Долго он плыл, дней промелькнуло без счёта, Ветер поднялся и море пустилося в пляс, То Посейдона дремавшего вдруг потревожило что-то, И бородой тот своею длинной затряс! Были давно с Одиссеем долгие тёрки, В море своем утопить - не закрытый гештальт. И вот теперь Посейдон в исступленном восторге - Шанс получил закатать оппонента в асфальт. Тучи сгустились и цветом чернее опала, Волны числом миллион, поднялись до высот. У Одиссея злосчастного сердце упало, И ослабевшей рукою уж еле держался за плот. Прицелил бог моря свой грозный тяжёлый трезубец, Мощно ударил раскат в утлый маленький чёлн. Захохотал над проделкою словно безумец, А Одиссей бултыхался средь яростных волн... Продолжение следует...
Долго он плыл, дней промелькнуло без счёта,
Ветер поднялся и море пустилося в пляс,
То Посейдона дремавшего вдруг потревожило что-то,
И бородой тот своею длинной затряс!
Были давно с Одиссеем долгие тёрки,
В море своем утопить - не закрытый гештальт.
И вот теперь Посейдон в исступленном восторге -
Шанс получил закатать оппонента в асфальт.
Тучи сгустились и цветом чернее опала,
Волны числом миллион, поднялись до высот.
У Одиссея злосчастного сердце упало,
И ослабевшей рукою уж еле держался за плот.
Прицелил бог моря свой грозный тяжёлый трезубец,
Мощно ударил раскат в утлый маленький чёлн.
Захохотал над проделкою словно безумец,
А Одиссей бултыхался средь яростных волн...
Продолжение следует...