В экономических вузах с первого курса учат, что картельный сговор - это форма несовершенной конкуренции, вредная для свободного рынка. Именно поэтому с ней всеми силами борются антимонопольные органы всех стран мира. Но почему же тогда на европейском рынке «сахарной пудры» мы наблюдаем улучшение качества товара при одновременно стабильной цене? Попробуем разобраться в том, почему так происходит и есть ли здесь вообще заслуга картелей. А заодно ответим на вопрос - могут ли преступные организации называться «картелями»?
Важная информация: автор статьи выступает против употребления запрещенных и наркотических веществ в любых видах и формах. Приведённая в статье информация создана не с целью популяризации и пропаганды такого образа жизни, а исключительно в ознакомительных целях для исследования экономической природы феномена наркотрафика .
Предисловие
Некоторое время назад друг прислал мне пост в Telegram, где утверждалось, что европейцы в соцсетях якобы «выступают за картелизацию всей экономики ЕС». В качестве аргумента приводился пример индустрии «сахарной пудры»: цена на кокаин в Европе на протяжении многих лет почти не меняется, а качество при этом растёт.
Этот тезис показался мне странным. Ещё на первом курсе экономического факультета нам объясняли, что картели обычно не заинтересованы в улучшении качества продукта. Если конкуренция ограничена, у производителей скорее возникает стимул снижать издержки, а не инвестировать в развитие товара.
Возникает логичный вопрос: если на этом рынке действительно наблюдается рост качества, можно ли вообще считать наркокартели картелями в экономическом смысле слова? Как оказалось, на эту тему уже написано немало исследований. Попробуем разобраться.
Часть 1 - Олигополия
Чтобы ответить на этот вопрос, сначала стоит вспомнить, что такое картель.
Картель - это соглашением между несколькими независимыми компаниями, направленное на ограничение конкуренции и максимизацию прибыли. Такая стратегия поведения проявляется именно на на олигополистических рынках.
Олигополия – это тип рыночной структуры, при которой рынок контролируется небольшим числом крупных игроков. Они могут конкурировать между собой, но при этом их действия взаимозависимы: любое решение одной фирмы влияет на поведение остальных. Олигополии бывают двух типов.
Чистая олигополия возможна в случае, когда продукт является гомогенным, то есть практически идентичным независимо от производителя. Типичный пример - сырье (нефть, газ, металлы).
А вот услуги почти никогда не бывают гомогенными, потому что дифференцируют продукт через качество, поддержку и сеть, а также включают разные элементы сервиса и бренда. Поэтому здесь функционирует дифференцированная олигополия. Самые яркие примеры таких олигополий: автомобили, смартфоны и телекоммуникационные услуги.
Одной из причин формирования олигополий является высокий порог «входа» на рынок. Согласитесь, далеко не каждый может начать производить самолеты или добывать нефть. Иногда барьеры создаются и самими игроками: крупные компании могут удерживать цены на уровне, при котором новичкам сложно выжить.
Другой характерной особенностью олигополии является взаимозависимость игроков. Любое действие одного может привести к мгновенным зеркальным действия конкурентов. В результате может начаться ценовая война, в которой выжившим может остаться отнюдь не тот, кто её начал.
В этом и заключается прелесть олигополии с точки зрения экономической науки. За счёт взаимозависимости игроков она создаёт условия для огромного многообразия стратегий, одной из которых является договорённость участников рынка о разделе рынка, иначе называемая картельным сговором.
Часть 2 – Картель
Картель – это не отдельный тип рынка, а одна из стратегии поведения на олигополистическом рынке. Создание картеля является оптимальным в той ситуации, когда ни у одного игрока нет возможности для лидерства на рынке, а у руководства каждой из сторон есть достаточно мудрости для того, чтобы предпочесть мир войне (или в данном случае - «предпочесть сговор конкуренции»).
Картель является одной из самых опасных для рынка стратегий поведения, так как де-факто он создает ситуацию приближенную к монополии, что позволяет ему влиять на рыночные цены и создавать еще более серьезные барьеры для конкурентов. Именно поэтому антимонопольные органы по всему миру так яростно борются с подобными сговорами.
