скрыть улыбку, видя, как Ли работает в кадре. Она была прирожденной моделью. Долгие часы перед камерой отца дали свои результаты - Ли знала, как позировать. Она сама выбирала позы, знала, как работать со светом. Фотографу только и оставалось, что нажимать кнопку камеры. После фотосессии Конде тотчас заключил с ней контракт.
Одним росчерком ручки жизни Ли изменилась навсегда. Уже через несколько месяцев ее фотография была на обложках британского и американского Vogue. Ли жила в роскошных пентхаусах, носила меха и одежду ведущих мировых брендов. Ею был арендован частный самолет и частная яхта, а среди друзей числились сливки американского общества. Фред Астор был буквально покорен красотой Ли, которая, удивительным образом, сочеталась со скромностью. Предметы роскоши не были для Ли самоцелью и предметом хвастовства. Они полагались ей по статусу, и Ли относилась к ним, как к рабочей униформе. Чарли Чаплин был по уши в нее влюблен, и долгое время ухаживал, надеясь на взаимность.
Особая дружба сблизила ее с фотографом Эдвардом Штайхеном. Сперва они просто работали вместе, а затем Эдвард стал ее "наставником". Хотя Эдвард не знал о произошедшем с Ли в детстве, он чувствовал в ней некий надлом. Именно он постарался вложить в голову Ли мысль, что она свободна и может делать то, что хочет. То, что считает необходимым. Он чувствовал в ней крепкий стержень, силу, которой противостояла неуверенность. Эдвард снова и снова повторял ей, что ей все по плечу, и вскоре Ли сделала это своим девизом по жизни.
Для начала Ли нарушила табу и снялась для рекламы прокладок Kotex. Это был скандал. Ли считала, что не сделала ничего плохого - средства интимной гигиены были таким же товаром, как и другие. Им пользовались все женщины в мире, и Ли искренне не понимала, почему эта тема табуирована. Ее пугали, что подобная выходка может самым негативным образом сказаться на ее карьере, но Ли было все равно. Два года мировой славы оказались для нее достаточными. Ли чувствовала, что переросла моделинг, она хотела большего, чем быть просто хорошенькой девушкой в объективе.
Страсть, изменившая жизнь
Однажды, общаясь с Ли, Штайхен показал ей работы европейского фотохудожника Мана Рэя. И Ли поняла - она пропала. Семейная любовь к фотографии передалась и ей. Ли захотела сменить положение перед камерой, став фотографом. Более того, она решила стать ученицей Рэя.
Штайхен и тот испугался решительности девушки. Он радовался, что та выбралась из своей скорлупы, и все же подобный шаг был слишком рискованным. Но Ли была одержима новой идеей.
Она бросила все, карьеру, гонорары, дом в Нью-Йорке и отправилась в Париж. Но найти Рэя оказалось делом непростым. Ей понадобилось две недели, прежде чем она смогла найти его в баре незнакомого ей города. Рэй тотчас обратил внимание на красивую девушку, но был буквально поражен, когда та подошла к нему с толстой кипой рекомендательных писем и заявила, что отныне она его ученица. Рэй категорически отказывался брать учеников. Он заявил, что наутро уезжает в Биарриц, на что Ли сказала, что поедет с ним.
И действительно поехала. Понадобилось совсем немного времени, чтобы Рэй по уши влюбился в Ли. Она стала его ученицей, музой, возлюбленной. Они были неразлучны. Рэй то и дело загорался новыми идеями, и Ли, чтобы помочь любимому, подхватывала брошенные им проекты. Они выходили под его именем, и по-началу это только льстило девушке.
Свободное плавание
Со временем отношения между Ли и Рэем стали охладевать. Ли считала, что Рэй слишком увлекся съемками на сексуальные темы, и что его больше привлекает не искусство, а возможность нарушить запреты. Этого она не смогла ему простить. Ли ушла от Рэя. Теперь она была готова к самостоятельному плаванию.
