Всё когда-то заканчивается…
Сегодня исполнилось 40 лет, как я дембельнулся из армии, где проходил службу в составе ММГ-1 Термезского пограничного отряда на территории Демократической Республики Афганистан.
У каждого в жизни бывают переломные моменты. Переломные моменты в моем понимании, это жизненные ситуации, которые влияют на последующий жизненный путь, меняя его. Ярким примером является окончание школы и выбор дальнейшего пути. В моей жизни было несколько таких моментов и один из них связан с госпиталем. Этот переломный момент случится уже после армии, станет для меня шоком и повернет жизнь в другом направлении. Но сейчас, о дембеле… Дембель для солдата, это тоже переломный момент, который открывает новые горизонты... Дембель, как мы его ждали... Хотелось быстрее свалить из Мармоля и Афганистана, от всех этих частых выходов на засады и безвылазных нарядов в боевом охранении. Мы осознавали, что большинство из нас дембельнётся скорее всего в феврале следующего года. Конечно оставался шанс уволиться раньше, но это было маловерятно. Как я понимаю сейчас ребят, которых демобилизовали для участия в СВО и которые там уже больше двух лет оторваны от семей.
19.12.1984 года завершилась моя армейская служба. Дембель подкрадывался медленно и неоднозначно. Неоднозначность заключалась в том, что дембельнулся я после госпиталя, который располагался в столице Таджикистана - городе Душанбе, скажем так после извлечения ненужного постороннего предмета, засевшего в моей почке. Как говорится, пациент был доставлен в госпиталь своевременно, операция прошла успешно, а на память мне остался большой шрам от ребер и до "ну в общем вам по пояс будет" - как сказал старшина девчонкам из фильма "А зори здесь тихие". Ну а "сторонний предмет", хирург оставил в своей коллекции, ибо не смотря на его величину, хирургу удалось сохранить мне почку в отличном состоянии. За это, я бесконечно ему благодарен. А неоднозначность заключалась в том, что до февраля оставалась ещё пара месяцев и вполне возможно, что после "отдыха" в госпитале я мог бы месяцок ещё потащить службу на базе в Мармоле.
Из госпиталя меня перевели в медсанчасть нашего отряда в г. Термез, Узбекской ССР, где я и «ошивался» ожидая своей дальнейшей участи.
Как гласит офицерская поговорка: «Когда солдат ничем не занят, он начинает заниматься ерундой». Этим самым мы и занимались… слоняясь по коридору медсанчасти и ища приключения на свою пятую точку. Кто-то делал наколки, кто-то закачивал вазелин в кулаки, а кто-то – вживлял круглые шарики из плексигласа под кожу причинного места. Разум отвёл меня от всего этого...
Стоит отметить, что за время, проведенное в госпитале и медсанчасти, моя прическа потеряла уставной вид и чуть не повлияла на мой дембель.
В какой-то из вечеров декабря, нас построил начальник медсанчасти и сказал, что есть распоряжение уволить в запас, всех «сирых и убогих», прибывших из госпиталя. Посмотрев на меня, добавил: «Алексеев уволится после того, как приведет в порядок причёску». Не сказать, чтобы я сильно зарос за это время, но мне крайне не хотелось состригать то, что у меня отросло.
К следующему вечернему построению, слегка подравнявшись, я решил сменить прическу и вместо традиционного «финского домика», зачесал чёлку набок. Особенно я не рассчитывал на этот трюк, но, к моему удивлению, он удался. Начальник медсанчасти посмотрев на меня сказал: «Вот теперь вижу, что подстригся», и добавил: «Завтра топай в штаб, для оформления документов и увольнительной». Увольнительная нужна была, чтобы сделать фотографию на свидетельство о льготах, которое выдавалось всем афганцам-погранцам прямо в отряде. На следующий день, я летящей походкой поплелся в штаб, где в мой военный билет были внесены все добытые непосильным трудом награды и выданы денежные знаки, которые старательно копились на моём лицевом счёте, а также выдано свидетельство о льготах. "Писарьчук" в штабе был знатный и каллиграфическим почерком сделал из типового бланка, чуть ли не произведение искусства. Сбегал в отрядный "чепок" и приобрел там фуражку, ибо моя потерялась при перебазировании мангруппы из Мазари-Шариф в Мармольское ущелье.
На следующий день нас построили и пожелав счастливого пути отправили на ж/д вокзал Термеза. «Даже не шмонали» - подумал я и пожалел, что оставил в отряде свою новую зимнюю камуфлированную куртку.
