Автор оригинального текста: Jeroen W.P. Wijnendaele
Предварительная версия этой статьи была представлена на семинаре ‘Formative Memories: Accountability – Delegation –Stewardship’ в Тюбингенском университете 7 ноября 2015 года. Автор благодарит Кейт Купер, Конрада Лейзера, Штеффена Патцольда, Себастьяна Шмидт-Хоффнера и анонимных рецензентов журнала Latomus за их обратную связь.
Так называемый "бунт" Гильдона в 397-398 гг. стал первым значительным выступлением вооруженной оппозиции высокопоставленного западно-римского офицера в период правления Гонория (393-423 гг.) [1]. В этой статье мы рассмотрим его карьеру с перспективы изменения отношений между военными и императорской властью. Гильдон не пытался сам узурпировать императорскую власть или поставить императором кого-то другого, что было традиционной парадигмой оппозиции. Вместо этого в данной статье будет показано, что он был скорее первым высокопоставленным полководцем в Западной империи, который попытался увеличить свою политическую власть, бросив вызов командующему армией, то есть недавнему явлению, когда доминирующий генерал представляет из себя закулисную власть [2]. [385 - c.]
В статье будет рассмотрено, как он проводил оппозиционную политику, пытаясь подорвать авторитет magister peditum praesentalis Стилихона, отказавшись от поддержки последнего во время важной военной кампании, тем самым нарочно подвергая себя риску быть втянутым в вооруженный конфликт, но в конце концов пытаясь остаться частью одной легитимной династической системы. Хотя действия Гильдона в конце IV века традиционно интерпретируются в радикальных терминах, будет показано, что контекст его позиции на этом этапе предполагает гораздо более консервативные цели.
1. Ранняя карьера Гильдона
Впервые Гильдон появляется в сохранившихся источниках в последние годы правления Валентиниана I (364-375) [3]. О его ранней жизни можно сказать немногое, кроме того, что он был одним из многочисленных сыновей некоего Нубеля, который был одновременно вождем берберского клана и имперским офицером, praepositus equites armigeri iuniores [4]. Гильдон сражался на стороне императора во время восстания своего брата Фирма, поэтому, когда Феодосий "Старший" высадился в Африке в 373 году, он поручил ему арестовать Винцентия, викария comes Africae Романа, и двух лидеров восстания Беллеса и Фериция [5]. Больше он не засвидетельствован до своего назначения на пост comes Africae в 385 или 386 году [6]. Враждебная пропаганда, особенно высокопарное сочинение De Bello Gildonico, написанное придворным панегиристом Клавдианом, оставила нам весьма запутанную картину карьеры Гильдона. Прежде всего, важно выяснить, какому императору Гильдон обязан своим назначением, чтобы определить его преданность в быстро меняющемся политическом контексте середины 380-ых - начала 390-ых годов. Похоже, что между Гильдоном и Магнусом Максимом существуют определенные связи, причем некоторые ученые считают, что последний мог способствовать назначению Гильдона [7]. Аммиан описывает Гильдона, действующего совместно с неупомянутым в других источниках "Maximus", которого, вероятно, можно идентифицировать, как одноименного узурпатора, поскольку мы знаем, что Максим действительно служил под началом Феодосия "Старшего" во время его африканской кампании [8]. Кроме того, примечательно, что первыми отрядами, дезертировавшими из войска Грациана в Лютеции в 383 году [386 - c.], была его берберская конница, что говорит о том, что имя Максима спустя несколько лет все еще что-то значило у берберов [9]. Что еще более важно, несколько надписей свидетельствуют о том, что Максим был признан императором в Африке [10]. Далее, один из папирусов указывает на то, что во время предстоящей кампании Феодосия против Максима восточная римская армия была готова высадиться в Египте для ведение боевых действий в Африке [11]. Наконец, панегирист Пакат утверждает, что Максим "осушил Африку" во время своего правления [12].
