Памяти новосибирского музыканта Антона Полянского (1974-2000). Известен в местной рок-тусовке как «Кузя» и лидер группы СНЕГ.
Всё честно…
Сложно про Кузю писать – вроде, и лет уже много прошло, а всё равно тяжело – более близкий человек пока не умирал у меня, слава Богу. Я, конечно, не хочу никого обижать, ведь, к сожалению, много друзей умерло и, что ещё более обидно, по той же самой причине. Но Кузя был не просто друг – Кузя был Кузя.
В общем, как дело было. Познакомился я с девушкой на рок-тусовке – симпатичная девушка, типа, такая хиппи из Академгородка – нравится, думаю, а она говорит, что, типа, парень у неё есть — рок-музыкант. Да все они тут рок-музыканты, ёлки-маталки, говорю — ну мне ведь девушка интересна, а не рок-музыкант какой-то, прости Господи, там видно будет, думаю. Ладно, говорю, бери его, пошли портвешка выпьем – у меня сегодня деньги есть. Щас, она говорит, друг приедет. На остановке встречаем парня – ровесник, некрасивый, какой-то нелепый – ну, и, конечно, с гитарой. Ну, думаю, тока не дай бох петь ещё будет, ё-маё… Знакомимся – Кузя. А в натуре Кузя, думаю – похож. Покупаем «Под строкой» толи "топоры", толи "сехру" и идём пить в Пентагон – подъезд, в котором жил тогда Миша Поздняк, и где каждый день собиралась вся тусовка. Пьём, курим – Кузя говорит, типа, щас спою. Ну, думаю, всё! Ни слуха, ни голоса – щас или «Всё идет по плану», или КАЛИНОВ МОСТ кое-как пробубнит. А когда Кузя запел, я просто обалдел! Я был просто поражён – в каком-то грязном подъезде, между второй и третьей бутылкой самого дешёвого пойла и бычками, собранными здесь же на полу и выпотрошенными в спиз-ную из почтового ящика газету, я услышал лучший рок из всего, что я слышал вживую!
Этот смешной парень пел так, что казалось, это играет и поёт не один человек, а нормальный рок-бэнд, причём, «импортный», настоящий американский или английский, а не нелепый русский рок, вы уж извините, ребята. Как и положено в рокешнике, почти неважен текст – важна музыка и голос: месседж не в словах, а в звуке – и его не возможно не почувствовать или не услышать. Ты его чувствуешь телом, самой кожей. От Кузи шел именно такой драйв.
Сходили ещё за бутылкой, и, кажется, ещё – не помню точно… Но самым главным было то, что Кузя пел и пел, не останавливаясь, — из него это просто катило — как огромная волна музыки, настоящей, сильной и неудержимой. Девушка, конечно, была сразу забыта и вскорости куда–то пропала. Вот так и познакомился я с Антоном Кузей — близким и мёртвым теперь другом.
Потом стало еще веселее. Оказалось, что у Кузи есть своя квартира. Там был самый настоящий рок-н-рольный сквот. В нем жили, пили, курили и играли на гитарах радикалы всех мастей: панки, хиппи, музыканты, "неприличные" и "странные" личности. Все они играли в каких-нибудь группах или писали стихи, или просто были непохожи на обычных и скучных людей. Кузя же постоянно пел.
Много и громко – не мог тихо. Даже когда просили: «Кузя, ну, тише, ё-моё… Соседи опять ментов вызовут!» — он честно пытался, но у него это не получалась. Постепенно Антон становился другом.
Я почти постоянно жил у него, как и ещё несколько человек: получилась почти коммуна – настоящий брадерхуд, без дураков! Мы делили на всех еду, вино, сигареты, музыку, деньги, если они были.
Но спустя какое-то время, произошли радикальные перемены. Место дешёвого вина постепенно стали занимать драгсы, и не какая-то смешная трава, а вещи серьёзные и очень опасные. В итоге однажды ночью нас разбудили менты, и мы поехали в Центральное РОВД. «Имя, год рождения? Громко и в камеру! Повернись в профиль. Где живёшь? Судимости были? Покажи вены! Понятно…» Нас отпустили, а его оставили. На год.
За год все и всё изменилось. В связке секс–драгс–рок-н-ролл – секс и рок-н-ролл постепенно отходили на второй план. А вот драгсы захлёстывали, как волна, как лавина – мы стали тонуть. Про Кузю почти забыли. Когда он вышел, то долго не мог попасть в ритм, и смысл новой жизни был почти чужим. Но дело было не в нас, а в том, что с нами происходило. А он продолжал петь громко и неистово, временами превращаясь в Высоцкого. И музыка его вытянула, спасла. Наверное, как и всех нас. Потом много было всякого весёлого и не очень, а временами и просто трагического. Драгсы начали забирать друзей: некоторых в тюрьму, некоторых в смерть. Сначала это было шоком. Потом к этому привыкли. Звонок по телефону: «Кто? Когда? Вчера? Точно?»
Точнее некуда. Но Кузя пел, продолжал петь, все так, же громко — на полную катушку, изо всех сил, часто заглушая аппаратуру и других музыкантов. Его опять просили: Кузя, ну потише, а он не мог потише, как ни старался.
Потом произошёл новый поворот колеса. Постепенно мы стали выбираться из этого наркотического ада. Ведь мы были первым поколением молодых русских, бросившихся в океан свободы и наркотиков. Никто не мог помочь нам, кроме нас самих. Стране было не до нас. Страна делала деньги, а мы сидели на берегу после кораблекрушения и пытались понять: что дальше? Но, несмотря ни на что, мы были сильны. Те, кто остался в живых, кто добрался до берега, кто выплыл, заново учились дышать… А Кузя пел – он продолжал петь.
Мы становились взрослее. Стали жениться и заводить детей, появились интересы во внешнем мире. Музыканты опять стали играть. У них – репетиции и концерты, а я нашёл горы и сноуборд, или сноуборд нашёл меня.
А Кузя всё время пел, но уже как вполне взрослый и известный музыкант, почти матёрый. Всегда громко, всегда на максимуме.
Про смерть писать не хочу – все и так всё знают. А кто не знает, так, значит, и не надо. Скажу только, что это был опять рок-н-ролл. Мы сильно выпили, но нам было мало. У Кузи были деньги, мы поехали в притон, купили в притоне зла, и зло ужалило нас. Он умер, я – нет. Ну, наверное, я здоровее. Когда я смог открыть глаза, первым, кого я увидел, был мёртвый друг – Кузя. Самое страшное утро в моей жизни…
Нужно написать про его девушку, про Сонечку, но я не могу. Может, потом или пусть кто-нибудь другой… Скажу одно: они Ромео и Джульетта наших дней.
Наверное, всё это читается, как мрачная повесть, но, на самом деле, смешного было больше, чем грустного. Плакали мы мало, ведь мы панки или кто?! Мы пили вино и всё время курили, смеялись и орали… а Кузя всё время пел и всегда громко.
Я верю в реинкарнацию и знаю, что Антоха, конечно, уже переродился, и, скорее всего, он сейчас мальчишка и живет, допустим, в Манчестере или в Нью-Йорке. Ну, пусть поживёт в рокн-рольной стране. Сейчас он сидит и играет на гитаре и поёт громко-громко, изо всех сил! И ему говорят родители: «Кузя, потише!». А он не может потише – да и не хочет.
Всё честно…
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в TГ-канале. Присоединяйтесь! Страница Кузи (Антона Полянского) в ВК
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: