А все-таки интересным, жутким и даже по своему забавным был период конца 80-х начала 90-е годов в России!
События, а главное, представления о многих, казалось бы, обыденных вещах менялись с фантастической скоростью. Рушились стереотипы, становились циничнее и бесстыднее нравы и взаимоотношения. А это чудо – вау-вау- ваучеры, по цене «Волги» за 1 шт., как утверждал «гений приватизации» Чубайс! А эти вожделенные малиновые пиджаки – писк моды и признак удачно сорванного куша, а в придачу к ним – золотые цепи в палец толщиной на бычьих шеях и килограммовые перстни на загребущих руках! А «вишневые девятки» «крутых пацанов» сводившие с ума не только солисток «Комбинации»! Вдруг возникла новая аббревиатура - ОПГ (организованная преступная группа), и новая криминальная реальность, напрочь игнорирующая правоохранительную систему страны.
Ельцинские указы в ошалевшей от «свобод» стране штамповались с частотой большевистских декретов в 1917-м. Одним из них был Указ от 15.11.1991г. «О либерализации внешнеэкономической деятельности на территории РСФСР». Отныне торговать с заграницей мог каждый субъект предпринимательства от мелкого лавочника и фермера до крупного промышленного объединения.
Аккурат в это время Китай переживал экономический бум, вызванный реформами Дэн Сяопина. Тысячи китайских новоиспеченных торговцев всех мастей и калибров хлынули в «свободную Россию» в стремлении скупить все, что попадалось на глаза и что можно было с выгодой перепродать на родине. Коммерческие интересы китайцев были безграничными – от металлолома и до самолетов, в том числе военных. Но спрос на автодорожную и автомобильную технику был преобладающим, по крайней мере, в Дальневосточном регионе.
Все переговоры с посланцами Поднебесной начинались с одних и тех же вопросов с их стороны: есть ли возможность у русских контрагентов приобрести и поставить в Китай «камасы» («КамАЗ»), «беласы» («БелАЗ»), «тулади» (трактор), «ватуди» (экскаватор). При этом китайцами ставилось непременное условие: контракт должен быть бартерным, так как правительство якобы не разрешает им заключать валютные контракты.
Предположим, у вас есть запрашиваемый китайцами товар, либо вы представляете, где его можно закупить и по какой цене. Как только вы продекларировали готовность приступить к обсуждению конкретных условий сделки со стороны контрагентов, следует вопрос: какой встречный китайский товар интересует российскую сторону.
Дальше начинается самое интересное. Россиянин должен обозначить количество или объем импортного товара, стоимость которого должна превышать стоимость экспортной поставки. Причем нужно стремиться получить максимально высокую маржу от товарообмена. Китайцы, естественно, яростно оспаривают выдвигаемые требования.
Без потехи смотреть такие переговоры невозможно. Артистизм и клоунада с китайской стороны порой зашкаливает. Ваше предложение вызывает у них гомерический хохот, собеседники всем видом показывают, что обсуждать подобные условия просто безумие, так как они абсолютно убыточны для китайцев. После продолжительных переговоров, сопровождаемых горой выкуренных сигарет, бесконечными стенаниями и ссылками на то, что якобы правительство не утвердит контракт на предложенных российской стороной условиях черноголовые* со страдальческим видом соглашаются на компромиссный вариант.
Нужно заметить, что если идут переговоры с серьезным российским партнером, с участием российского и китайского переводчиков, китайцы неизменно включают коррупционный рычаг. Как правило, китайский переводчик в приватном общении с российским коллегой предлагает денежное вознаграждение ключевому переговорщику с нашей стороны, в обмен на уступку в цене. Иногда китайский переводчик озвучивает «выгодное» предложение напрямую руководителю делегации в ходе скоротечного контакта тет-а-тет, буквально на ходу. Вспоминается фраза, ставшая крылатой в среде российских переводчиков: «Лубу (рубли), мейюань (доллары) – доу кэи ( в любом варианте возможно)»
Контракт оформлялся на китайских бланках, что интересно – на рисовой бумаге, напоминающей пергамент. Стандартный текст был на русском и китайском языках, с китайской стороны уже заверенный красной печатью фирмы. Номинальной валютой контактов почему-то служил швейцарский франк, курс которого ни одной из сторон не принимался в расчет. Цены за единицу товара брались при этом «с потолка» - важно соотношение «куч».
