Снова шел снег. Шли первые дни года, но случилась оттепель и казалось, сейчас – не начало января, а уже наступил март.
Алина стояла в саду и протягивала белой оленихе руку – ладонью вверх. На ладони лежал кусок сахара. Алина понимала, что зверь, скорее всего, откажется от угощения, но прийти с пустыми руками не могла.
- На. Подойди, пожалуйста. Не бойся....
Олениха приблизилась и осторожно обнюхала пальцы Алины. Молодая женщина ощутила прикосновение ее влажного носа.
- Я хочу, чтобы ты освободилась, – шепотом сказала ей Алина, – Чтобы ты ушла на зеленые луга – туда, где ты и должна быть....
Договорить Алина не успела. Чуткое животное приподняло голову, к чему-то прислушиваясь, и мгновенно насторожилось.
- Что случилось? – спросила Алина, как будто зверь мог ей ответить.
Белая олениха рванулась прочь, и одним прыжком преодолела ветхий забор. Теперь она стояла на дороге, в любой момент готовая пуститься в бегство. Но пока не убегала, а кого-то ждала.
Только теперь Алина уловила шум моторов. А минуту спустя в конце деревенской улицы появились машины. Явно нездешние. Два черных джипа ехали один за другим. При взгляде на них Алине стало не по себе.
Олениха сделала почти человеческое движение – указывая Алине в сторону дома – мол, иди туда. Сама она словно ожидала, пока нежеланные гости доберутся до определенной черты.
- Это охотники? – с ужасом спросила Алина, – Но ведь они не могут тебя?... Ведь ты...
Машины пересекли невидимую черту, и олениха бросилась бежать. Но Алине показалось, что движется она медленнее, чем могла бы – вероятно, олениха хотела, чтобы преследователи не потеряли ее из виду.
Алина поспешила в дом. Она пересказала Герману сцену, свидетельницей которой стала. Он слушал, и лицо его делалось мрачным. Если бы он мог встать, то не побоялся бы и выйти наперерез. И будь, что будет.
- Это они? – догадалась Алина?
- Они.
- Но ведь олениха... Она... Не от мира сего...
- У них особые пу-ли. Те, которыми они смогут ее уложить...
- Но зачем она им?
- Испив ее кр-овь, они надеются получить бессм-ертие....
Алина не знала, куда побежала олениха, но догадывалась – в болота. Там был ее дом, там она могла спрятаться от преследователей...
- Я пойду туда! Ей надо помочь...
- Сейчас ей может помочь только она сама. И тебе нельзя идти туда, пока они не вернутся. Иначе не вернешься ты...
До самых сумерек Алина простояла у окна. Никого так и не было. Черные джипы не проехали мимо нее в обратном направлении. А когда стемнело – впервые за несколько ночей олениха не вошла в заснеженный сад.
Алина спала чутко, то и дело просыпалась, приподнималась на постели, чтобы лишний раз заглянуть в окно – никого.
Утром молодая женщина не находила себе места от тревоги. Как только рассвело – она сказала Герману, что пойдет в магазин. Но сама миновала маленький домик с вывеской. Почти бегом добралась до окраины села.
Вот и следы от колес.... Алина пошла по ним, стараясь не оступиться, чтобы не провалиться в снег. Она шла долго – пока не закончилось поле и не начался лес. На краю его стояли две черные машины с открытыми дверцами. Алина поняла, что дальше охотники проехать не смогли, и люди стали преследовать зверя пешком.
У Алины немного отлегло от сердца. Если бы они покон-чили с оленихой, то вернулись бы и уехали. И на снегу непременно бы остались капли кро-ви
Но выжила ли сама олениха? Или пожертвовала собой? Может ли такое существо по-ги-бнуть? Герман что-то говорил про особые пу-ли. Может быть, они из серебра?
Идти через лес было очень тяжело. У Алины мгновенно набились полные сапоги снега. Она старалась ступать след в след, но это не слишком помогало. Алина тяжело дышала, и думала – насколько хватит у нее сил... И если что – где она тут спрячется?
Мужские следы вели в одну сторону. Обратных – не было.
Минут через двадцать Алина добралась до болота. И поняла, что тут и закончилось для них - всё. У края лед был еще крепким, но дальше – он становился все тоньше и тоньше. Вот лед провалился под ногами, разбежались трещины, но охотники пошли дальше. Возможно, они надеялись, что там не так уж глубоко. Или обо всем забыли – о всякой опасности - добыча была уж слишком заманчивой, и они решили рискнуть. А белая олениха, завела их в самое сердце трясины...
Алина вскинула голову. Олениха стояла метрах в ста от нее – на тонком льду. Там не было снега, и лед казался серебристым, как вода. Олениха не проваливалась, наоборот, копытца ее едва касались льда.