В классическом смысле, чтобы называть что-то картелем, нужно увидеть хотя бы два элемента из нижеприведённых:
- несколько независимых игроков,
- механизм координации (цены/квоты/раздел рынка),
- механизм принуждения или наказания за отклонение от квот (иначе картель распадается из‑за стимулов «жульничать»).
Важно понимать, что классический картель обычно не заинтересован в развитии продукта. В отсутствии конкуренции и с возможностью контролировать цену и объём производства, он лишен стимула вкладывать в НИОКР, скорее наоборот – будет стремиться снижать себестоимость, что может в конечном итоге привести к снижению качества, или «продуктовой деградации».
Однако встречаются и исключения. Картель в сфере продуктов люксового сегмента, наоборот, скорее склонен поддерживать своё качество на достаточном высоком уровне, так как репутация на этом рынке подчас важнее нескольких дополнительных процентов прибыли. Люксовые товары в принципе живут своей жизнью и не подчиняются классическим законам экономики.
В долгосрочной перспективе развитие технологий может пошатнуть доминирование картеля, что может вынудить его инвестировать в развитие продукта. Тем не менее, эта установка далека от базовой, и говорить о том, что их доминирование на рынке приведет к росту качества не стоит. Это скорее характерно для некоторых типов олигополий, но не для картелей.
Итак, давайте подытожим. Чтобы на рынке сформировался картель, необходимо наличие следующих условий:
- Высокая концентрация рыночной власти в руках малого количества игроков.
- Существенные барьеры для входа и слабое конкурентное окружение.
- Однородный (стандартизируемый) продукт и сопоставимые условия сделки.
- Прозрачность действий конкурентов и наличие каналов координации.
- Зрелость отрасли и низкие темпы инноваций и структурных изменений.
- Стабильность спроса и его низкая эластичность по цене.
Часть 3 – Как устроен наркобизнес
Мы переходим, к самой спорной части нашей статьи.
Повторюсь: речь не идёт о романтизации незаконной деятельности. Нас интересует исключительно экономическая логика рынка.
Чтобы ответить на вопрос, являются ли латиноамериканские преступные организации картелями, необходимо рассмотреть механизм их работы. Классическая цепочка добавленной стоимости выглядит так:
- Фермеры в Колумбии, Перу или Боливии выращивают листья коки и продают их по цене несколько долларов за килограмм.
- Из листьев производится кокаиновая паста. Для получения одного килограмма пасты требуется несколько сотен килограммов сырья.
- Далее «паста» перерабатывается в кокаин (приблизительно в пропорции 1:1).
- Готовый продукт оптом продаётся посредникам, которые организуют транспортировку в страны потребления.
- Наконец, товар попадает в розничную сеть, где цена может достигать $100 тыс. за кг (в США), а в Австралии - иногда и $200 тыс.
Экономика наркобизнеса во многом определяется распределением рисков. Даже в классическом бизнесе риск заложен в цене, но на нелегальном рынке он кратко выше: от ареста и конфискации всего товара до физического устранения. Именно этот фактор и является центральным при формировании стоимости по рыночной цепочке.
Фермеры рискуют относительно мало. Даже если плантацию уничтожат, потери ограничены. Лаборатории находятся в труднодоступных районах и также относительно защищены. А вот транспортировка через границы - это наиболее опасная часть операции. Здесь задействованы международные перевозки, пограничный контроль, полиция и спецслужбы.
Риск наркобизнеса условно можно разделить на тактический и стратегический. Тактический связан с риском для груза и «исполнителя» и проявляется «в поле». Как правило, его реализация ведет к потере товара, людей, денежных средств, какого-то актива и может быть достаточно ощутимым и болезненным, но всё же он не угрожает бизнесу как таковому.
Стратегический риск, напротив, угрожает самой верхушке (организаторам бизнеса) и может привести к провалу всей конструкции, поэтому ключевое правило координаторов преступного бизнеса - максимально отделить себя от груза и непосредственных исполнителей.
Таким образом, цена на каждом этапе цепочки преступного бизнеса включает:
- ожидаемые потери от конфискаций и изъятий,
- «премию за риск» со стороны исполнителей (арест и физическое устранение),
- издержки на снижение рисков (коррупция, подкуп, обеспечение безопасности, логистика).
