Пойдем, друг, полюбуемся морем. Слышишь, как шумит соленая вода? А песок — точно звёздное небо: крупицы так и блещут на солнце. Накатывающие волны не навевают тебе мысли о Грине?
А ведь если судьба раз сведет тебя с чарующей книгой Грина, то прежним эта встреча тебя уже ни за что не оставит. Услышав про чью-то мечту о корабле с удивительными алыми парусами, ты тотчас поймешь: однажды этот корабль обязательно пристанет к берегу. И если в тишине кто-то отчетливо прошепчет слова «бегущая по волнам», — это тебе сигнал: грядут приключения! Потому что так обещал Александр Грин.
Писатель подарил миру больше четырехсот произведений. Среди них есть и романы, и рассказы, и стихи. Праздничные, тревожные, непримиримые к фальши… его книги так полны огромной и требовательно-строгой любви к людям. Говорят, одна из читательниц спросила однажды у Грина: «Кто Вы? Может быть, волшебник?» И, должно быть, это действительно было так. Потому что несмотря на судьбу, полную поисков и скитаний, Грин через все произведения пронес свою глубокую и светлую веру в человека. Веру в добрые начала, в дружбу, верность и осуществимость мечты. Это ли не настоящее чудо?
Александр Грин, или, как звучит по-настоящему его фамилия — Гриневский, — писатель солнечный и, несмотря на трудную жизнь, счастливый… Но нельзя говорить о человеке и не дать ему сказать о себе самому. Пойдем же, поговорим с автором.
— Здравствуйте, Александр Степанович! Спасибо за то, что согласились на беседу. Было так много написано о Вашей «взрослой» жизни, но уверена, нашим читателям будет интересно для начала послушать, каким Вы были в детстве. Что скажете?
— Признаться честно, у меня на этот счет свое мнение, — отвечает слегка сурово нам Грин. В кресле он сидит, элегантно положив одну ногу на другую. Его неизменные черные усы держат до того правильную форму, что кажутся в шутку приставленными к чистому светлому лицу. — Я не люблю пустого залезания в чужую душу. Словно писатель — магазинная витрина: показывай все наружу! Вся моя жизнь в моих книгах, пусть там потомки и ищут ответа.
— Выходит, всё как писал Гёте: «Кто хочет понять поэта, тот должен отправиться в страну поэта»? В знаменитую Гринландию, вымышленное государство из Ваших произведений.
— Именно так. Хотя… — лицо Грина смягчается, — так и быть. Кое-что я расскажу, но только из уважения к Вашим читателям. Знаете, как говорит Гарвей в «Бегущей по волнам»? Кто сказал «А», тот скажет «Б», если его не мучить. Так и я Вам поддамся.
— Это было бы очень здорово! Итак… Пожалуйста, расскажите, как случилось Ваше первое знакомство с литературой?
— Первой прочитанной мной книгой была «Путешествие Гулливера в страну лилипутов». Должно быть, по ее вине с восьми лет я начал грезить жизнью приключений. Город Слободской, тогда Вятской губернии, сейчас — Кировской области, в котором я родился, казался мне невыносимо унылым. От скуки я читал все больше. Читал бессистемно, безудержно, запоем. Помню, однажды отец мне привез три огромных ящика книг! Я рылся в них целыми днями. Мне никто не мешал. Жюль Верн, Майн Рид, Густав Эмар были моим необходимым, насущным чтением.
— Наверное, прочитав столько, Вы почувствовали себя уверенно, когда стали учиться в школе?
— Вовсе нет. В училище, куда меня отдали в девять лет, большая библиотека даже стала причиной моей плохой успеваемости. Моим юным поклонникам это понравится! Вместо чтения уроков я, при первой же возможности, валился в кровать с книгой и куском хлеба; грыз краюху и упивался героической живописной жизнью в тропических странах. Все это я описываю для того, чтобы Ваш читатель видел, какого склада тип как я отправился впоследствии искать место матроса на пароходе.
— Вы служили матросом! О, это, думаю, было очень интересное время?
— Служил. И расскажу об этом. Но пока закончу прошлую мысль. В детстве я был обычным мальчишкой. Я выстругивал деревянные мечи, сабли, рубил ими крапиву и лопухи, воображая себя сказочным богатырем, который один поражает целое войско. Прочитанное в книгах, будь то самый дешевый вымысел, всегда было для меня томительно желанной действительностью.
— Эти книги, полные приключений, не вызывали в вас самом желание сочинять интересные истории? Просто писать?
— На этот счет я хорошо помню один случай в первом классе. Прочитав где-то, что школьники издавали журнал, я сам составил номер рукописного журнала, срисовал в него несколько картинок из «Живописного обозрения» и других журналов, сам сочинил какие-то рассказы, стихи — глупости, вероятно, необычайной — и всем показывал. Отец, тайно от меня, снес журнал директору училища — полному, добродушному человеку, и вот меня однажды вызвали в директорскую. В присутствии всех учителей директор протянул мне журнал, говоря: «Вот, Гриневский, Вы бы побольше этим занимались, чем шалостями». Я тогда не знал, куда деваться от гордости, радости и смущения!..
Интересно, как среди поклонников чьего-нибудь творчества обязательно бытует мнение, будто жизнеописание великого человека непременно должно быть примером для подражания. Но меньше всего трудная жизнь Грина является хорошим примером. Так, по окончании четырёх классов Вятского училища, 16-летний Александр уехал в Одессу, решив стать моряком…
Пост подготовлен стратегическим проектом Московского Политеха “Новая библиотека”.