1. Чтобы добраться до определения поэзии, то есть установить точно её пределы, внутри которых она существует и которых время от времени касается, будем двигаться от самого общего к частному и специфически-поэтическому.
2. Несомненно, что всякое отношение человека к самому себе, миру в целом или какой-то вещи, процессе, отношении в мире, есть то или иное отношение Я и не-Я, или субъекта и объекта.
3. Уже внутри отношения субъекта и объекта мы можем выделять разные типы этого отношения.
(1) Отношение предельного субъекта к предельному объекту даст основание для философа и его философии.
(2) Отношение частного субъекта к частному объекту даст основание для бытия и мышления обычного человека.
(3) Отношение предельного субъекта к частному объекту даст основание для субъективиста и волюнтариста к построению того или иного вида субъективизма и того или иного вида волюнтаризма.
(4) Отношение частного субъекта к предельному объекту даст основание для объективиста к построению того или иного вида объективизма. Именно в этом отношении функционирует так называемая наука, которая имея своим объектом природу (естественные науки), общество (общественные науки) или отдельного человека в природе и обществе, старается выскоблить субъекта из отношения и представить свой объект «максимально объективно». Даже термин для этого процесса и его результата придуман вполне отстранённый: «описание». Не наше представление предмета и наше отношение к нему, а только описание: справа такие детали, слева этакие, текущая температура такая-то и т п.
Важно понять, что в случае не обычного эмпирического отношения частного субъекта к предельному объекту, а отношения, в котором реализуется наука, познавательное или практическое напряжение сил субъекта сами по себе могут быть предельными, и частный субъект здесь лишь потому, что его включение в отношение в конце концов стушёвывается и само отношение предстаёт как выражение, или описание, объекта.
4. И вот теперь среди этих четырёх типов отношения субъекта и объекта нам надо выбрать наиболее подходящее для искусства.
Разумеется, это будет второй тип: частный субъект относится к частному объекту. Такое отношение не только даст основание для бытия и мышления обычного человека, но и основание к пониманию обычным человеком произведений искусства, созданных именно на этом типе отношения субъекта и объекта.
Чем же отличается произведение искусства от бытия и мышления простого человека? А чем-то предметы искусства должны отличаться от жизни обычного человека, иначе эту жизнь нельзя было бы отличить от искусства, и было бы непонятно: то ли жизнь обычного человека есть непрерывно создаваемое произведение искусства, то ли произведение искусства ничем не отличается от обычных предметов — обычная крашеная стена не отличается от стены, на которой написана фреска.
Произведение искусства характерно тем, что частный субъект и частный объект, ограниченные каждый своей частностью, внутри частностей достигают и касаются своих пределов. И потому всякое произведение искусства выразительно.
5. По Г. В. Ф. Хегелю, произведение искусства есть идея, данная в чувственной форме. Это хорошее определение художественного произведения. Попробуем его согласовать с тем, что только что сказано о произведении искусства нами.
(1) То что чувственная форма, или форма, воспринимаемая чувствами, именно частная, должно быть для нас несомненным. Любой канал чувственного восприятия, а в искусстве их только два, зрение и слух, неизбежно ограничен и потому может быть назван частным. Этой частной субъектностью пользуется как художник при создании произведения искусства, так и восприемник произведения искусства — зритель или слушатель.
(2) Но и объект, воспроизводимый в искусстве именно для этих чувств человека, должен быть ограниченным. Не важно, что это, — лесной или городской пейзаж, животные и растения, люди и их отношения и т. п., — предмет искусства не расплывается в необъятную для органов восприятия бесконечность, этот предмет так или иначе ограничен. Так что идея, облекаемая в чувственные формы, не может быть всеобщей абстрактной идеей, например, идеей космоса или идеей мира вообще.
6. Итак, художественное произведение есть предельно данный частный субъект в отношении с предельно данным частным объектом.
А какова специфика в этом отношении у литературы? Литература для своего осуществления пользуется речью, а речь специфична тем, что кодирует вещи, процессы, отношения в материи совершенно далёкой от самих вещей, процессов и отношений: артикулированными звуками и письменными знаками. И хотя литература предполагает пользование литерами, то есть буквами, в историческом становлении и существовании литературы она представала долгое время как устное речевое творчество. И лишь с появлением письменности слово звучащее осознало не только то, что оно — отдельное слово в речи, но и то, что оно может и должно состоять из букв или каких других знаков, имеющих также и графическое представление, а не только звучащее.
Литература — это художественное произведение, данное в материи речи. И отличает литературу от обыденной речи, устной и письменной, то, что в материале речи частный субъект и частный объект, ограниченные каждый своей частностью, внутри частностей достигают и касаются своих пределов. Иными словами, литература — это предельно выразительная речь частного субъекта о частном объекте. Тем только и отличается литература от речи обыденной.
7. Внутри себя литература делима на речь ритмическую — поэзию, и речь аритмическую — прозу.
Если речь не воспроизводит в своём звучании и написании некий ритм, эта речь прозаична.
Если речь воспроизводит в своём звучании и написании некий ритм, эта речь поэтична.
Если ритмическая речь дополняется рифмой, ритмическая речь обретает некое тождество с самой собой. В этом закруглении на саму себя рифмованная поэзия обретает сходство как с симметричным орнаментом, так и с групповым танцем, отчётливо представляющими симметричные фигуры.
8. Не следует, наконец, забывать, что слово — носитель смысла. И наличие ритма и рифмы, даже частных, ещё не создаёт поэзии. Для поэзии важно в этих прекрасных и отчётливо художественно созданных формах ритма и рифмы речи дать некий смысл предмета, представленного в поэтическом произведении. Только потому, что этот смысл слышится и читается, стихотворное произведение может быть одобрено и как ритмическое, и как рифмическое. Если этого смысла и этого предмета нет, остаётся лишь соотношение звучащих частей, подчинённых ритму и рифме, это не совсем уж бессмысленно, но относится к ведомству чистой музыки, материя и предмет которой гармония и мелодия, а не слово звучащее и написанное.
9. Предельно выразительный частный субъект вкупе с предельно выраженным частным объектом, данные в материи речи ритмической и рифмической не позволят промахнуться или обознаться в выборе достойных сокровищницы культуры поэтических творений.
Для этого достаточно задать вопрос себе самому, читателю: во имя какой идеи всё это так длинно или так кратко написано?
Или задать вопрос автору: ты что сказать-то хотел?
2024.12.01.