На практике риск преступного бизнеса выше на этапе оптовых звеньев и крупных международных перевозок, потому что там возможные потери и изъятия выливаются в масштабные и очень ощутимые потери. На этих этапах требуется доступ к определённой «инфраструктуре» и прикрытию. Поэтому именно здесь и создаются условия для формирования нескольких крупных игроков, контролирующих определённые каналы транспортировки или оптового сбыта.
Розничный же сегмент больше похож на классическую монополистическую конкуренцию: здесь много локальных игроков и мелких транзакций, исполнители легко заменяемы, а контроль цен практически невозможен.
Мы уже упомянули, что для того чтобы картель мог не просто появиться, но и существовать достаточно долгое время, нужно чтобы не только было мало игроков, но и существовал механизм контроля отклонения и принуждения. На нелегальном рынке это очень сложно обеспечить ввиду его абсолютной непрозрачности. Однако в нелегальном бизнесе присутствует механизм, который условно можно назвать «внешним якорем». Он проявляется в контроле инфраструктурного узкого места и плотной коррупционной защиты на уровне государственных органов и силовых структур, который может этот самый контроль обеспечить.
Транспортировка - это главное узкое место теневого бизнеса, а значит и главный кандидат на образование «картелеподобных» структур.
Во-первых, здесь есть эффект масштаба и крупные невозвратные инвестиции в создание устойчивых схем логистики и репутационного ресурса, что транслируется в серьёзные барьеры для новичков.
Во-вторых, каналов транспортировки априори ограниченное количество, в особенности если речь идёт о контрабанде, которую важно «спрятать» в потоке легального груза, что возможно реализовать только в крупных транспортных узлах (портах, пограничных пунктах и пр.).
В-третьих, эти транспортные узлы являются точками контакта с государством, а следовательно создают ту самую основу для появления коррупционных связей, обеспечивающих силовой контроль и рыночную власть.
Часть 4 – Картель или не картель
Наконец, мы подходим к одному из самых интересных вопросов - являются ли организованные преступные группировки, осуществляющие оптовый оборот и транспортировку запрещённых веществ картелями? Для этого мы подробнее рассмотрим ряд примеров самых печально известных организаций и попробуем оценить близость их modus operandi к картелю.
Медельинский картель
Начнём анализ с двух колумбийских наркокартелей. Хронологически первым и, пожалуй, самым печально известным был картель, возникший в колумбийском городе Медельин. Создание и вся история существования картеля тесно связана с личностью Пабло Эмилио Эскобара Гавирии, который в 1977 г. вместе с другими крупными игроками: братьями Очоа, Гонсало Родресом Гачей и Карлосом Ледером объединились в организацию, призванную отстаивать интересы колумбийского наркобизнеса.
Это один из самых канонических примеров так называемого «наркокартеля». На тот момент кокаин производился не в самой Колумбии, а в Перу и Боливии. Колумбийские контрабандисты бытовой техники, сигарет и марихуаны стали лишь обеспечивать логистику «сахарной пудры» в США. С ростом популярности наркотика на рынке наметились проблемы контроля маршрутов, координации поставок и снижения вероятности арестов. Так и назрела почва для создания Медельинского картеля.
Изначально это действительно был альянс независимых игроков, а не единая организация. Каждый участник привнёс в картель свою уникальную компетенцию: Эскобар - репутацию и огромный объем, братья Очоа - связи в финансовом мире и на международных рынках, Гача - вооружённую поддержку, Ледер наладил транспортный узел на Багамах и организовал регулярные авиаперевозки.
Однако с началом объявленной Рейганом войны с наркотиками и последовавшего за этим всплеска насилия в Колумбии Пабло Эскобар становился всё более и более значимой фигурой, сконцентрировавшей всю полноту власти в своих кругах. Так картель эволюционировал в вертикально-интегрированную структуру, став по сути международной преступной организацией.
Помимо государства к числу врагов Медельинского картеля присоединился другой крупный колумбийский картель - Кали, организация Лос Пепес, а самое главное - Управление по борьбе с наркотиками Министерства юстиции США (DEA). В результате, Пабло Эксобар был убит 2 декабря 1993 г., что и считается датой конца Медельинского картеля.
