Маленький ангел, которого, между прочим, звали Михасик, хоть и перестал грустить – все равно ему было не очень-то и понятно, почему ну никак нельзя заглянуть за пределы защитного купола - ну вот нельзя никак и все тут.
На дежурстве совершенно некстати была тетушка Михасика – Айгуль. Зловредная надо сказать тетушка. Да-да и среди Славных Травных Ангелов попадаются зловредные существа. А вы как думали?
Тетушка ни за что не позволит Михасику ну хоть одним глазком взглянуть туда, где никто из его, Михасика, друзей еще ни разу не бывал. Свой-то Мир они уже давно и вдоль, и поперек исследовали. Во все закоулки заглянули, через все кочки перепрыгнули, и обитателей всех нор знали наперечет. А вот там…
Что там Михасик доподлинно не знал. Рассказывали про Замирье – разное и страшное, и даже ужасное. Да только больно уж те рассказы на сказки смахивали, что рассказывают маленьким-премаленьким Славным Травным Ангелам на ночь, чтобы те поскорее уснули.
А вот как там на самом деле, из ныне живущих Ангелов доподлинно не знал никто. Потому как никто дальше двух метров от защитного купола не отходил.
Ангелы предпочитали и вовсе бы не выходить за пределы, да только вот защита была так устроена, что для ее поддержания необходимо было распылять пыльцу специального состава на основе самой утренней росы и еще одного секретного вещества снаружи купола, как раз на расстоянии двух метров. Что каждый дежурный Ангел и делал раз в день. По утрам.
Сегодня, как вы уже поняли дежурила Айгуль. И Михасик видел, как она набрала полные пригоршни чудодейственной пыльцы, встала на ромашку и стала непрерывно смотреть в одну точку. Некоторое время спустя в защитном куполе приоткрывалось отверстие, как раз такое, чтобы дежурный Ангел мог спокойно через него проникнуть наружу для совершения действа, поддерживающего защиту.
И сколько Михасик ни стоял на этой самой ромашке, сколько ни смотрел на призрачную стену, ничего никогда не происходило. Только дежурные Ангелы знали секрет, как проникнуть наружу.
Михасик в тайне очень надеялся, что, когда он вырастет и станет достаточно взрослым, именно ему поручат быть дежурным по защите. Доверили же это его старшему брату Амилю, который уже целых два раза выходил вместе с дедушкой Крикле на дежурство.
Правда все рассказы Амиля о Замирье сводились к одному слову «такое», сопровождаемое разными восклицаниями:
- Понимаете, ну там ТАКОЕ, ну ТАКОЕ, - и Амиль загадочно закатывал свои прекрасные сине-голубые ангельские глаза и делал странные движения руками, будто собирался сотворить из воздуха прямо перед собой добротный такой внушительных размеров энергетический шар.
Больше ничего у Амиля допытаться не удавалось, как они с товарищами ни старались. И тогда каждый дорисовывал в своем воображении что-то свое – Кериму представлялась большая-пребольшая обрывистая скала, поднимающаяся до самого неба. На ее вершине сверкал и переливался под солнечными лучами снег. У его закадычного друга – Мицеля - тоже была гора, но вся заросшая разными кустами и прямо просто преогромнейшими деревьями, которые каждый из Ангелов не раз видел в книге Мудрости. Рапинде – сестре Мицеля - представлялось большая же пребольшая ромашка, на которой так здорово раскачиваться из стороны в сторону, что аж дух захватывает. Ну а самому Михасику грезилось огромное облако прекрасного желтовато-розово-белого цвета. Как только Михасик в своем воображении видел это прекрасное облако, тут же взбирался на самую его вершину и радостно плыл, с замиранием наблюдая, как внизу проплывает Земля – неведомый и прекрасный Мир Людей.
Михасик доподлинно знал, что когда-нибудь он обязательно увидит все это великолепие своими собственными глазами. И Людей, обитающих в этом мире, конечно, увидит тоже. Обязательно. Михасику в его фантазиях почему-то всегда казалось, что он обязательно сможет подружиться с Людьми, что они замечательные и интересные. И веселые. И уж, конечно, Люди никогда-никогда не смогут причинить ему, Михасику, никакого вреда.
За этим замечательным делом, Михасик и не заметил, как размечтавшись, уснул. Не смотря на раннее-раннее утро. Такое с маленькими Ангелами иногда случается. Разве нет?