Ли открыла собственную студию на Монпарнасе, которая тотчас обрела популярность. Роман с Рэем ввел Ли в богемный круг Парижа. Она дружила с Дали и Пикассо, которых, как и прежде в Нью-Йорке, очаровала ее простота и искренность.
С Пикассо они стали близкими друзьями. Он даже писал ее портрет и Ли всегда могда прийти к нему в дом без предупреждения. А он охотно знакомил ее с новыми клиентами. Она снимала для ведущих модных домов Франции. Ли нравилась модельерам настолько, что некоторые из них охотно и сами позировали ее камере. В короткое время Ли стала неотъемлемым элементом парижского богемного общества. Она даже сыграла главную роль в авангардном фильме «Кровь поэта» Жана Кокта.
Рэй страшно ревновал Ли к успеху. Она стала популярнее его. В 1934 году Vanity Fair провозгласил Ли одним из самых выдающихся фотографов времени. А она... Она решила бросить все. Для всех стало шоком, когда Ли закрыла свою фотомастерскую и уехала из Парижа в Каир. Еще большим шоком для всех стала новость о том, что она вышла замуж.
Впрочем, семейная жизнь не задалась. Азиз Бей, египетский миллионер, хотел, чтобы Ли принадлежала ему одному. Она же не принадлежала даже себе, только искусству. Ли начала регулярно сбегать от мужа во Францию. Здесь она спасалась в обществе Пикассо и его друзей. Вскоре они стали любовниками. Для Пикассо Ли была всем:
Ли больше, чем муза, она — сила искусства.
Именно он убедил ее вернуться к прежней жизни. Ли развелась с мужем и вновь поселилась в Париже. Здесь у Ли закружился роман с художником Роландом Пенроузом, ее будущим мужем. Они были на свидание в Британии, когда разразилась Вторая Мировая война. Как гражданка Америки Ли тотчас получила предписание - немедленно вернуться в Штаты. Она и не думала ему следовать.
Ли уже подала документы на работу в британском Vogue. И ей отказали! Ли была шокирована. Впрочем, совсем скоро Ли пригласили в журнал - мужчины-фотографы требовались на фронте. И Ли начала снимать.Могла ли она в то время подумать, что вскоре откажется от столь желанной работы?
Сперва Ли делала случайные фотографии Лондона после бомбежек, а затем ее с головой захватила корреспондентская работа. Она выезжала на место событий, делала фотографии, вместе с другими фотографами участвовала в создании памятного альбома о первом годе войны. Но и этого ей было мало. Ли хотела не просто освещать произошедшие события. Она хотела быть первой, в самом сердце исторических событий. Решение нашлось тотчас - нужно стать военным корреспондентом.
Единственная в своем роде
Впервые за долгие годы Ли вернулась домой в америку. она прекрасно осознавала - в Европе никто не позволит женщине отправиться на войну. Только в США она может получить такой шанс.
И получила! Ли стала единственной женщиной, официально аккредитованной американской армией, как военный корреспондент на Западном фронте. Все остальные женщины-корреспонденты оставались в тылу Сперва она тоже работала в тылу. Освещала жизнь женщин на войне, снимала врачей, подготовку армии к выступлению на фронт. Но вскоре ее деятельная натура потребовала двигаться дальше.
Ли присоединилась к пехотной дивизии США и находилась на линии фронта наступления союзников из Нормандии в Париж. В Европе война оказалась совсем другой. Ли казалась, что после бомбежек в Лондоне она готова к тому, что ей предстоит увидеть. Она храбрилась и пыталась держаться наравне со всеми.
Она нравилась солдатам — они видели в ней хорошего приятеля. Она могла ругаться так же, как и они, и быстро смирилась с жизнью под обстрелами.
Воспоминания сына о Ли.
Но вскоре весь ужас войны предстал перед ее глазами. Информация, переданная в журналистский штаб оказалась неверной, битва при Сен-Мало все еще была в разгаре. Когда журналисты прибыли на место, Было принято решение срочно возвращаться. Ли была единственной женщиной среди мужчин-коллег. И она решила остаться. Испуганные мужчины даже не заметили, что уехали без нее. Ли осталась единственным корреспондентом посреди боя.
