По мере взросления сыновей Сулеймана Великолепного при его дворе сложились две противостоящие группировки. Первую возглавляли великий визирь и личный друг падишаха Ибрагим-паша и наложница Махидевран, которая в качестве наследника продвигала своего сына шехзаде Мустафу. Их оппонентом стала султанская фаворитка Хюррем, желавшая видеть на троне кого-то из своих сыновей, имевшая кучу влиятельных сторонников.
Пока была жива мать Сулеймана Хафса-султан, она своим влиянием и авторитетом сдерживала борьбу двух фракций и пресекала чрезмерные амбиции Хюррем. Но когда ее не стало, противники тут же сошлись в смертельной схватке, и ее первой жертвой стал Ибрагим-паша.
Нельзя сказать, что он являлся бедной овечкой. Ибрагим возгордился от своих заслуг, поощрял создание в армии собственного культа личности, использовал титулы, зарезервированные только за государем – в то время к таким вещам относились очень серьезно.
Хотя его достижения действительно велики, монархия стоит на почитании одного человека. Таким образом, великий визирь своими действиями расшатывал ее основу. Известны его слова: «Султан – лев, а я дрессировщик», - и как такое было терпеть великому государю? Он не мог допустить, чтоб вельможи лишились к нему уважения и отдал приказ избавиться от своего близкого друга.
В сериале показано, что государь все же дал возможность своему слуге сохранить жизнь, но тот отказался от бегства. А раскаялся в его казни сразу же после того, как умирающая сестра рассказала ему всю правду. Но в действительности все было немного не так, и о реальных обстоятельствах гибели мы сегодня расскажем.
Историки на 100 % не уверены в причинах падения этого влиятельного вельможи, но хорошо известно, что оно было стремительным. То есть, у них не было длительного периода охлаждения отношений, как это показано в фильме. Напротив, все решилось очень быстро, и, возможно, непосредственной причиной стал какой-то конкретный поступок, после которого сохранить жизнь Ибрагиму было просто нельзя.
Обычно рассказывают легенду, что Сулейман еще в молодости поклялся Ибрагиму никогда не приговаривать его к казни. Якобы, он обошел это обещание тем, что от великого визиря избавились во сне, когда человек ни жив, ни мертв. Но на деле уже ПОСЛЕ произошедшего султан получил у одного из имамов фетву, которая освобождала его от греха в обмен на строительство мечети – и она действительно была построена в самое короткое время.
Нам известно, что падишах часто посвящал стихи Ибрагиму при его жизни. Но не меньше их было написано после его смерти. И султан по своих последних дней нередко рассуждал о дружбе, верности и предательстве. Несмотря на то, что друзей у него после этого не было:
О друг, слезы-предатели жгут мои щеки,
выдавая глубоко сокрытые в душе мысли,
Что таятся в молчании
и разрывают мое плененное сердце.
Моя тоска по тебе подобна жгучей боли,
что как рана терзает.
После того, как Ибрагима не стало, у султана очень изменился характер. Из энергичного и милосердного человека он превратился в замкнутого и вспыльчивого параноика, который позже из страха избавится от собственных детей. Психологически он все больше зависел от всегда веселой Хюррем и попадал под ее влияние – участь Мустафы с того времени была решена.
Сулейман надолго отказался от всяческих развлечений, равно как исполнения государственных обязанностей. Хотя ранее был очень энергичен и деятелен и многие вопросы предпочитал решать сам. Чтобы прийти в себя и вновь взять бразды правления в свои руки, ему потребовалось несколько лет.
Тем не менее, мы не знаем, проклинал ли он себя за расправу над другом или же просто горевал о нем, но считал свой поступок верным и необходимым в политическом смысле. Может статься, он рассуждал в таком ключе: «Ну почему же Ибрагим поступил так, что я был вынужден его казнить?!»