Алине хотелось плакать от облегчения. Она надеялась, что зверь подойдет к ней, ведь они уже привыкли друг к другу. Но несколько мгновений спустя, Алина поняла, что олениха ждала ее, чтобы проститься. Их взгляды встретились и некоторое время не отрывались друг от друга. Потом олениха повернулась и неспешно побежала туда, где были самые глубины болот.
Алина протерла глаза. Она видела уже не зверя – женщина в длинной белой рубашке уходила вдаль. Вот и ее уже не различишь – только снежные хлопья падают с неба.
Никто не сказал Алине об этом – она сама поняла. Душа освободилась. Все кончилось с того же, с чего и началось.
Снова болота, снова враги, которые не должны вернуться...Олениха жила здесь, чтобы дождаться их.
Теперь она уходила туда, где ждали ее зеленые луга.
И вечность.
*
... Соня перевела дыхание. Внезапно ей стало легче. Отступило, а потом и исчезло гнетущее чувство тоски. И если прежде она знала, что обречена, то теперь Соня будто вернулась к самой себе, к прежней. Она была молода, впереди – еще изрядная часть жизни...
Но что-то необратимо изменилось в ней. Так бывает, когда человек тяжело пере-б-олеет, и прежние ориентиры для него уже не будут важными, и новые ценности придут на смену..
Соне теперь достаточно было ее собственного дома, ей не хотелось больше ничего добиваться, выг-рызать у судьбы. Утром проснуться – разве этого мало? Верить, что после зимы для тебя наступит весна, и лето – разве это не счастье? Сын рядом- неужели что-то еще надо?...
Соня держала руку Никиты, а тот как-то странно смотрел на нее.
- Сегодня вроде не Хэллоуин...., –осторожно сказал он.
Соня опустила глаза, увидела на руке мужчины отпечатки зу-бов...
- Ты решила поиграть в вам-пира? – спросил Никита, – У тебя было такое лицо, что мне даже стало немножко не по себе...
- Прости, прости, прости....
Соня помолчала, а потом вдруг сказала:
- Переезжай ко мне.
И, видя, что Никита то ли не понимает ее, то ли до него просто не доходит, что она сказала, Соня пояснила:
- Алина тебя всё равно не простит, я знаю...Хватит тянуть эту резину. Заедешь к ней, соберешь свои вещи и... У меня все-таки две комнаты, поместимся как-нибудь... Всё слишком запуталось, так нельзя дальше жить, надо всё расставить по своим местам.
- Ты хочешь сказать, что Алина меня не простит?
- А ты хочешь, чтобы она простила? – Соня выделила слово «хочешь», – Жизнь так коротка, а ты желаешь притворяться, и жить с женщиной, которую не любишь? Брось это всё, не лги самому себе. Не стоит оно того.
Какое-то время Никита сидел в задумчивости, а потом оделся и ушел. Соня знала, что вскоре он вернется к ней – с вещами.
*
... Силы к Герману вернулись быстро. На другой день он смог подняться, и вскоре сделался таким, каким был прежде.
- Как будто спало чье-то колдовство,- Алина хотела пошутить, но потом закусила губу, подумав, что может быть, так оно и было, – Лучше мне объясни, куда ты ехал, когда я тебя нашла?
- Я тогда очень плохо соображал. Думал, что еду к родителям, они живут не в этой деревне, но неподалеку отсюда. Хотел попрощаться. Почему я свернул на ту самую дорогу - Бог весть...
- Судьба, – сказала Алина.
... Они договорились, что поедут отсюда – в город, в областной центр, туда, где жил Герман. Он уже сейчас говорил, что хочет увидеть Алину в своем театре, что не ее это место – дежурить на вахте, выдавать ключи, и мыть коридоры школы искусств.
- Ну почему же, – возразила она, – Помнишь старый мультфильм «Щелкунчик»? Там все начинается с того, что бедная героиня приходит убить комнату, где стоит елка... У меня тоже – так сказать – все началось со швабры.
Этот последний день они провели так, как проводят его люди, приехавшие зимою в деревню, чтобы отдохнуть. Герман расчистил дорожки, а потом вместе с Алиной слепил снеговика – пусть стоит у калитки, и ждет их, ведь они непременно вернутся.
Они жарили над костром сосиски, надевая их на палочки, и пили горячий сладкий чай.
Среди ночи Алина подошла к окну – и увидела, что звезд на небе столько, что и тьмы нет, небо точно светится бриллиантовыми огнями, сияет изнутри.
Но к утру пришли тучи. Зима была в самом разгаре, еще будут и морозы, и метели, но все это непременно кончится. Когда они с Германом садились в машину, Алине показалось, что она заметила под окном свежий след.
- Погоди, – сказала она Герману.
Но когда она подбежала, то увидела, что след – птичий. Легкий снег упал Алине на лицо. Она вскинула голову. На дереве, прямо над ней сидела ворона и клевала ветку рябины.