Глава 6.
Мы смотрели друг на друга, словно были злейшими врагами, которым пришлось работать вместе, ради спасения мира. Только я был вдовцом, которого обвиняли в издевательствах над семьей, а она самым дорогим психологом в городе и женщиной, которая поверила женщине.
Нервы были на пределе. Нога начинала дергаться, сидеть было невыносимо и мне хотелось просто сбежать от этого проницательного и едкого взгляда.
- Так и будем молчать? – не выдержав заговорил я.
- Я не знаю… могу ли вам доверять… - говорила она, очень серьезно и с ноткой ненависти.
- Да? А я могу? Вы так и не помогли ей… не справились со своими задачами. Может вы должны сейчас сопереживать мне? Ради чего я платил эти деньги? Не верите мне? Позвоните ее отцу, я как раз сейчас живу с ним, потому что так не нашел в себе сил вернуться туда, где все случилось… поговорите с ним, если надо. Он как раз объяснит почему я живу с открытой дверью и для чего он проверяет меня по несколько раз на дню… - я снова был в ярости, мне казалось, что я маленький мальчик, которого отчитывает мама, но он не виноват и ему не верят только потому что он маленький…
- Я принесу воды… - выдержав небольшую паузу, тихо произнесла она и поспешила к выходу.
Просторный светлый кабинет в теплых оттенках, свежий и очень приятный воздух, заполняющий легкие. Идеальная температура, идеальная тишина, идеальное кресло… все в кабинете этой женщины – идеально.
Я наслаждался ее отсутствием эти минуты, я мог вдоволь разглядеть ее кабинет, ведь мне не удалось это сделать, когда я только вошел.
Я физически ощущал, как она приложила руку к этому месту, во всем чувствовался ее изысканный вкус, нравственность, минимализм.
Ее награды были аккуратно вставлены в позолоченные рамки и вывешены, буквально по линеечке. Рабочий стол был убран, только компьютер и дорогой блокнот с ручкой. Несколько растений, создающих жизнь в этом месте и ароматические свечи.
Пока я размышлял о том, как наверно, меня раздражали бы неровно повешенные рамки – женщина, вновь появилась в кабинете и мягко положила на журнальный столик стакан холодной воды.
Сам я сидел в мягком кресле из кожи, мягко проводя по нему рукой, я представлял себе Машу, которая сидела на этом же месте и делилась с этой женщиной информацией о своей жизни, о нас с ней… о нашей семье.
- Выпейте. – снова этот строгий голос.
- Раз уж вы отказались быть моим психологом, позвольте обращаться к вам по имени…
- Хорошо. – немного смягчившись, ответила она и тут же продолжила: - Я впервые в такой ситуации, я не знаю, как правильно поступить, Максим… Рассказав вам о наших сеансах – я нарушаю закон… это конфиденциально…
- Я знаю, только вот, кто же на вас пожалуется? Я? Больше некому… Маши больше нет… И что-то мне подсказывает, что все то, что сейчас происходит – не просто так, ощущение, будто я схожу с ума, поймите… я не верю, что эта депрессия так сильно изменила ее… она столько лет мечтала о ребенке…
- У нее не было депрессии. – перебила меня Вика.
- Что? – даже не успев договорить, я сбился. Я не мог осознать то, что произнесла она… в голове тут же стало все смешиваться, все мысли, догадки… я не понимал, что происходит…
- У Марии не было данного диагноза. Я не поставила его ей… даже близко не было того, что могло указать бы на это… вы не знали?
- Все это время она говорила о том, что у нее послеродовая депрессия и потому – ей нужен психолог… она… она врала мне? Зачем?
- Максим, я сейчас в замешательстве. Я не знаю, что сказать… ощущение, что мы говорим о двух разных людях…
- Расскажите, какой вы ее знали….
- Она была запугана. Постоянно смотрела на телефон, делала вид, что боится сказать лишнего… словно вы будете наказывать ее, если она проболтается о том, что не должна говорить – такой я видела ее в начале нашей терапии. Она говорила про депрессию – но быстро передумала на этом настаивать, когда я несколько раз повторила, что у нее ее нет. Она не настаивала, будто и сама обо всем знала. С каждым разом – она открывалась все больше, рассказывала, что вы не хотели на ней жениться, но она забеременела и вам пришлось. Вы ненавидели ее за это, и она потеряла ребенка на позднем сроке. Вы били ее за каждый пустяк и провинность. После она снова оказалась в положении, но вы не были рады и потому – все время угрожали ей, что, если она ошибется – вы заберете ребенка и она его больше никогда не увидит… она жила в страхе… вы не любили ее и не любили вашу дочь… - она говорила медленно, будто пыталась сопоставить меня с тем человеком, кого представляла, когда слушала Машу, мне казалось, что сейчас и она понимала, что все это было неправдой.
Я сидел перед ней и просто закрывал лицо руками, что она не видела моих слез – мне было больно. Казалось, что, Маша предала меня. Я не понимал: за что? Зачем? Для чего все это? Почему? Чего она хотела добиться всем этим? Я горевал по человеку, который говорил обо мне такое? Я не знал, что чувствую, что думаю – боль, словно пелена закрывала перед мной все на свете.
- Максим, это еще не все…
- Господи… - лишь прошептал в ответ я.
- Последнее время она была странной. Словно витала в облаках, несколько раз забыла у нас Аню или пыталась оставить специально, я не знаю. Я думала о том, что она немного преувеличивает свой рассказ, поскольку специфичного поведения я не наблюдала, хотя она изо всех сил пыталась доказать обратное, но потом… Потом ее, будто подменили. Ей было все равно, что плачет ребенок или на мои рекомендации… она приходила ко мне и молчала, странно улыбаясь… она закрылась от меня и я уже не могла понять, кто сидит перед мной. Она говорила, что попала в хорошее место, где ее лечат и скоро она будет просветленной и сможет воссоединиться с теми, кто также освободился от всего. Я долго убеждала ее в том, что ей становится хуже и она должна найти более серьезного специалиста. Пыталась узнать, кто так изменил ее… поскольку знала – сейчас ей управляет кто-то, куда серьезнее обычного мужа тирана… она, лишь сказала, что у нее появилась семья и теперь она проводит с ними время и они общаются с каким-то…. Зеноном…
- Зенон… - это слово, словно вонзилось мне в спину, заставив подскочить на месте. Мое сердце билось так быстро, что я стал задыхаться. Меня накрывала волна осознания, сложенного пазла.
- Вы его знали? – удивленно поинтересовалась Вика.
- Это человек к которому она ходила на занятия в больницу. Он уволился оттуда в тот же день, когда Маша вышла в окно….
- Боже мой… - удивилась она. Кажется, что мы имеем дело с сектой или чем-то вроде того… это серьезный момент, Максим…
- Вы мне поможете? – не став ждать ни секунды, спросил я.
- Что? В чем?
- Помоги мне, Вика… прошу…. Я не смогу вернуть жену и дочь, но я должен знать, что с ней происходило и о чем она думала, когда открывала то окно… умоляю тебя.
Она долго смотрела на меня, сомневаясь, пока я не дождался от нее ели заметного кивка.
Тогда я даже не подозревал, что нас ждет.