После смерти брата я ушла в себя, внутри меня такие диалоги ведутся, такая там глубина, истина, честность, порой пугающая. Но как есть, в наготу души. Многое хочется передать вам, пишу в заметки, отвлекаюсь, а потом уже читаю и думаю, да кому это надо?
Так я проживаю свое личное горе, веду внутренние диалоги и вместе с тем, убегаю от единственной голой правды, имитирую бурную жизнь, лишь бы не признавать, что это произошло на самом деле, человека больше нет…
Именно так же 9 дет назад я убежала по клубам, каждую ночь где то на тусе. Коллеги на работе осуждали «как интересно она проживает траур», «да плевать ей на мать, вот тусуется ходит», а я бежала, от себя, от снов, где каждую ночь в моем сне жутким образом умирала моя мама, я просыпалась в холодном поту, молилась «Господи, только не мама, кого угодно забери, хоть меня, но маму не надо», и в процессе молитвы ко мне приходило осознание, что уже поздно, мама уже похоронена уже все…
ненавижу это слово «все» оно прекращает все живое, словно ножницы отрезает так, что нельзя ни сшить ни склеить «все» - большая жирная точка.
Только в этом году на очном приеме у психолога я признала мамину смерть и отпустила её, но не до конца, конечно. Я жила всю жизнь чтоб её оберегать и спасать, отпустить маму для меня равно умереть самой, здесь еще много работы предстоит, но именно после того сеанса, когда я признала, что мама умерла, я впала в депрессию, из которой только недавно, вроде как, выбралась.
Мне гораздо проще придумать что он, брат мой, живет где то там, уехал…но не смерть. Мы ведь росли вместе, я знаю его всю жизнь, я и подумать не могла, что он где-то моя опора, которая с его утратой покосила меня в другую сторону.
Пока что я не приняла до конца, рыдаю, когда молюсь о нем, а по ночам, привычно убегаю, но теперь уже в дела, ведь нельзя бросать детей дома и шататься по клубам, а работать можно, вот и делаю дела, пока не умотаю себя.