(«На углу, у Патриарших», 1995, детектив, криминал. 3 серия «Невидимый дирижёр»)
Серия шла уже целых полторы минута, а труп, который «возможно криминал» так и не появлялся. И даже пистолетом никто размахивать не пытался. На экране лишь какая-то престарелая чета изображала семейную идиллию, привычно пробуя на прочность границы вранья. Совещание или преферанс? Ты меня ждёшь, или я обойдусь? Кто кого больше любит: собака палку, или наоборот. Йес-тудей, или ещё рано?
Такие вопросики бурили квартирное пространство, а дежурные улыбочки тупили буровые свёрла. Я было подумал, что ошибся адресом, но тут же раздался звук выстрела. «По адресу» - подумал я, и действие действительно начало закручиваться в нужном направлении.
Глава семьи в выстрелах разбирался, хоть и был, главным образом, по морской части. Он моментально переключился с жены на более важную тему, связанную с выстрелом, хотя жена и объявила о наличии у мужа слуховых галлюцинаций. Жена, конечно, культурно сказала, что, мол, тебе послышалось, но муж уже мысленно был там, где ему не послышалось, и теперь туда же двигалось и его тело. Это место было недалеко, буквально в соседней квартире. Константин – так звали деда, услышавшего выстрел.
А в соседней квартире проживал его друг – Жорка, с которым они водили дружбу ещё с детства. Дверь в квартиру друга была заперта, и пришлось вызывать милицию. На вызов, естественно, примчалась опергруппа из легендарного 108-го отделения милиции города Москвы. На этот раз обошлось без присутствия подполковника Белякова, ибо в этот раз был только звук выстрела, но никак не ограбление богатой вдовы.
Командовал опергруппой майор Никольский. Они с Мишей вытащили по пистолету, а любопытных соседей разогнали по квартирам. Миша одной левой вскрыл входной замок, и оперА, целясь в разные направления, ввалились в подозрительную квартиру. Однако в квартире не было ни души, а было лишь бездыханное тело.
Тело сидело в кресле, а рядом валялся пистолет. Опытные оперА сразу просекли весь расклад, а эксперт-криминалист только подтвердил просечённое операми. Эксперт начал тут же сообщать Никольскому о том, что тому, мол, несказанно повезло, ибо это точно сделал сам хозяин квартиры, а значит, у Никольского не будет страшного висяка, которого сыщикам принято бояться.
Такие поздравительные интонации сильно задели деда-Константина, и тот обласкал Никольского нехорошими словами. Старый морской волк был сильно эмоционален, он буквально орал на Никольского и махал руками. Никольский хоть и привык к разным выходкам разной публики, но от такого эмоционального дедовского шквала опешил, и даже слегка приоткрыл рот.
Дед же не унимался, и требовал пересажать всех, кто причастен к доведению его друга-Жорки до такого состояния. Никольский же не разбежался вот так с сходу прыгать в мутный омут такого гиблого расследования, и для начала решил хотя бы узнать, что вообще из себя представлял, отошедший по собственной воле в мир иной, бедолага-Жорка.
Раз уж Константин так рьяно взялся добиваться от Никольского установления истины, то сыщик решил как следует потрясти насчёт вытрясения информации самого Константина. И деду пришлось колоться, выкладывать всё, даже то, что тот выкладывать не хотел. Жоркин друг, например, хотел умолчать о наличии у Жорки какой-то мутной новой подруги, но Никольский показал ему стопку фотографий, которую он нашёл рядом с телом. На фотографиях была запечатлена пылкая страсть между Жоркой и какой-то подозрительно красивой дамой, коих во всей ближайшей округе можно пересчитать по пальцам одной руки.
Константин нехотя рассказал о Ларисе, с которой его друг познакомился буквально вот-вот накануне. Также Никольский выяснил, что Жоркой почивший был только для своего друга детства, а для всех остальных он был Георгием Шадриным – большим человеком, который работал в правительстве, и выдавал лицензии на вывоз из страны природных богатств. От таких открытий майор Никольский пригорюнился, ибо понял, что дело начинает для него попахивать керосином.
На следующий день Никольский с утра пораньше был уже у своего начальства, где пытался доказать Белякову важность расследования доведения до самоубийства Георгия Шадрина, большого человека из правительства. В кабинете присутствовал и ещё один мутный тип, из бывших сотрудников легендарного 108-го.
Тип тоже настаивал на проведении расследования, ибо Шадрин был его начальником, после самоубийства которого поднялась «нездоровая волна», и все денежки поплыли куда-то мимо. Беляков поинтересовался о количестве начавших уплывать «куда-то нитуда» денежек, а услышав ответик, схватил тихенький ужастик. Помимо ужастика, Беляков поймал ещё и тишину, в которой чувствовался уже знакомый запах керосина.
Мутный бывший сотрудник требовал хотя бы узнать, куда ведут концы. Никольский же был готов ринуться в сыскной бой, и только Беляков был против лезть в это дело.
