— Ах, какая красота! Она разбирала купленные отрезы. Боже-Боже! Что я из этого сварганю! Мммм! Вкуснятину, однозначно!
АлПетровна раскрыла руки в жесте “обнимаю весь мир” и даже потопала ножками от удовольствия.
И пропела: “Гляжусь в тебя, как в зеркало, до головокруженья, и вижу в нём любовь мою…”. Эту песню Антонова она пела уже лет сто, когда была в добро-задумчивом состоянии.
Всё было прекрасно. И предчувствие любимого занятия, и состояние тела с душою вместе.
— Сейчас-сейчас… Сейчас я буду чертить-кроить-складывать…
И мечтая медитировать.
Одним словом, готовиться к пошиву очередного шедевра, очередного Лоскутного Одеяла. С большой буквы, потому что это маленькая модель Жизни.
Каждый лоскуток — как сиюминутный или сиючасный сюжет. Многие сюжеты повторяются, как бы сурковые (день сурка). А если посмотреть издалека, они складываются в весьма интересные недели. И в ещё более в захватывающие месяца, не говоря о годах.
АлПетровна
АлПетровна женщина частично одинокая (в том смысле, что жила одна, отдельно от отпрысков, у которых свои семьи). Супруга давно уже не было. Жила в своё удовольствие.
Шила, гуляла, с подружками общалась, "культурку" периодически поднимала (свою, разумеется), посещая не очень дорогие театры и музеи.
Пенсия была средняя, но случались кое-какие подработки и помощь от детей, разумеется.
Слегка за шестьдесят пять, сухощавая, чуть выше среднего роста, вполне симпатичная, в очках и с короткой стрижкой на совсем седых волосах (сначала пыталась закрашивать, потом плюнула).
АлПетровну любили посещать соседки. В основном семейные, с кучей проблем и бурных историй, чтобы вылить ей свои “ощущения мира”.
В жилетку поплакаться, если проще.
Любаша и её жертва
Вот и сейчас пришла Любаша. Из квартиры, что напротив.
— Петровна! Не знаю, что делать. Дочь от рук отбилась, не слушается совсем.
— Постой, постой. Дочь? Неужто та самая Светланка, которой тридцать пять вроде совсем недавно вы праздновали?
— Ну да! Разводится, работу бросает и уезжает. Уезжает на край света. Что делать?
— Так, солнце моё, а не преувеличиваешь ли ты?
— Нисколечко, Петровна, нисколечко. Именно это она мне час назад и выкрикнула в лицо. Я ей говорю: − Ну погоди, не горячись, это же ненормально, вот так, с бухты-барахты рушить всё, что было построено.
— А она знаете, что? Знаете? Она говорит: — Кем построено?
— Так-так. А дальше?
— Говорю, ну так нами же, тобою, мною, мужем твоим.
— А она говорит: − Муж мне изменил, мама. А всё остальное ─ твои планы и твои построения. Училась я там, где ты хотела, работу ты мне подогнала, и даже этого мужа ─ ты подстроила. Где тут моё строительство? В общем, мне тридцать пять, и я взбрыкнула, если тебе так нравится думать. И чтоб дальше жить по своим собственным планам, уезжаю подальше. Всё. Я так решила.
— Любаша, и что же ты намерена делать, дорогая?
— Буду бороться. Буду уговаривать, молить, на колени встану, прикинусь больной, но я должна её удержать. Подумаешь — муж изменил, эка невидаль. Время всё лечит. Парень-то хороший!
АлПетровна скептически улыбнулась и проговорила тихим голосом:
— Ну что ж, соседушка, желаю тебе на этом поприще достижения лучшего результата. Для всех лучшего.
Соседка ушла претворять в жизнь свои планы.
А АлПетровна со вздохом сказала, закрывая дверь:
— Светланка, дай Бог тебе сил вырваться из этого плена и не поддастся на мамусины козни. Иначе — беда.
Цветок красив, но
Нарциссы они такие. Всё должно быть по их планам. Всё должно быть так, как они говорят.
Обычно очень-очень мягко стелют.
И чем более ты послушен, тем больше требований. А ты и не замечаешь, потому что любишь. Такая вот особенность.
Они умеют делать шикарные жесты на публику, чтоб слёзы из глаз от умиления и восторга. Подарить что-то на виду у всех, или громко произнести комплимент.
Обожают придумывать трагедии, случившиеся с ними (болезнь — самый распространённый вариант), чтобы тебе было очень жаль и очень стыдно.
Нарцисс отрезает тебя от всего мира, от общения с друзьями (вообще с кем бы то ни было). Вплоть до тотальной проверки телефона и прочего. Но ты довольно долго не понимаешь, что, собственно, происходит. Тебе хорошо и с ним одним, потому что любишь.
И если кто-то попытается выйти из-под их контроля, они сделают всё, вот буквально всё, мыслимое и немыслимое, лишь бы этот кто-то остался там, где был.
Любаша — типичный представитель
Никакие слова и наставления не будут иметь результата. Она будет биться. И если Светланка станет колебаться, станет качаться туда-сюда, Любаша может по-настоящему заболеть, не понарошку.
Поэтому жизненно важно, чтобы взбрыкнувший бежал от своего цветка быстро и сразу. Только так действительно будет лучше для всех.
К слову, Светланка помимо того, что была подвержена сильнейшему маминому влиянию, была ещё и умной молодой женщиной. И даже с характером (как выяснилось). Прежде, чем высказать всё своей любимой мамочке, она и работу нашла другую, и билет купила, и на развод подала. Понимала, что мама ох как сильна.
Хочется думать, что в дальнейшем её жизнь сложится хорошо. Хотя, кто знает?
В любом случае, это будет совсем другая история.
АлПетровна придвинула к себе схему будущего Одеяла и приступила к крою первого отреза.
----
Ставьте пальчики, пишите мнения.
С уважением ко всем читателям – автор, Хоружая Галина