Контракты порой заключались невероятные.
Приведу любопытный пример фантастически выгодной сделки, в заключении которой автор принимал непосредственное участие.
В 1992 году компанией которую я представлял был заключен контракт с китайцами на поставку в КНР 3-х КамАЗов марки 5111 (самый востребованный в то время экспортный товар). В обмен китайская сторона оперативно, в приоритетном порядке, поставила нам 4 вагона пива. Покупатель на пиво был найден быстро, и мы получили сумму для покупки искомых КамАЗов. Но вот беда: контрагент, обещавший продать нам самосвалы, отказался от сделки. Пришлось в спешном порядке искать другого продавца, что было совсем не просто. Между тем время шло, а галопирующая инфляция «съедала» нашу выручку. В какой-то момент мы поняли, что выходим на серьезные убытки. С трудом нашли и отправили китайцам один КамАЗ. А где взять еще два? Положение хуже губернаторского!
Но, как это всегда бывает в жизни, свыше было ниспослано нам спасение. На глаза мне попалось объявление о продаже одной компанией двигателей к КамАЗам, и я почему-то решил, что поставкой двадцати двигателей взамен 2-х самосвалов можно урегулировать задолженность. Но не тут-то было, китайцы не соглашались ни на какую-либо замену. Вынь да положь им два КамАЗа!
Ситуация усугублялась тем, что мы поторопились приобрести эти злосчастные 20 двигателей, причем купили их, взяв в банке кредит под залог речного теплохода. Впору было готовить веревку с мылом: наше советское воспитание упорно не трансформировалось в циничный «пофигизм» гуляющий уже вовсю по стране.
И вот опять знамение в виде робкого стука в дверь харбинского отеля, где я остановился. На пороге два робких невзрачных китайца, убедительно просят уделить им несколько минут. Один из них великолепно говорит по-русски.
Разговор начинается по стандартной схеме: пришельцев интересует «джентльменский набор» - «камасы», «беласы» и далее по списку…
Спешу разочаровать посетителей: ничего из запрашиваемого у меня нет, но есть камазовские двигатели. Китайцы морщатся, начинают лопотать и сокрушаться, что товар не ходовой. Затем между делом интересуются, какой встречный товар меня интересует. По какому-то наитию упоминаю мандарины. Собеседники заметно оживляются. Вскоре выяснилось, что фрукты и овощи это как раз их «тема».
Тут же просят озвучить – сколько тонн мандарин я хотел бы получить за один двигатель. Зажмурившись, выдвигаю условие – 10 тонн. Следует обычная, описанная выше реакция переговорщиков. В ходе непродолжительных споров выходим на цифру в 7 тонн. Подписываем контракт.
А теперь – внимание! Один двигатель приобретался нами по цене 600 тыс.рублей, а одна тонна мандарин при оптовой продаже стоила 350 тыс. рублей. Причитающийся гешефт нетрудно рассчитать. Даже за вычетом таможенных платежей, транспортных расходов и налогов выходило совсем даже неплохо.
Более того, китайцы вместо мандарин поставили нам великолепные апельсины!
На полученную сверхприбыль мы без труда по завышенной цене купили два КамАЗа и поставили их китайцам, досрочно рассчитались с банком и получили солидные «плюшки» для предприятия.
Самое забавное в этой истории еще и то, что китайцы также очень неплохо «наварились» на этой сделке. Спустя несколько месяцев, когда двигатели еще были у них на складе на заводе в Набережных Челнах случился пожар и цены на продукцию взлетели, чем не преминули воспользоваться мои новые друзья.
*выражение «черноголовые» не носит уничижительный характер. Так издревле называли сами себя китайцы.