Я помню тот момент, когда я впервые пережил Бога как некоторую буквальную реальность внутри меня. До этого момента идея Бога для меня существовала как чистый концепт, а потому я и относил себя к агностикам, так как понимал, что этот концепт ни опровергнуть, ни доказать невозможно.
Однако многое меняется, когда концепт наполняется живой психической реальностью.
Случилось это при обстоятельствах, о которых никогда бы не хотелось говорить на публике, поскольку приходится говорить об очень уязвимых и болезненных вещах. Но так уж происходит с давних времен, что именно здесь чаще всего и находят соприкосновение с божественным.
Как это, например, звучит и у Павла: "Господь сказал мне: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами" (2 Кор 12:9).
Похвалюсь сегодня ими и я.
Было это в период больших ненастий в моей жизни. Я расстался со своей девушкой после длительного периода совместной жизни. Не осознавая своего горя, я начинал новые отношения, одни за другими, они появлялись и довольно быстро исчезали. Точно также, в какой-то жуткой синхронии, я не мог найти себе жилья. Я снимал то одно жилье, то другое, и после тяжелого переезда, по независящим ни от кого причинам, по воле какого-то жуткого рока, мне приходилось съезжать с нового места через месяц или два.
Так, совершенно измотанный и психически, и физически, где-то под самый Новый год, я нашел себе новое место в надежде, что мне повезет задержаться там на подольше.
Зима была холодной и тёмной, как и мне было холодно, темно и одиноко. Так одиноко, когда уже и не осознаёшь, что это ощущение и есть одиночество. Это одиночество становится чем-то, что ближе и чаще оказывается рядом, чем кто-либо еще. Оно будто сплетается в нечто невидимое, но присутствующее рядом, что, быть может, это даже создает ощущение, что ты и не один на самом деле, хотя это происходит на крайних границах сознания.
Находясь в этом одиночестве и полной растерянности относительно своего будущего, я сидел дома в один из этих темных вечеров. Я стал вспоминать о всех тех девушках, которые когда-либо у меня были, от первых неловких чувств в школе, до "первой любви" и далее до более зрелых и длительных, и тех мимолетных влюбленностях и одержимостях, что вспыхивали и перегорали.
Все эти отношения и девушки, словно духи, всплывали в моем воображении и становились в один ряд. Я будто был в некоей большой комнате, где все они стояли напротив и смотрели на меня.
Во мне стали подниматься переполняющие волны горя, боли, вины и слез. Я чувствовал, что становлюсь всё меньше и меньше по сравнению с этими чувствами, словно весь мир сужался до меня и них.
Но даже в этот момент, будучи уже психологом, я одновременно осознавал, что я регрессирую, причем очень сильно, и что все эти девушки, похоже, формируют для меня тот самый объект матери, о потери которого я так сильно страдал.
Это длилось какое-то время, я становился всё меньше, чувства боли всё накатывали на меня, но затем произошло что-то необычное и неожиданное, что перевернуло всё в моих представлениях: я будто провалился куда-то еще глубже, и там, будучи совершенно мал, я стал взывать к Богу, как к Отцу: "Боже, почему ты меня оставил?! За что ты бросил меня?!".
Эти слова буквально вышли из меня без всякого участия моего сознания. Будто они всегда были здесь, и ждали меня, чтобы быть произнесенными. Будто они произнесли себя посредством меня. Это опыт, когда есть только ты и Он, весь мир ограничен этим. Точнее, Он и есть весь мир, в котором ты есть, но он же при этом бесконечно далеко.
На тот момент я уже потерял какую-либо способность к рефлексии, но позже, когда я пришел в себя, я стал размышлять об этом опыте и он поставил меня в полное недоумение как психолога.
Почему там, где мы считаем, что есть первичная пара матери и младенца, вдруг оказался Отец и Бог? Почему моя тоска о нем еще глубже, чем о матери?
Что, если существует еще более фундаментальная тоска, тоска о нашей "сепарации" с Богом, которую мы ошибочно сваливаем на материнский объект? Что, если мы с самого начала сломаны в этой, самой фундаментальной точке нашего бытия, как о том и повествует писание?
И, если верить мистическому богословию, то восстановление контакта с Богом происходит в обратном от грехопадения направлении. Проходя через эту точку фундаментального слома, мы начинаем чувствовать его присутствие во всё большей степени.
Этот опыт, эти вопросы и эти размышления навсегда изменили мои представления о мире и о месте Человека в нем.
Что, если существует еще более фундаментальная тоска, тоска о нашей "сепарации" с Богом, которую мы ошибочно сваливаем на материнский объект? Что, если мы с самого начала сломаны в этой, самой фундаментальной точке нашего бытия, как о том и повествует писание?
И, если верить мистическому богословию, то восстановление контакта с Богом происходит в обратном от грехопадения направлении. Проходя через эту точку фундаментального слома, мы начинаем чувствовать его присутствие во всё большей степени.
Автор: Роман Кальмус
