В статье рассматривается кактахреза как разновидность метафоры в творчестве Александра Блока. Анализируются смысловые ассоциации, возникающие в воображении читателя благодаря диссонансу катахрезы как художественного приема.
Ключевые слова: катахреза, метафора, Александр Блок, диссонанс.
«Поэтом катахрезы» назвал Александра Блока известный исследователь литературы Виктор Жирмунский[2].
Катахреза - разновидность метафоры, в которой соединяется несоединимое. Ощущение «несоединимости» возникает из-за того, что слова употребляются в переносном значении, которое противоречит их прямому, буквальному значению, причем противоречие это выступает или благодаря необычному соединению слов в переносном значении или благодаря одновременному употреблению слова в прямом и переносном значении[3].
Под именем катахрезы античная риторика объединяла различные случаи таких внутренне противоречивых образов. Например, противоречие между первоначальным реальным смыслом слова и его метафорическим, переносным употреблением («красные чернила») или противоречие между двумя сопоставленными поэтом метафорическими рядами.
С точки зрения рациональной, логической поэтики эпохи классицизма катахреза являлась ошибкой стиля. Однако логическая точка зрения неприменима к художественному произведению: перед судом логических законов метафора является логической ошибкой.
В поэзии А.Блока катахреза-постоянный и особенно действенный прием. «Развертывая метафору по внутренним художественным законам, он не только не избегает логических противоречий с реальным, вещественным смыслом других слов, но как бы намеренно подчеркивает эту несогласованность, чтобы создать впечатление иррационального, сверхреального, фантастического»[2]. В тех местах его стихотворений, где эмоциональное напряжение поэта не находят себе выражения в рациональном слове, врываются эти диссонирующие метафоры:
«В легком сердце — страсть и беспечность,
Словно с моря мне подан знак.
Над бездонным провалом в вечность,
Задыхаясь, летит рысак»[1].
Источник последней метафоры в явлениях языка совершенно ясен. Мы говорим нередко «в душе его таятся бездны», «он ходит над бездной», «любовь над безднами» и т. д. Это ощущение полета над бездной, одновременного ощущения высоты («полета») и глубины («бездна») реализуется поэтом при развертывании метафорического ряда («Над бездонным провалом в вечность, задыхаясть, летит рысак»). Из несоединимого в этой катахрезе не только глубина и недосягаемая в рельности высота, но соединение в одном образе времени и пространства- «провал в вечность» («провал»-категория пространства, «вечность»-категория времени).
В некоторых стихотворениях более раннего периода как бы подготавливается эта смелая катахреза, даны ее варианты, более осторожные, психологически и рационально мотивированные; например: «Лишь скакуна неровный топот Как бы с далекой высоты...», «И мерим ночные дороги, Холодные выси мои…». Сопоставлением этих примеров создается постепенно то ощущение высоты и глубины, полета скакуна над бездной, которое потом в процитированной строфе дается как немотивированное, в кажущемся противоречии реального и иносказательного смысла.
Впечатление катахрезы возникает и в тех случаях, когда поэт вводит метафорический ряд в последовательное развитие реального ряда совершенно неожиданно и неподготовленно, без всякого логического оправдания и явственной связи. Наиболее характерные примеры встречаются в изображении любовного порыва, мистически взволнованного страстного чувства; причем впечатление иррационального, фантастического, выходящего за грани обычного сознания подчеркивается именно диссонансом катахрезы:
«Валентина, звезда, мечтанье!
Как поют твои соловьи...»[1].
Или:
«Страшный мир! Он для сердца тесен!
В нем — твоих поцелуев бред,
Темный морок цыганских песен,
Торопливый полет комет!»[1].
Таким же образом в реальные исторические образы стихотворения «На поле Куликовом» внезапно и логически неподготовленно врывается, как бы из иной реальности, символический образ степной кобылицы:
«Пусть ночь. Домчимся. Озарим кострами
Степную даль.
В степном дыму блеснет святое знамя
И ханской сабли сталь…
И вечный бой! Покой нам только снится
Сквозь кровь и пыль…
Летит, летит степная кобылица
И мнет ковыль…»[1].
Особой формой катахрезы являются случаи столкновения двух различных метафорических рядов. Актуализация всех элементов сложного целого в наглядном образе здесь уже невозможна, впечатление иррациональности всего построения достигает наибольшей силы. Такие случаи у Блока многочисленны: основная метафора становится тотчас же объектом метафоризации для одной или нескольких производных метафор, как бы второй степени, идущих по разным направлениям. Рассмотрим этот процесс на примере стихотворения «Из хрустального тумана». К первой метафоре — «вопли скрипок» присоединяется вторая, производная метафора: «Дальних скрипок вопль туманный…», к основной метафоре — «метель стонет» — прибавляется производная из другого метафорического ряда: «И под знойным снежным стоном…» — или из третьего: «Пожар метели белокрылой…».
Такое же сплетение разнородных метафор видим в стихотворении «А под маской было звездно...»
«А под маской было звездно.
Улыбалась чья-то повесть,
Короталась тихо ночь.
И задумчивая совесть,
Тихо плавая над бездной,
Уводила время прочь.
И в руках, когда-тот строгих,
Был бокал печальных влаг.
Ночь сходила на чертоги,
Замедляя шаг»[1].
Уже внезапное начало «А под маской было звездно...» затрудняет логическое понимание, тем более поражает новая метафора, так же внезапно переходящая в иной ряд представлений, совершенно диссонирующий: «А под маской было звездно». «Но тот же закон, который управляет соединением разнородных метафор в малой единице — предложении, распространяется на целую строфу и дальше — на целое стихотворение»[2].
Таким образом, как поэзия метафоры, лирика Блока необычайно смело и последовательно развивает приемы метафорического стиля. Поэт-романтик не только окончательно освобождается от зависимости по отношению к логическим нормам развития речи, от оглядки в сторону логической ясности, последовательности, он отказывается даже от возможности трансформировать словесное построение в непротиворечивый образ, то есть вступает на путь логического противоречия, диссонанса как художественного приема. Диссонанс катахрезы, так ярко и остро явленный в творчестве Блока, рожден диссонансом и хаосом окружающей поэта действительности рубежа эпох.
Литература
1. Блок А.А. Собрание сочинение в 8 томах. URL: https://imwerden.de/multi-volume-set-1000069-page-1 (дата обращения: 10.04.2024).
2. Жирмунский В.М.: «Поэтика Александра Блока» (дата обращения: 08.04.2024).
3. Словарь литературоведческих терминов. Под ред. Л.И. Тимофеева и С.В. Тураева. М: Просвещение, 1974. 513 с.