Однако все это не доказывает, что Гильдон был назначен Максимом. Например, то, что Максим был признан императором в Африке во время пребывания Гильдона в должности comes Africae, само по себе мало что доказывает, поскольку сам Феодосий признал Максима своим законным соправителем в 384-387 гг. [13]. Что касается замечания Паката, то оно вполне может относиться к поборам, которые Максим имел право назначить в рамках первоначального мира 384-387 гг., когда он еще был признан законным императором. Поскольку свидетельства о каком-либо союзе между Максимом и Гильдоном неправдоподобны, наиболее разумным выводом, учитывая, что Африка принадлежала италийскому префекту, является то, что именно Валентиниан II первоначально назначил Гильдона comes Africae, возможно, после консультации с Феодосием. Не стоит забывать, что Феодосий вместе со своим отцом участвовал в кампании против Фирма и, вероятно, встречался с Гильдоном в это время. Если не считать всего остального, то его репутация в это время, когда он решил выступить на стороне империи против своих братьев, несомненно, формировала мнение Феодосия о нем, как о человеке, для которого внешнее проявление лояльности было приоритетом.
Есть и более правдивые свидетельства поведения Гильдона во время узурпации Евгения. Хотя Клавдиан умалчивает о его деятельности во время узурпации Максима, он осуждает его как предателя за то, что тот не пришел на помощь Феодосию во время гражданской войны с вторым узурпатором на Западе [14]. Однако даже Клавдиан вынужден признать, что Гильдон не был открыто нелоялен по отношению к Феодосию. Более того, другие свидетельства говорят о том, что Гильдон действительно сохранил верность Феодосию во время восстания Евгения. Например, хотя Африка традиционно принадлежала италийской префектуре [387 - c.], тексты правовых кодексов указывают на то, что во время правления Евгения она получала приказы от константинопольских администраторов [15]. Более того, о сохранении лояльности говорит тот факт, что Феодосий женил Небридия, племянника своей первой жены Элии Флациллы, на дочери Гильдона Сальвине [16]. Иероним даже сообщает, что этот брак был призван гарантировать лояльность Африки восточному императору [17]. Это также не было необычным маневром Феодосия, который постоянно стремился привязать своих старших генералов к своему дому через брачные союзы [18]. Для Гильдона, однако, это означало, что его семья внезапно стала частью императорской династии. Кроме того, не позднее 393 года Гильдон получил должность magister utriusque militiae per Africam [19]. Поскольку он единственный человек, когда-либо занимавший эту должность, вполне вероятно, что она была создана специально для того, чтобы побудить его сохранить лояльность Востоку во время конфликта с Евгением [20].
Несколько деталей помогают прояснить положение Гильдона во время узурпаций Магнуса Максима и Евгения. Было высказано предположение, что Гильдон был причастен к победе на Сицилии, о которой упоминает Амвросий, перечисляя поражения Максима [21]. Однако тот факт, что Феодосий отправил голову Максима на всеобщее обозрение в Карфаген после его казни, говорит о том, что он считал необходимым [388 - c.] напомнить африканским провинциям о том, кому они принадлежат [22]. Фактически, предположение о том, что Гильдон не направлял прямую военную поддержку в "династический лагерь" во время гражданской войны с Максимом, помогает нам понять, почему Евгений оставил его одного в Африке. Гильдон не признавал его как Августа и обращался за приказами в Константинополь, но на этом его противодействие не закончилось. Ключевым моментом является то, что африканские зерновые флоты, направлявшиеся в Рим, никогда не прерывались во время обеих узурпаций; следовательно, Максим и Евгений были готовы терпеть пассивную враждебность Гильдона, сосредоточив свои усилия на более непосредственной угрозе, исходящей от Феодосия. Но каковы были реальные возможности Гильдона? В современной науке редко рассматривается вопрос о том, какие военные стратегии были доступны высокопоставленному командиру в Африке, который должен был выбрать восточную сторону в гражданской войне с Западом.
Положение Африки во время узурпации Юлиана (360-361 гг.) представляет собой интересный прецедент. Восточный император Констанций II отправил в Африку своего нотария Гауденция, и тот сумел сохранить ее лояльность Востоку [23]. Comes Africae Креций (прим. - подробнее чит. PLRE I, Cretio, p. 231) затем собрал свои лучшие отряды, поддержанные мавретанскими (т.е. берберскими) стрелками, и использовал их для защиты от вторжения с запада. Аммиан высоко оценивает действия Креция, поскольку, пока был жив Констанций, Юлиан не смог овладеть Африкой, хотя в Сицилии находились ударные силы, готовые переправиться туда, если бы представилась такая возможность [24]. Победа, одержанная в Сицилии в 388 году, могла быть достигнута либо флотом Валентиниана II, либо армией, отправленной из Египта, в то время как Гильдо, вероятно, придерживался той же оборонительной стратегии, что и Креций ранее [25]. Такая пассивная стратегия, которую Констанций II счел достаточной в 360 году, могла также удовлетворить Феодосия I [26]. Наиболее важным моментом на данный момент является то, что после победы Феодосия в 394 году Гильдон был оставлен в покое как самим Феодосием, так и Гонорием. Это подтверждает их уверенность в верности Гильдона Феодосиевой династии, по крайней мере до момента начала восстания [27]. [389 - c.]
