Когда в дверь скромной юридической конторы «Баринов и партнеры» вошла гражданка с недоуменным выражением лица и папкой бумаг в руках, адвокат Баринов понял: дело пахнет сенсацией. Баринов, человек с усами, вызывающими у неопытных оппонентов приступы неконтролируемого уважения, сразу почуял что-то необычное.
— Владимир Николаевич, — начала посетительница, мельком оглянувшись на двери, как будто опасалась слежки. — Меня зовут Светлана Сергеевна Ковалева, я… Я стала наследницей арабского эмира.
В углу офиса захлебнулся чаем юрист-стажер Николай Плевако-младший. Имя его деда заставляло людей ожидать от Николая профессиональной магии в любой юридической коллизии, но пока магия ограничивалась заливанием клавиатуры кофе.
— Это вы правильно зашли, Светлана Сергеевна, — солидно отозвался Баринов, делая вид, что завещания арабских эмиратов — его узкая специализация. — Расскажите, с чего всё началось?
И началось, как и полагается, с электронного письма. На простенькую почту «ковалевасвета собачка мэйлру» пришло сообщение от кого-то с вызывающим доверие именем — Саид бин Махмуд аль-Каттар. В письме говорилось, что Светлана Сергеевна — единственная наследница его высокопревосходительства шейха Абдуллы ибн Ахмада аль-Фахими, который, умирая, хотел оставить ей своё имущество.
— Невероятно, — строго кивнул Баринов.
— Вы думаете, это мошенники? — с замиранием сердца спросила Светлана.
Баринов задумчиво склонил голову.
— Пока что я думаю, что им всё-таки придётся заплатить пошлину на наследование. А вот настоящие ли они мошенники — это второй вопрос. Коля, изучи правовую базу ОАЭ.
Плевако-младший подхватил указание и через два часа вернулся с докладом.
— Владимир Николаевич, по законодательству ОАЭ завещание действительно может быть признано, если оно заверено у нотариуса или составлено в исламском суде. Но есть нюанс: обязательные доли, предназначенные наследникам по шариату.
— Значит, мы идем в суд, — решительно заявил Баринов. — Светлана Сергеевна, готовьте загранпаспорт.
Суд Абу-Даби: место действия и интриг
Спустя две недели команда прибыла в Абу-Даби, предварительно изучив процедуру открытия наследственного дела. На суде присутствовал молодой и неподозрительно красивый адвокат со стороны семьи эмира, который бодро сообщил:
— Это невозможно. Наш клиент никогда не упоминал никакой Светланы Сергеевны.
Баринов ухмыльнулся:
— Ваш клиент, возможно, об этом молчал, но документы, заверенные нотариусом Дубая, говорят обратное. И, кстати, что у вас с имуществом?
В ответ оппонент закатил глаза:
— Шейх Абдулла действительно оставил имущество… небольшую заброшенную ферму в пустыне.
Наступила долгая, эффектная пауза.
— Подробности? — мрачно уточнил Баринов.
Юрист объяснил, что имущество шейха было в значительной мере распродано задолго до его кончины. Ферма, указанная в завещании, находилась в глубокой пустыне и была известна тем, что её колодец давно пересох.
Победа за правду
После шести дней ожесточённых споров (включая попытку адвоката семьи эмира обосновать, что подпись нотариуса была сделана под влиянием жары), суд постановил: завещание действительно признается действительным.
Колиными стараниями удалось доказать, что формальности соблюдены, и Светлана стала законной владелицей фермы.
— Ну что ж, — сказал Баринов в аэропорту. — Мы выиграли. А ферму можно продать какому-нибудь энтузиасту для съёмок кино.
Но Коля Плевако-младший не разделял энтузиазма шефа: он подозревал, что ферма станет очередной строчкой в списке неподъемных активов их благодарных клиентов.
Светлана, получив право на ферму, всё-таки оставила Баринову бутылку настоящей арабской розовой воды, а Коле — пять дирхамов «на сувениры».
— Вот она, благодарность, — философски заметил Баринов.
Коля промолчал: деньги шли на покупку новой клавиатуры.