Можно ли называть эту криминальную организацию картелем? На первоначальном этапе, когда это была ассоциация независимых участников, координировавших логистику и применявших методы насилия и принуждения для контроля за соблюдением соглашения - да, можно, пусть и с некоторой долей оговорок. Однако как только организация перешла в мобилизационный режим существования и стала постоянно конфликтовать с государством и конкурентами, она быстро превратилась из децентрализованного картеля в классическую вертикально-интегрированную преступную организацию.
И даже несмотря на то, что здесь не было ни контроля цен и квот, а сами участники периодически конкурировали между собой, Медельинская преступная организация осталась в истории как первая, в отношении которой был применён термин «наркокартель». Он возник в журналистике и правительственной риторике для описания новой структуры взаимодействия и координации независимых колумбийских сетей.
Картель Кали
Преступная организация, образовавшаяся в третьем по величине городе Колумбии - Кали, во многом была полной противоположностью организации Пабло Эскобара и Ко. Оба «наркокартеля» выросли из контрабандной экономики 1960-70-х гг., но если члены Медельинской организации не имели традиционного социального статуса и, быстро разбогатев, начали вести демонстративный образ жизни, раздавая деньги бедным и открыто враждуя с государством, то члены «наркокартеля» Кали уже обладали определённым социальным статусом, имели обширные связи в самых высоких кругах. «Джентельмены» из Кали вели бизнес скрытно и активно пользовались инструментами отмывания денег и их легализации.
С середины 1980-х гг. «наркокартель» Кали вступил в открытую вражду с Пабло Эскобаром и по сути активно помогал правительству. К концу 80-х гг. Кали максимально ослабил «коллег» по преступному бизнесу и захватил доминирующее положение на рынке США. Однако после смерти своего главного врага в 1993 г. праздник на их улице длился недолго: уже в 1995 г. все ключевые лица были арестованы или убиты, в 1996 г. была ликвидирована и основная сеть торговли.
В отличие от Медельинского «наркокартеля» 1980-х гг., прочно перешедшего под единоличное управление Пабло Эскобара, преступная организация Кали никогда не имела явного лидера и была похожа на консорциум. Все ключевые фигуры до последнего считали друг друга равными партнёрами, которые регулярно координировали операции, чтобы не мешать друг другу и не разрушать рынок.
Одним из наиболее присущих классическом экономическому картелю элементов, отличавших преступную организацию Кали, было географическое разделение логистических маршрутов и регионов США. Также внутри «наркокартеля» существовала неформальная координация цен, хотя глобального влияния на мировые цены у организации не было.
И всё-таки отсутствие формальных квот, общего органа координации и устойчивого соглашения между группами (иногда независимые игроки конкурировали друг с другом) не позволяет в полной мере отнести преступную организацию Кали к картелю. Здесь в разной степени проявляются черты и координируемой олигополии, и криминального бизнес-кластера, и даже транснациональной корпорации. Пожалуй, одним из самых гениальных изобретений Кали было создание маленьких независимых ячеек, каждая из которых выполняла одну функцию (производство, транспорт, отмывание денег, шпионаж) и ничего не знала о других. Это позволяло дольше оставаться вне зоны досягаемости правоохранительных органов и легче прятать легализовывать преступные капиталы.
И всё-таки благодаря тому, что колумбийским преступным организациям, образовавшимся на рубеже 70-80-х гг. удалось создать принципиально новую схему взаимодействия, слово «картель» прочно стало ассоциироваться со всеми преступными группами, занимающимися наркобизнесом.
Федерация (картель Гвадалахары)
История Федерации (именно так назвал свою организацию её идейный вдохновитель Мигель Анхель Феликс Гальярдо) - это, пожалуй, самый близкий к классическому экономическому картелю кейс. Привело к этому и особое видение бизнеса «Крёстного отца», и особенности мексиканской политической системы, и наркотрафика.
Для понимания контекста проведём небольшой исторический экскурс. Мексика не была чужда наркобизнесу. Курение марихуаны здесь практиковалось еще с середины XIX в. даже среди солдат. А позже, с началом китайской миграции, в страну пришли и опиумные наркотики. Первые опиумные курильни появились в штатах Синалоа, Сонора и Нижняя Калифорния - будущих центрах мексиканского наркотрафика. В XX в. в горных штатах Синалоа, Дуранго и Чиуауа активно начала развиваться культивация опийного мака, а сам регион получил название «Золотой треугольник».