2. Положение Гильдона при воцарении Гонория
Когда 17 января 395 года умер Феодосий I, западный magister peditum praesentalis Стилихон публично заявил о своем регентстве над обоими его сыновьями Аркадием и Гонорием [28]. Однако с этим заявлением возникло несколько проблем. С юридической точки зрения не существовало такого понятия, как регент законно коронованного Августа [29]. Однако Гонорий был ребенком, которому было не более 10 лет, и он явно не мог самостоятельно управлять Западом. Аркадию же, напротив, было уже 17 или 18 лет, и он был достаточно взрослым, чтобы начать править самостоятельно. Самое главное, что правительство и советники Аркадия решительно отвергали притязания Стилихона и явно не хотели, чтобы его влияние распространялось на восток.
В 395 и 397 годах Стилихон организовал кампании, якобы направленные на подавление мятежной готской армии Алариха в Греции, и в обоих случаях Константинополь опасался, что это лишь предлог для того, чтобы Стилихон отправился со своими войсками на Восток и захватил власть в столице [30]. Однако в это смутное время Гильдон решил отказаться от верности Западу. Поэтому не позднее начала 398 года Стилихон счел необходимым отправить экспедицию против Гильдона, после того как сенат объявил его hostis publicus. Позже его придворный панегирист Клавдиан также написал De Bello Gildonico, в котором отразил образ Гильдона в самых плохом свете. Почему же Гильдон отказался подчиняться Западу и в чем заключалась суть его действий? И древние источники, и современная наука расходятся во мнениях по этому вопросу. Поэтому, прежде чем выдвигать новую интерпретацию поведения Гильдона, важно проанализировать предыдущие.
Во-первых, необходимо установить правильную хронологию событий. Как отмечает Барнс, единственные надежные даты конфликта Гильдона с западным императорским правительством относятся к началу 398 года, когда кризис уже был разрешен [31]. Следует подчеркнуть, что в 395 и 396 годах в Африке не было никаких признаков беспорядков [32]. Орозий дает два возможных объяснения восстанию Гильдона:
Между тем комит Гильдон, который в начале их правления командовал в Африке, как только узнал, что скончался Феодосии, либо, как передают одни, движимый некой ревностью, задумал присоединить Африку к восточным областям Империи, либо, по другой версии, полагая, что на детей будет мало надежды – особенно если учесть, что за исключением детей Феодосия едва ли кто-то прежде, оставленный малолетним у власти, достигал зрелости, они же оказались чуть ли не единственными, кого за заслуги отца и за собственную их веру, разделенных и осиротевших, возвеличила опека Христа, – решил Африку, вырванную из единства Империи, присвоить себе, движимый более языческой прихотью, нежели воодушевленный стяжательством власти.
Павел Орозий, История против язычников, V, 36: 2-3. // пер. В. М. Тюленева, СПб: Издательство Олега Абышко. 2004. Источник: https://www.vostlit.info/Texts/rus14/Orozij_2/frametext7.htm
Английский перевод отрывка, указанный в оригинальном тексте:
Meanwhile the comes Gildo, who had been the governor of Africa at the beginning of the two’s reign, as soon as he learnt of Theodosius’s death, either motivated by envy, as some say, tried to join Africa to the eastern part of the empire, or, as another opinion has it, believing that there was little prospect to be had in the rule of two young boys, above all, because, except from these two, no boy who had previously been left with supreme power had had an easy journey to maturity and adulthood. [33]
[390 - c.]