В итоге сошлись на том, что Никольский будет расследовать это дело в свободное от основных дел время. Напоследок Никольский заполучил от своего бывшего коллеги газету, в которой какой-то журналист написал статью о Шадрине под заголовком «Самодур из правительства». По словам бывшего мутного коллеги, информация в статье – деза, а факты вывернуты.
Однако нужно уже предъявлять зрителю Наташу, ибо как-то негоже так подолгу её не показывать. Маршруты Наташиных продвижений по Москве Никольскому были хорошо знакомы, на одном из таких маршрутов Никольский её и выловил.
Выловленная Наташа объявила Никольскому, что собирается его ещё немного помучить своим отсутствием, но в итоге в этот же день оказалась снова в квартире Никольского. Майор попытался рассказать ей о своём необычном деле, но Наташе такая скукотень была совершенно до лампочки. Разбирайся, мол, со своими делами сам, собственно, кто из нас двоих сыщик-то? Также Наташа дала понять, что любая очередная дурость Никольского будет покарана. Это она намекала на прошлый эпизод, когда Никольский выставил её неправой, и она от него ушла.
Таким образом, Никольский вновь почувствовал себя на коне: Наташа снова с ним, и у него есть пахнущее керосином дело, в котором фигурируют баснословные суммы и большие люди из правительства. У Никольского за спиной выросли крылья, и он на них начал летать, но в свободное от основной работы время. Первым делом он прилетел к той Ларисе, которая была якобы женщиной Шадрина. Лариса та оказалась вовсе не женщиной Шадрина, а женой дипломата. Лариса была на крючке у мафии.
По мафиозному заданию она вынуждена была Шадрина охмурить, соблазнить, и притащить его на квартиру к некой Майе, для интимных фотоссесий. Однако в ходе сессий Лариса и в самом деле влюбилась в Шадрина, а тот влюбился, соответственно, в Ларису. Рассказать Шадрину о себе правду у Ларисы не повернулся язык, зато мафия была лишена таких сантиментов. Шадрина начали шантажировать, и дело закончилось тем, что Шадрин наложил на себя руки.
После парочки сцен, изображающих драматический ужас, а также искреннего желания наступления скорейшего конца света, Лариса взялась-таки помогать Никольскому. На мафиозный крючок Лариса попалась из-за собственной глупости и жадности, да и рассказать Шадрину правду она как-то бы и могла. Одним словом, Лариса была той ещё недалёкой кисой и роковой красавицей в одном исполнении. «Ищите женщину» – это про таких Ларис.
Никольский же, собственно, её и нашёл. Затем он её завербовал, и они вместе рванули на абордаж воевать с мафией, и мстить мафии. Никольский – воевать по долгу службы и внутренним убеждениям, Лариса – мстить из-за унижения, на которые она сама, в сущности, и напросилась.
Однако, до начала прямых боестолкновений, в руки к Никольскому по собственной инициативе приплыл тот карась-журналист, который накропал в газету статью о «самодуре из правительства» Шадрине. Надо сказать, что Шадрин всё-таки честно исполнял свои чиновничьи обязанности, поэтому мафия и била копытом по его душу.
Шадрину только следовало поработать над своим моральным обликом, ибо Лариса была всё-таки чужой женой, а таскать чужих жён по мутным притонам – плюсов в карму как-то не особо добавляет, особенно это касается «большого человека из правительства». И всё-таки журналист приплыл в квартиру к Никольскому не сам, его привела туда легендарная уже соседка Никольского – симпатяжка и журналистка Яна.
Журналист пронюхал о том, что «дело Шадрина» теперь ведёт Никольский. Журналисту требовалось репутацию покойного Шадрина окончательно уже добить, и он, с помощью Яны, надеялся заполучить от майора всяческие милицейские тайны следствия. Однако Никольский был на светлой стороне силы, а ещё майор смекнул, что журналиста нужно колоть на предмет «заказчика музыки», того самого «тайного дирижёра», который упоминается в названии этой серии.
Лучим кольщиком журналиста Никольский назначил старого морского волка Константина, к нему-то он журналиста и направил. Глупый же журналист подвоха не просёк, и радостной поросячьей рысью посеменил к деду Константину глушить с ним горькую и якобы добивать Жоркину репутацию.
На вопрос Наташи «куда идёшь ты на ночь глядя»? Никольский правдиво ответил, что идёт на свидание с красивой дамой. Наташа, естественно, сочла это за шутку, но осадочек у неё остался. На мафиозной квартире-притоне Никольский разыграл перед потрёпанной жизнью мочалкой Майей сценку, в которой он прикинулся важным гусем – кем-то там главным по борьбе с коррупцией.
Лариса профессионально подыгрывала майору, и вместе они обдурили-таки мафиозный отел по цеплянию чиновников на крючок разврата. Это была разведка боем, и дело закончилось тем, что Никольский пообещал приди ещё раз, чтобы уже наверняка угодить в неглиже под мафиозные кинокамеры.