Мак быстро стал одним из ключевых источников доходов местных крестьян и к его контролю быстро подключились местные власти и губернаторы. Поэтому можно говорить о том, что наркобизнес в Мексике достаточно быстро «врос» в систему государственного управления, а доминирование в криминальном мире стало невозможным без соответствующей политической крыши. Но во времена первых «наркотрафиканте» Мексика не ассоциировалась с кокаином. Он придёт в страну гораздо позже, вместе с колумбийскими преступными организациями.
Одним из первых контрабандистов, наладивших стабильные крупные поставки наркотиков США стал Педро Авилес Перес - один из главных «наркотрафиканте» Синалоа. Фактически именно он создал первую современную инфраструктуру наркоторговли в Мексике. По одной из версий, именно на дона Педро и работал будущий «Крёстный отец» Мигель Анхель Феликс Гальярдо.
Гальярдо не был простым преступником. Он был полицейским, а позже телохранителем губернатора штата. Это дало ему необходимые связи в политике - главном ресурсе мексиканских наркобаронов. Поэтому позже, после якобы случайного убийства во время обычного обыска дорожной полицией дона Педро Авилеса в 1978 г. Гальярдо вместе со своими компаньонами Рафаэлем Каро Кинтеро и Эрнесто Фонсекой Карильо организовал то, что позже назовут картелем Гвадалахары, или Федерацией.
Дело в том, что Синалоа вместе с почившим доном Педро был далеко не единственным штатом, где процветал наркобизнес. На тот момент в Мексике действовало несколько преступных организаций, самыми крупными из которых были:
- преступная организация семьи Арельяно Феликс (Тихуанская группа);
- преступная организация Пабло Акосты Вильярреала (Хуаресская группа);
- преступная организация Хуана Непомусено Герры (группа Гольфо).
Эти группы, как и полагается, активно конкурировали между собой, но Гальярдо предложил принципиально новую модель взаимодействия - объединение всех под единой координацией. Это была именно координационная система, а не единая организация. Гальярдо выполнял роль арбитра, координатора и распределителя маршрутов.
Главная идея El Padrino заключалась в том, чтобы разделить рынок наркотрафика, что позволяло каждой группе получить:
- свою территорию
- свои маршруты
- свои операции.
В обмен на это они платила долю и соблюдали правила. Подобная система максимально приближена к классическому экономическому картелю. В результате, группа Синалоа получила Аризону, группа Тихуаны - Калифорнию, а группа Хуареса - Техас. А вот группа Гольфо отказалась от участия в Федерации, потому что на тот момент их коридор существовал десятилетиями и нуждался в координации через Гвадалахару.
Картель Гольфо (как его звучно называют в прессе) в действительности никогда картелем не являлся. Он был основан ещё в 1930-е гг. Хуаном Непомусеной Геррой и специализировался на контрабанде алкоголя и различных товаров в США. Гольфо базировался в Матаморосе, штат Тамаулипас, и десятилетиями эксплуатировал восточный коридор в Техас. В то время как Федерация стремилась навести порядок на западных маршрутах, у организации Гольфо такой потребности не было: в силу географии у неё был свой автономный маршрут и никакой дополнительной координации и альянсов ему не требовалось. По своей форме Гольфо всегда был скорее семейной организацией мафиозного типа с классической вертикалью власти, но никак не картелем.
Историки отмечают, что отношения между Гольфо и Федерацией были нейтральными, хотя после распада последней организация Синалоа, возглавляемая «Эль Чапо» Гусманом, активно конфликтовала с Гольфо из-за территории.
Важным нововведением Гольфо, позже сыгравшим с ним злую шутку, стало создание собственной военизированной организации из бывших мексиканских бойцов элитных подразделений - Los Zetas (Лос Сетас). До поры до времени тактика оправдывала себя, пока Сетас не посчитали, что сами в состоянии контролировать территорию своих «патронов». В итоге всё закончилось длительным кровопролитным конфликтом, который продолжается до сих пор.