Орозий писал примерно через двадцать лет после этих событий и имел доступ к хорошим источникам, таким как (прим. - Аврелий) Августин, который жил в регионе во время падения Гильдона [34]. Он придает равное значение обоим трактовкам и, похоже, не может точно определиться, что именно побудило Гильдона к восстанию [35]. Несколько более поздних авторов, писавших из Константинополя, таких как Марцеллин и Иордан, просто пересказывают рассказ Орозия [36]. Более того, Зосима, который, вероятно, кратко излагал современную Евнапию историю, лишь вскользь упоминает об отступничестве Гильдона, не пытаясь объяснить его мотивы, кроме как сказать, что его склонил на свою сторону восточный чиновник Евтропий [37]. Хотя Клавдиан оставил пространный рассказ о восстании, он, что удивительно, кратко описывает причины, по которым Гильдон отказался от верности западному двору. [391 - c.] Возможно, это было связано с тем, что такая дискуссия выставила бы его покровителя Стилихона не в лучшем свете [38]. Как бы то ни было, Клавдиан прибегает к различным обвинениям в адрес Гильдона: он был тираном, разбойником и варваром. Он даже заходит так далеко, что называет его "третьим узурпатором" после Магнуса Максима и Евгения [39]. Вначале он рассказывает о захвате Гильдоном Африки при поддержке местных племен, и только два года спустя, после падения Евтропия, он признает, что Гильдон действительно получил официальное восточное признание своих действий [40].
Единственное, с чем согласны Клавдиан, Орозий и Зосима - это то, что Гильдо передал африканские провинции под управление Аркадия. Именно в этом и заключался первоначальный "бунт" Гильдона. Таким образом, не позднее 397-398 гг. произошло нечто, что убедило Гильдо объявить, что африканские провинции теперь принадлежат востоку, в результате чего правительство Гонория объявило его врагом государства. Почему же он так поступил? Мы рассмотрим две традиционные интерпретации, а затем предложим третью точку зрения.
3. Африканский аспект
Большинство исследователей при упоминании Гильдона подчеркивают его наследие, описывая его как "мавританского вождя", "африканского принца" или даже "истинного наследника Югурты" [41]. Некоторые рассматривают его восстание как движение к африканской автономии, если не к прямой независимости [42]. Некоторые даже заходят так далеко [392 - c.], что называют его узурпатором [43], хотя нет никаких доказательств того, что он когда-либо пытался стать императором, и такая трактовка, похоже, является результатом упрощенного принятия использования Клавдианом ярлыка tyrannus для него [44]. В качестве альтернативы иногда утверждается, что Гильдон был не просто националистом, но и "революционером" или "аграрным реформатором", действовавшим в сговоре с сельскими массами, чтобы изгнать традиционную римскую аристократию с африканских земель [45]. Действительно, Клавдиан изображает, как Гильдон выселяет римлян с их земель, и обвиняет его в том, что он украл их для своих целей [46]. Однако это простое обвинение, которое не стоит воспринимать всерьез [47]. Наконец, третьей предполагаемой опорой националистического африканского проекта Гильдона, помимо племен mauri и бедного крестьянства, является его предполагаемый союз с африканской раскольнической группой, донатистами [48]. Однако Модеран показал, что единственные реальные связи между Гильдоном и донатистами были между ним и одним донатистским епископом, Оптатом, и они были вполне объяснимы в сложившихся обстоятельствах [49]. Модеран и Блэкхёрст тщательно деконструировали "африканский" образ Гильдона. Опираясь на богатый литературный канон, Клавдиан ссылался на аналогии с предыдущими войнами, которые Рим вел в этом регионе [50]. [393 - c.]
Более того, он продвинул этнографические стереотипы о mauri гораздо дальше, чем любой автор до него, и намеренно связывает африканское происхождение Гильдона с "варварством" и "тиранией" [51]. Однако эти ярлыки мало соответствуют положению Гильдона. Безусловно, Гильдон, который был вождем берберского клана, мог задействовать дополнительные резервы людских ресурсов. Однако ни один ничто из этого в полной мере не объясняет причину восстания [52].
Даже если Клавдиан намеренно скрывает римский элемент в портрете Гильдона, Гильдона и Стилихона объединяет их этническое наследие, которое стало ярлыком для враждебной пропаганды только после их падения. В течение своей жизни и карьеры оба, безусловно, идентифицировали себя как римляне [53]. Нубель и его сыновья сделали карьеру в императорской армии, одаривали церкви и с гордостью демонстрировали свой Romanitas в надписях [54]. Окончательное доказательство того, что "берберское наследие" Гильдона, вероятно, было преувеличено, можно найти в описании последних часов его жизни: после поражения у реки Ардалио он не думал бежать к племенам Mauri, а попытался уплыть на восток на лодке [55]. Но если восстание Гильдона не было какой-то формой прото-националистического восстания, то что же это было?