Это просто эпизод, но он мне как-то сильно отозвался и потому запомнился. Когда Долли едет из дома Левина к Анне и Вронскому в Воздвиженское, они останавливаются в поле спросить у крестьян дорогу. И вот оно:
Кучер остановил четверню и оглянулся направо, на ржаное поле, на котором у телеги сидели мужики. Конторщик хотел было соскочить, но потом раздумал и повелительно крикнул на мужика, маня его к себе. Ветерок, который был на езде, затих, когда остановились; слепни облепили сердито отбивавшихся от них потных лошадей. Металлический, доносившийся от телеги, звон отбоя по косе затих. Один из мужиков поднялся и пошел к коляске.
– Ишь, рассохся! – сердито крикнул конторщик на медленно ступавшего по колчам ненаезженной сухой дороги босыми ногами мужика. – Иди, что ль!
Курчавый старик, повязанный по волосам лычком, с темною от пота горбатою спиной, ускорив шаг, подошел к коляске и взялся загорелою рукой за крыло коляски.
– Воздвиженское, на барский двор? к графу? – повторил он. – Вот только изволок выедешь. Налево поверток. Прямо по пришпекту, так и воткнешься. Да вам кого? Самого?
Ух ты ж ежик! Это так можно было тогда? Остановиться, гаркнуть на человека, старика, приказать ему подойти? И кто приказывает – не власть имеющий, не барин, так, мимо проезжающий конторщик, такой же наемный работник по сути, как и этот мужик.
И что делает мужик? Покорно встает, идет и, не видя в этом всем ничего такого, делает то, что от него требуют. Ему даже в голову не приходит, что можно не вставать и не бежать исполнять пожелания всякого мимокрокодила с барскими замашками. Да, в коляске сидит Долли, видно, что барыня, ну и что? Не стали ли все равными после отмены крепостного права?
Нет, еще не стали. На бумаге да, а в головах, по сути – нет. Надолго еще останется у русских крестьян привычка к покорности, навык гнуть спину перед каждым, кто орет и командует. И детям своим они передадут это, а те – внукам. Как и те, другие, передадут своим потомкам презрение к крестьянам, привычку считать их рабами, покрикивать на них и командовать. И очень долго придется это выковыривать из головы, много-много лет понадобится, чтобы однажды работающий в поле мужик ответил бы на такой вот хамский окрик:
- Тебе надо, ты и подойди.