Изначально картель Гвадалахары занимался выращиванием и транспортом марихуаны и с подозрением относился к «сахарной пудре», но позже, когда Мексика осталась чуть ли не единственным надежным каналом поставок, желание заработать победило. Изначально колумбийцы просто платили мексиканцам за доставку, но они быстро поняли, что проще брать оплату товаром. Так они стали самостоятельным игроком на этом рынке.
Одним из важнейших элементов картеля Гвадалахары, заменявшим институт, отвечающий за соблюдение соглашения, являлась связка с федеральными силовыми структурами, и прежде всего с Dirección Federal de Seguridad (DFS) - мексиканского аналога ФСБ. Это была то ли спецслужба, то ли политическая полиция, тесно связанная с МВД и правящей системой PRI - мексиканской партии власти тех времен. Поэтому до определённой степени Гальярдо не был классическим «боссом», а скорее менеджером системы, работавшей с согласия властных структур. «Крыша» обеспечивала Гальярдо необходимый механизм принуждения: излишне самостоятельных членов Федерации всегда можно было «слить» властям, которые бы выдали арест за «громкую победу».
Казалось, были созданы все условия, что контролировать рынок и богатеть, но в 1985 г. картель допустил огромную ошибку - убил агента DEA Энрико «Кики» Камарено. В результате, совместными усилиями американцев и мексиканцев Гальярдо был арестован в 1989 г., что стало концом крупнейшего картеля в истории Мексики. Действительно картеля, потому что всё что осталось на его обломках картелями называться уже не могло.
Картель Синалоа и Картель Халиско - Новое поколение (CJNG)
Арест Гальярдо хоть и положил конец картелю Гвадалахары, но не остановил наркотрафик. Более того обломки «великой империи» Крёстного отца сразу же начали кровопролитную вражду друг с другом. С этого момента каждый был сам за себя, хотя первоначально Гальярдо предпринял попытку сохранить контроль, разделив транспортные коридоры между членами Федерации:
- маршруты в Нижней Калифорнии отошли семье Арельяно Феликс (позже эта организация получила название «картель Тихуаны», или «организация Арельяно Феликс»);
- маршруты в Соноре - Мигелю Каро Кинтеро - брату Рафаэля Каро Кинтеро, арестованного за убийство Кики Камарено (позже эта группировка получит название «картель Сонора», или «организация Каро Кинтеро»);
- маршруты через Сьюдад Хуарес перешли под контроль Амадо и Винсенто Карильо Фуэнтесов («картель Хуарес»);
- маршруты через Тихий океан стали контролировать «Эль Чапо» Гусман Лоэра и Исмаэль Самбада Гарсия по прозвищу «Эль Майо» («картель Синалоа»).
Из этих организаций лишь одна смогла сохранить могущество и влияние на протяжении всех лет с момента распада Федерации - «картель Синалоа». Синалоа считается самой долгоживущей преступной организацией Мексики, которая ведёт свою историю ещё со времен дона Педро Авилеса. Фактически наркобизнес уже в течение целого века является чем-то вроде образа жизни для многих жителей этого горного штата, входящего в печально известный «золотой треугольник».
Одна из причин «живучести» Синалоа, возможно, заключается в том, что организация изначально формировалась вокруг двух сильных лидеров: «Эль Чапо» и «Эль Майо». В то время как другие организации выстраивались вокруг некой центральной фигуры или семьи, Синалоа изначально представляла собой альянс автономных групп.
«Судьба» преступной организации складывалась нелегко. Практически сразу у них началась война с семьей Арельяно Феликс, которая привела к тому, что «Эль Чапо» был арестован и надолго заточён в тюрьму, из которой в последствии смог сбежать. В итоге «Эль Чапо» и «Эль Майо» сумели одержать победу над своими заклятыми врагами, а в конце 2010-х гг. остатки так называемого «картеля Тихуана» стали союзниками Синалоа и их территория де-факто отошла под контроль этой организации.