В следующий раз Никольский, кроме Ларисы, прихватил с собой ещё и Мишу, который прихватил с собой свой любимый пистолет.
Все вместе они намеревались этот притон брать. С поличным, с потрохами, в общем, со всем, с чем положено. Однако притонщики вызвали мафиозное подкрепление. Завязалась заваруха, в ходе которой Миша был легко ранен. Благо прилетел майор Котов со своими архаровцами, и мафиозных боевиков быстренько покрутили.
Однако вся эта операция по внедрению оказалась напрасной, так как работа мафии была юридически безупречной. А вот Никольский оказался очень даже успешно мафией подставлен. Не помогло даже то, что старый морской волк Константин таки добился от пьяненького журналиста оглашения имени заказчика статьи. Заказчиком оказался старый знакомый Никольского – Тарасов, он же и стоял за всем, являясь тем самым «тайным дирижёром».
И Лариса, и притон, и Шадрин, и нападение боевиков на Никольского – всё это было делом рук Тарасова. А улик снова против него не было, ибо запуганные показаний не давали, и вообще, как выразилась Лариса: «образовалась стена, которую не пробить».
Теперь Тарасов взялся «воспитывать» Никольского. Он ему даже назначил встречу, чтобы, дескать, поговорить по душам. Перед встречей Тарасов, используя своё влияние на генерала Колесникова, понизил Никольского в должности, и вообще, генеральским ртом жутко его отчитал. Никольский, конечно, стойко держался, и даже генералу открыто хамил, но у Колесникова не было указаний гнать майора со службы: Никольского нужно было только приструнить.
Тарасов рассчитывал всё-таки переманить бывшего друга на свою тёмную строну, поэтому так с ним цацкался. На их встрече Тарасов так прямо и заявил, мол, если бы ему попался бы кто другой, то лежал бы сейчас этот кто-то другой «под веночками от скорбящих сослуживцев и друзей». На что Никольский согласился с суровостью Тарасовских методов, но в тоже время открытым текстом объявил Тарасову, что рано или поздно его всё равно прищучит. Тарасов же разочек обозвал Никольского не совсем умным человеком, а в воздухе повис намёк на продолжение этого захватывающего противостояния.
Во время встречи Тарасова и Никольского, у Наташи и Ларисы образовалась своя встреча. Лариса чего-то вдруг решила заявиться без приглашения в квартиру к Никольскому, но там была только Наташа. Первоначально Лариса хотела поблагодарить Никольского за участие в её отмщении, хоть с отмщением так ничего и не вышло. И итоге же Лариса съехала с благодарственной темы, и правдиво рассказала Наташе о том, как они вместе с Никольским чудно проводили время на прошлом их свидании.
Надо сказать, что Наташа порой была не такой уж по пояс деревянной, и в этот раз она отпарировала тем, что её парень, мол, сообщал ей о своих намерениях посетить некое злачное место, прихватив туда прирученную накануне миловидную даму. Дама та точь-в-точь подходила под описание Ларисиной внешности, поэтому, мол, обломайтесь, гражданка, я обо всё уже давно знаю.
У Ларисы явно просвечивали в поведении эмоциональные качели, и вообще намечался капитальный сдвиг по фазе, ибо она тут же принялась извиняться, оправдываться и клясться, что ничего, мол, у них с её Никольским не было, и что тот вообще не мужик, а золото. И что Наташе просто дико повезло иметь рядом такого рыцаря.
Сдвиг Ларисиной фазы подтвердился ещё и тем, что она сообщила Наташе о своём намерении «бросить любящего её мужа-дипломата, и свалить в Саратов». Наташа пожелала ей удачи в Саратове, и бывшая жена дипломата поспешила удалиться, наверное, прямиком в Саратов, где, по ходу, только её и не хватало. Однако, выйдя из подъезда и отойдя поодаль, Лариса ещё долго наблюдала за двориком, в котором жил Никольский. Пока наконец-то не объявился тот, кото она ждала.
Никольский радостно вышагивал, не замечая никакой Ларисы, ведь дома его ждала та, которая и являлась, собственно, причиной такого весёлого вышагивания. Лариса не рискнула подойти к Никольскому, в её глазах стояли слёзы, а её плечи были согнуты под грузом зависти, которая вдруг как-то по-особому грузно на неё навалилась. Занавес.
Продолжение следует здесь:
В статье использованы кадры из телесериала «На углу, у Патриарших» 1995, а также «Малыш и Карлсон» 1968, «Особенности национальной рыбалки» 1998, «Иван Васильевич меняет профессию» 1973, «Бриллиантовая рука» 1968, «Приключения капитана Врунгеля» 1976-1979. Также оформлять статью мне помогали: Леонид Филатов и Дианочка Шурыгина.