На вокзале нас ждало разочарование. На единственный проходящий в этот день поезд билетов не было. Поймав старшего пограничного наряда сопровождения поездов, мы ему рассказали о своей беде. Сержант проникся и прошёл со служебного входа к кассирам. Выглянув из-за двери, сказал, что билеты есть, но только купейные.
Деньги не были для нас большой проблемой, так как полтора года службы «за речкой» наша зарплата, капала на счёт и домой мы уезжали, имея при себе достаточно рублей и инвалютных чеков. Кстати о чеках, на них я купил себе импортные ботинки малинового цвета, предвосхищая десятилетие малиновых пиджаков.
Утвердительно кивнув головами старшему пограничного наряда, мы через несколько минут стали счастливыми обладателями билетов в купейный вагон № 13. Мы это я Игорь Алексеев начальник ПРС 3-ей заставы, Лёха Шепалухин, начальник РЛС второй заставы, с которым мы были ещё знакомы по багратионовской учебке и Гена Багинский (или Гена (Илюха) Казинский?) - прожекторист, служивший вместе с Лёхой на второй заставе и демобилизованный после операции по удалению язвы желудка.
Поезд прибывал вечером, поэтому, не откладывая в долгий ящик мы направились затариваться «дембельским набором». Купив сумку, напоминающую по размеру большую боксерскую грушу, мы наполнили её съестным и водкой, а вечером погрузились в свой 13 вагон.
Ехать предстояло несколько дней. Чтобы не терять времени даром, мы тут же начали праздновать свой дембель. В первый день «упраздновались» так, что Гена-Илюха «от души облагородил» туалет, а потом со своим свежим шрамом, через весь живот умудрился забраться на вторую полку.
Следующим проблеском в моей голове стала ст. Грязи, Воронежской области, где мы купили трёхлитровую банку яблочного сока, пирожки и ещё водки.
Поужинав, мы завалились спать. Ночью, проснувшись от ощущения холода я накидал на себя все имеющиеся в купе одеяла, но это не помогло. Холод упорно пробивался и через них. Мои сослуживцы, почему-то переносили этот холод не просыпаясь. Я вышел в коридор вагона. Там стоял дембель-"шуруп" из СА. Спросив у него: «А что так холодно?», получил ответ: «Пьяная проводница спит у себя в купе». Поняв, что в ближайшее время надеяться на потепление не стоит, мы поплелись в соседний вагон, где и проболтали до утра.
Утром зайдя в своё купе, я с удивлением увидел, что оставшийся в банке сок частично превратился в лёд. А по матюкам начальника поезда в адрес проводницы, понял, что она разморозила вагон.
Дабы избежать внезапной простуды, мы позавтракали с водкой… Следующий проблеск случился в Москве, когда проводница разбудила нас за десять минут до остановки, сказав, что поезд прибывает в столицу нашей Родины.
Лёха Шепалухин жил в Москве. Поэтому мы решили прогуляться и сразу же попали в капкан военного патруля. О «зверствах» военных патрулей в Москве ходили легенды. Они беспощадно отправляли дембелей на «губу», обрывая с «парадки» всё неуставное. Но нас «пронесло». Слегка увеличенные и скошенные каблуки сапог, а также вставки в погонах, хоть и были нарушением формы одежды, но не считались злостными. Увидев наши документы и поняв откуда мы следуем, офицер сказал, чтоб мы вытащили вставки и убывали по месту назначения, иначе следующий патруль может не быть таким благосклонным, и мы «огребем» по полной программе. Зайдя в какой-то подъезд, мы вытащили вставки из погон и немного посовещавшись решили сходить в кино. К тому же в эти дни был траур по министру обороны Устинову Д.Ф., так что каких-либо других развлекательных мероприятий в городе не проводилось.
В кинотеатре шла какая-то мутотень и мы, попрощавшись разъехались каждый в своём направлении. На Ярославском вокзале, предъявив требование и сверкнув в кассе своим свидетельством, получил билет до Ярославля и ближайшим поездом отправился в конечный пункт своего дембельского путешествия. Четыре часа, проведенные в поезде Москва-Ярославль ничем не запомнились. В автобусе я скинул шапку и как полагается дембелю-пограничнику надел зелёную фуражку, несмотря на декабрьский морозец.
Вбежав на пятый этаж и войдя в квартиру, я увидел родителей, тетку и двоюродного брата, сидящих за столом и что-то отмечающих. Как говорится я попал прямо с корабля на бал. Моей первой фразой, прозвучавшей в этот момент, стала: «Мама, как я счастлив, что вернулся».