«Пулемётная очередь вырвалась из крайнего дота, люди упали ничком, спотыкаясь и ползя в укрытие от снарядов, кто-то полз дальше, кто-то отползал влево от угла обстрела, один человек добрался до вершины», — писала Миллер об одной из атак, свидетелем которой она стала в Сен-Мало. «Наступила тишина, напряжённая, отчаянная. Я слышала крики с холмов — приказы, указания с кошмарной отчётливостью. Там, где за минуту до этого стояли передовые, раздался мощный чёрный взрыв».
По условиям аккредитации Ли не имела права подвергать себя опасности. Она была помещена под домашний арест, но вскоре сбежала из-под него, снова присоединившись к армии. С трудом руководству удалось уговорить ее отправиться в Париж. Город, ставший родным, должен был со дня на день обрести свободу. И Ли дрогнула. Она была там, когда город был освобожден от нацистских войск. "Париж сошел с ума", - крылатая фраза о событиях тех дней, автором которой стала Ли. В то время ей казалось, что самое страшное позади. Но все ужасы только начинались.
Концлагерь и ванная Гитлера
Ли могла остаться в Париже, но приняла решение освещать события войны до самого его завершения. Вместе с американскими войсками она отправилась в Восточную Европу. Решение, обессмертившее имя Ли и принесшее ей так много горя.
В один из дней до Ли дошла новость о том, что концлагерь Дахау был освобожден. Ли незамедлительно схватила камеру и выдвинулась в путь. Совершенно одна, то и дело меняя попутки и проделывая часть пути пешком, она добралась до лагеря и была просто раздавлена увиденным. К ее приезду солдаты уже успели похоронить большую часть погибших, но ад оставался адом.
«Шестьсот тел, сложенных во дворе крематория, из-за того, что в последние пять дней у них не была угля угля, были увезены, осталось всего сто <...> тела на нарах казались манекенами, а не почти мёртвыми людьми, которые еще могли чувствовать, но уже не могли реагировать», —
писала Ли в Vogue.
"Я обычно не фотографирую ужасы, но это не значит, что ими не наводнены каждый город и каждый его район. Я заклинаю поверить вас, что это все правда. Я надеюсь, что Vogue решит, что может опубликовать эти фотографии.
И Vogue рискнул. На глянцевых страницах, среди статей о стиле и косметике разместили материал Ли под названием "Поверь в это". Перед взором пораженных читательниц представали фотографии Ли из концлагеря.
Затем был Бухенвальд. Поездки в концлагеря всегда страшным образом влияли на Ли. Она даже задумывалась, стоит ли вовсе продолжать. Находиться среди заключенных, бесстрастно фотографировать свидетельства тех ужасов, что происходили за колючей проволокой было невыносимо. Но лишь так она могла помочь этим людям. Рассказать правду о произошедшим с ними.
Когда Ли и ее друг корреспондент Дэвид Шерман, с которым они вместе вели съемки в концлагерях, вернулись в Мюнхен, их поселили в на улице Принцрегентенплац, где так же располагалась квартира Гитлера. Разумеется, они не могли упустить такой шанс. Хотя в западной культуре имя Ли хорошо известно, и многие ее работы стали культовыми, самым известным снимком, связанным с ее именем, является тот, где сама Ли находится в кадре.
Ли сидит в ванне Гитлера. Кадр наполнен атмосферой чистоты и безмятежности. Он почти гламурный, если не считать снятой формы и тяжелых военных башмаков, испачкавших коврик землей из Бухенвальда.
В то время, когда делался этот снимок, ни Ли, ни Шерман не могли даже предположить, сколь символичным он станет спустя несколько часов, когда в бункере Гитлера раздастся звук выстрела, и жизнь фюрера оборвется.
