Глава 22
Выставив на стол домашнее вино, дед разрушил миф о пользе Зож. Разлив по деревянным чашечкам живительную влагу, выдохнул и опрокинул в себя одну из них.
– Испробуйте, гости дорогие, не побрезгуйте, сам готовлю, – рассмеялся заразительным смехом Владимир, после чего уточнил, – больше некому. Путнику, посетившему меня лет тридцать назад, очень понравился сей напиток, я даже с собой ему налил, когда он к горам отправился.
– Что за путник? – всколыхнулась я.– Так здесь, на острове ещё кто-то есть?
– Нет, милая, я потом весь остров истоптал, нет его здесь, как в воду канул! – огорчённо произнёс Владимир.– Звал ведь меня с собой, да я не рискнул, обвыкся уже здесь, одичал, от людей отвык. Да и кому я там нужен со своими чертями? А здесь благодать, вечное лето, никаких бесов, – дед крякнул, разлив вино ещё по стопочке, – живу потихоньку, молюсь, да гостей поджидаю, оттого до сих пор и в здравом уме.
– А может он по морю уплыл? – поинтересовалась я, переваривая полученную информацию.
– Может и уплыл, – вздохнул Владимир, – Только тогда уж точно утоп.
– С чего вы взяли, что он утонул, может гость ваш, непревзойдённый пловец? Взял, да пересёк море вплавь, или плот сделал и на нём отчалил в дальние края? – засомневалась я.
– Нет, милая барышня, нет там деревьев поблизости для плота, камни одни, а пловец я и сам не промах, всю жизнь у воды прожил, меня мальцом «водяным» кликали, никто дольше меня из нашего хутора плавать не мог, – дед посмотрел на меня печальным взглядом, видимо, вспоминая детство.– Никто! Так-то! Да и искал я его потом, даже бревна на телеге перевёз на берег, не один месяц циркулировал от дома до моря, даже урожай не собрал в тот год, так всё на корню и оставил. А как через горы перетаскивал, вспомнить жутко… – Владимир умолк, вспоминая этот переход.
– Так вот, милая, собрал я плот, дотемна плыл по морю, а опосля, по звездам обратно вернулся. Нет тому морю ни конца, ни края, не мог он уплыть! – стукнул кулаком по коленке себя старик.
– Да, загадка, однако, может он другой портал нашёл? И покинул этот ботанический рай? – вслух высказала я свои предположения.
– Я тоже об этом размышлял, милая барышня. Да как там сыскать то, выход этот окаянный? Горы на многие вёрсты тянутся, десяти жизней не хватит все их исследовать – задумчиво пригладил растрепавшуюся бороду старик. – Просто так не сыщешь ни за какие коврижки, точно знать надобно где это место.
– А что рассказывал про себя ваш гость? Как он здесь оказался, куда направлялся? – задала я мучившие меня вопросы.
– А ничего не рассказал, больше меня слушал, сказал: «Меньше знаешь, крепче спишь». Погостил у меня три дня, и отправился восвояси. Я его снарядил, припасов дал, винца в дорогу отлил, перекрестил на прощанье и отпустил с богом, – вспоминая, поднял вверх палец дед.– Павлом назвался, хромал сильно на правую ногу, но я его подлечил, пулю вынул. Как он уговаривал меня с ним идти, да побоялся я. Проклинал опосля себя, сколь годков, да сделанного не воротишь…
– Странно всё это, к чему такая загадочность?– задумчиво произнёс Серёга.
– Ага! – тут же заблестела глазками, слегка поплывшая от вина, Алинка, – может он убийца или маньяк сексуальный, ну, в крайнем случае, извращенец какой-нибудь? А дед ему наш не по профилю?
– Да ну тебя! – отмахнулась я, – кто о чём, а вшивый о расчёске! Угомонись, булка озабоченная.
– А что? – мило надула губки Алинка и ухватив за руку Серёгу поволокла из-за стола. – Вы тут поговорите пока, а мы с Серёжей по саду погуляем. На закат полюбуемся.
– Идите уже, семейные! – прыснула я, вспомнив, как их дед обозвал.
Вильнув толстенькой попкой, Алинка направилась к двери, соблазнительно покачивая бёдрами и стреляя глазками то в Серёгу, то в деда, проверяя свои чары. Как только сладкая парочка удалилась, дед, улыбаясь в бороду, произнёс:
– Вот охламонка! Даже меня старого проняло!
– В этом вся Алинка, не может она жить без мужского внимания, – беззлобно сказала я.– Но вы не подумайте, она хорошая!
– А я и не думаю о ней худого, добрая девица, кровь с молоком! Дитё родит и остепенится, – успокоил меня дедушка. – Ты мне, голуба, вот, что скажи, откуда у тебя кольцо Елены? Колечко то приметное, только камень как булыжник бесцветный, помню, как сверкал на белой ручке ведьмы непотребной. Не стал я при твоих товарищах о нём спрашивать, а вдруг, как они не знают.
– Знают, не переживайте, – махнула я рукой, – какие уж тут секреты.
Остаток дня и весь вечер я рассказывала, в который раз, свою историю. Дед хмыкал, вставал, бегал по тесному проходу между столом и лавкой, снова садился, задавал уточняющие вопросы…
Пока мы беседовали, прибежал раскрасневшийся Сергей, извинился, схватил ополовиненную бутылку вина, и галопом ускакал к любимой.
– Ничего, ничего, не смущайся милая. Дело то молодое! – крякнул старик и достал непочатую бутылочку винца. – Только пить-то ей много не надобно, ребятёнку как бы худо не сделать.
Я поперхнулась чаем и закашлялась. Дед подошёл ко мне и постучал по спине.
– Ну, ну, милая! Чего ты? Разве сама не видишь, что на сносях твоя подруга? – воззрился на меня удивленный Владимир.
– Не-е-ет, – хрипло протянула я, – а вы откуда знаете, что она беременная? Может ошиблись? – с надеждой уставилась я на старика.
– Не ошибся! Значит, не вошла ты ещё в полную силу, людей не видишь, только чертей, – задумчиво пожевав губу, сказал старик. – Ну ничего, научишься и людей видеть, а потом и лечить сможешь. Я же в себе душил всё, время такое было, какое уж тут знахарство? А теперь жалею, сколь людей смог бы вылечить, скольким бы судьбу исправил?