В их жизни всё было просто и понятно. Молодость, любовь, совместное будущее — казалось, ничего не могло омрачить их счастья. После свадьбы они решили начать самостоятельную жизнь. Сняли комнату в старой коммуналке, где, кроме них, жили еще два человека: актриса из местного небольшого театра и художник с задумчивым взглядом и руками, которые вечно были испачканы краской.
Он быстро нашел работу в крупной компании и почти не бывал дома, погружаясь в проекты и совещания. Она же всё ещё искала себя: раз в неделю ездила на собеседования, но предложения о работе, которые ей поступали, были не особо заманчивыми.
Знакомство с соседом
Однажды, готовя обед на общей кухне, она столкнулась с художником. Он был странным, немного замкнутым, но явно талантливым.
— Добрый вечер, — сказал он, садясь за стол с чашкой чая. — Чем так вкусно пахнет?
Она улыбнулась:
— Борщ варю. Мой муж любит.
— Хорошо, что хоть кто-то здесь что-то любит, — задумчиво ответил он.
Так начался их разговор. Он говорил о своих работах, вдохновении, странных людях, которых рисовал. А потом вдруг спросил:
— А вы не хотели бы попозировать для меня?
Она удивилась:
— Серьезно?
— Конечно. У вас очень интересная внешность. Линии, формы, взгляд.
Она смутилась, но её любопытство было сильнее.
— Почему бы и нет? Это было бы интересно.
В мастерской
Через полчаса она постучала в его комнату. Художник пригласил её внутрь, указав на старый диван, покрытый пледом.
— Раздевайтесь, — сказал он спокойно, словно это было совершенно естественно.
Она замерла, глядя на него.
— Что?
— Я рисую только обнаженную натуру. Ваша фигура этого достойна.
Её сердце заколотилось. Она понимала, что может просто уйти, отказаться, но почему-то не сделала этого. Что-то в его уверенности, в его взгляде, полном восхищения, заставило её остаться.
Сняв платье, она осталась в белье, но он мягко сказал:
— Полностью.
Её руки дрожали, когда она снимала оставшуюся одежду. Она чувствовала, как краска заливает её лицо, но он был сосредоточен, будто уже видел перед собой не её, а часть своей работы.
— Ложитесь, — произнёс он, пододвигая мольберт.
Она легла на плед, стараясь не смотреть ему в глаза. Но, постепенно, её смущение начало рассеиваться. Она почувствовала себя не просто женщиной, а музой.
Тайна
Она ничего не сказала мужу, когда он вернулся вечером. Он, уставший после работы, просто поцеловал её и пошел в душ.
Эти сеансы стали происходить регулярно. Она полюбила это чувство — быть в центре внимания, ощущать, как его кисть оживляет её на холсте. Она видела свои линии, своё тело глазами художника, и это вызывало в ней трепет.
С каждым разом она чувствовала себя всё более уверенно, но её тайна становилась тяжёлым грузом.
Подозрения
Он стал замечать изменения в ней. Она стала больше времени проводить у зеркала, её взгляды стали задумчивыми, а прикосновения — каким-то чужими.
— Всё в порядке? — спросил он однажды.
Она кивнула, не поднимая глаз.
— Да, конечно.
Но в его душе поселилось беспокойство. Ему казалось, что она что-то скрывает.
Развязка
Однажды он вернулся домой раньше обычного. Едва войдя в квартиру, он услышал голоса из комнаты соседа. Любопытство взяло верх, и он подошёл ближе. Дверь была приоткрыта.
То, что он увидел, заставило его замереть. Его жена, обнажённая, лежала на пледе, а сосед с кистью в руке делал последние штрихи на холсте.
Она заметила его первой. Её глаза расширились от ужаса.
— Это не то, что ты думаешь! — выкрикнула она, хватая плед, чтобы прикрыться.
Но он уже не слушал. Его лицо было каменным, взгляд — холодным.
— Мне нужно время, — сказал он, развернувшись и уходя.
Она хотела объясниться, догнать его, но не смогла.
Эпилог
Прошло несколько дней. Они почти не разговаривали. Он ночевал у друга, возвращаясь домой лишь за вещами. Она пыталась объяснить, но он не слушал.
В конечном итоге он не смог простить её. Возможно, дело было не в самой ситуации, а в том, что она скрыла это от него.
Она осталась в той комнате одна, а его жизнь пошла дальше.
Но иногда, проходя мимо художественной галереи, он останавливался перед одной картиной. На ней была женщина с задумчивым взглядом, лежащая на старом пледе. Это была его жена.