Жизнь после войны
Ей понадобилось время, чтобы стать прежней. Несколько лет после того, как война была официально завершена, Ли не могла вернуться домой. Она путешествовала по Европе, снимала разрушения и беженцев. Она присутствовала и снимала казнь нацистских преступников. Все это совсем не помогало ей обрести душевное равновесие.
Она попыталась начать все заново. Вернулась в Лондон, вышла замуж за Роланда Пенроуза. У них родился сын Энтони. Ли было уже за сорок. Впервые в своей жизни она не знала, что делать. Работа в концлагерях ее сломила. Она просыпалась в крике, снова и снова возвращаясь в страшные бараки. Детская травма вновь напомнила о себе - когда ей не снились узники, Ли видела сны об изнасиловании.
Она начала пить. Лишь в алкогольном опьянении она не страдала от видений. Ли решила вовсе вычеркнуть прошлое из памяти. Она не говорила о работе моделью, убрала с глаз долой все свои снимки с войны. Она просто существовала, топя себя в алкоголе и изредка выбиралась на светские мероприятия, организованные ее прежними друзьями. Никто и подумать не мог, что прекрасная женщина, стоящая перед ними, еще вчера с трудом помнила свое имя.
«Нелегко иметь отношения с родителем-алкоголиком… Обычно она была очень щедрым, чувствительным и добрым человеком, но когда она была пьяна, она оскорбляла и обижала, — вспоминал позже ее сын Энтони. — Она никогда не била меня — ей это не нужно было. Она могла задеть словами».
Она отвергала заказы, поступающие от Vogue, и почти дошла до дна, пока однажды ей в голову не пришла мысль о психотерапии. Ли с трудом собралась и отправилась на поиски врача. В тот же день прошел ее первый сеанс.
Ей понадобились годы, чтобы взять себя в руки. Главной причиной, по которой она пила, была мысль, что она ничем не смогла помочь людям, которые нуждались в помощи. Она не могла себе простить, что ограничилась съемками в концлагерях, вместо того, чтобы реально принять участие в судьбе хоть одного узника.
Восстановиться ей помогла кулинария. Причем Ли готовила не классический пудинг и жаркое. Она экспериментировала, то создавая голубые макароны, то мороженное из кока-колы. Ей даже выделили страничку все в том же Vogue.
Ли просила только об одном - не говорить с ней о прошлом. Она скончалась в возрасте 70 лет от рака. Когда матери не стало, ее сын Эндрю начал разбирать документы, прежде спрятанные на чердаке. И он был шокирован. Он нашел оригиналы фотографий и пленки портретов Ли из Vogue, снимки Ли с передовой, которые прежде не были опубликованы, а теперь выставляются во многих музеях мира и используются в исторических документальных произведениях. Только теперь он осознал, кем была его мать. Но самой страшной находкой был ее дневник. Из него он узнал и о пережитом Ли насилии, и о том, что испытывала, во время войны.
Свою жизнь Ли посвятил Ли и отцу. Он создал архивы их работ, превратил родовой дом в музей, написал две биографии, посвятив жизни и творчеству Ли и Роланда. И о Ли заговорили снова. В 2023 году вышел фильм "Великая", посвященный памяти Ли. Главную роль в нем сыграла Кейт Уинслет.
__________________
Она могла бы вдохновить создателей "Игры престолов". О ней писал Мильтон в "Потерянном рае". Героиня саг и мифов. Королева Норвегии и Англии, ведьма, поработившая короля и не знающая смирения. Мать королей. Сегодня мы попытаемся разобраться, кем же на самом деле была легендарная королева-викинг Гуннхильд и почему ее избрали главным антагонистом норвежских саг.
У Гуннхильд, печально известной королевы викингов правившей тремя народами, было много прозваний - королева, колдунья, мать королей. Она считалась бичом как для королей, так и для своих подданных, и многое из того, что мы знаем о ней, пришлось собирать по крупицам из разрозненных историй и злобных наговоров ее врагов. Многие даже утверждают, что она вымышленный персонаж, собирательный образ различных женщин прошлого, объединенных в одной.