Параллельно они вели войну с «картелем Гольфо» и их взбунтовавшимся военизированным отрядом Лос Сетас. Не всегда гладко складывались отношения и с «картелем Хуарес». Лидеры Синалоа и прежде всего «Эль Чапо» всегда мечтали вернуть времена Федерации и стать своего рода медиаторами всех наркоотношений в Мексике. Идея была проста: создать условия, чтобы все перестали конфликтовать и богатели. В замен «Эль Чапо» обещал обеспечить защиту на государственном уровне. Но судьба распорядилась иначе.
Несмотря на то что Синалоа никогда не являлась единой иерархической структурой, а была альянсом автономных групп, в котором каждый контролировал свою территорию, имел собственных операторов и мог сам вести бизнес, все они тем не менее сотрудничали, делили маршруты и поддерживали общий бренд. Синалоа больше походила на модель франчайзинга, а не картеля.
Центральная сеть предоставляла маршруты, обеспечивает защиту и делилась контактами, в то время как местные группы управляли продажами и платили долю. Это сделало систему очень гибкой и устойчивой к любым рискам. Правда арест двух лидеров всё-таки подкосил организацию и в последнее время её терзают междуусобицы между наследниками «Эль Чапо» - Лос Чапитос (Los Chapitos) и сторонниками «Эль Майо» Самбады. Слабость Синало почувствовала и другая группировка, которая ранее была их важным союзником - Картель Халиско - Новое поколение (CJNG).
CJNG образовался на обломках организации Милено - важного союзника Синалоа. Их лидером стал Немесио Осегиро Сервантес, более известный как «Эль Менчо». Сначала группировка именовала себя Mata Zetas (Мата Сетас) - «Убийцы Сетас» (тех самых Лос Сетас, которые в своё время откололись от Гольфо). По сути CJNG превратились в силовую группировку Синалоа, но позже, почувствовав слабость своих «патронов», решили отделиться и вести бизнес самостоятельно.
В рамках агрессивной экспансии CJNG захватывал маршруты наркотрафика, порты, лаборатории. Особенно важным для него стал порт Мансанильо, через который поступают химические прекурсоры из Азии для производства синтетических наркотиков.
CJNG известен одной из самых милитаризированных структур среди картелей. В его арсенале бронированные машины, тяжёлое оружие, беспилотники, специальные штурмовые группы. Можно сказать, что среди всех преступных организаций они выглядят почти как частная военная компания.
В отличие от децентрализованной организации Синалоа, CJNG - это классическая централизованная преступная группа, контролирующая все цепочки: от производства до сбыта. Поэтому «картелем» она называется только формально, да и то с подачи своих боссов.
Широкой публике CJNG стал известен благодаря недавней ликвидации их лидера Эль Менчо и последовавшими вслед за этим беспорядками, охватившими всю Мексику. Преступные организации в очередной раз показали, что считают себя настоящей властью и готовы бороться с любым, кто готов на неё посягнуть. Даже если отрубить голову Гидре, вырастут новые. И далеко не факт, что они будут лучше предыдущих.
Заключение
Итак, давайте попробуем подвести итоги. «Наркокартели» в классическом понимании никогда и не были картелями. Это удобное слово пригодилось для того, чтобы описать новый способ взаимодействия независимых преступных организаций Колумбии, а позже и Мексики. В экономическом смысле к картелю тяготело только три организации: колумбийские картели из Медельина и Кали и мексиканская Федерация. На текущий же момент времени мы говорим скорее о большом количестве конкурирующих криминальных организаций.
В сфере же розничной торговли стабильность цен в Европе вообще никак не связана с картельной организацией рынка. Там царствует классическая монополистическая конкуренция, в которой возможность влиять на цену существенно ограничена. Вот поэтому цена и является такой стабильной - она определяется спросом на конечный продукт и рисками, которые несут участники криминальной цепочки на всех её этапах.
Если речь идёт о рыночной экономике как системе, то картель почти всегда вреден: он снижает конкуренцию, поднимает цены и ослабляет стимулы к эффективности и инновациям. Да, иногда картели могут вести к стабилизации рынка в кризис, однако и здесь опыт подсказывает, что ослабление антимонопольного законодательства скорее может затянуть это самое восстановление, а не ускорить его.
Надеюсь, этот материал вам понравился и помог разобраться и с тем, что же такое картели, и с тем, являются ли на самом деле криминальные организации Латинской Америки картелями.