В конце декабря исполняется 82 года с момента гибели настоящих немцев, героев, антифашистов-подпольщиков организации Шульце Бойзена – Гарнака. Фашистские палачи казнили и замучили во время допросов 52 патриота Германии, их них 18 женщин, двое из них Хильде Коппи и Лиане Берковитц – были арестованы беременными и приговорены к смертной казни вскоре после рождения детей. На виселицу был отправлен также 82 летний коммунист Эмиль Гюбнер. 25 борцов с фашизмом приговорили в общей сложности более чем к 130 годам заключения, а пяти присудили 40 лет тюрьмы. Восемь осужденных антифашистов были отправлены на фронт.
Все эти герои-антифашисты были членами антифашистского подпольного Народного фронта Германии, проходившего в сводках гестапо под названием «Красная капелла».
Начало этой организации было положено еще до прихода Гитлера к власти в 1933 году. Настоящие немцы - патриоты, не только коммунисты, но и противники надвигающейся фашистской угрозы, начали печатать и распространять листовки и даже издавать свой журнал «Противник». Журнал издавался раз в две недели. Он освещал политические проблемы Германии и других европейских стран. Журнал скоро приобрел круг постоянных читателей. Это были демократически настроенные студенты, художники, артисты, журналисты и ученые, адвокаты.
Не во всем соглашаясь с коммунистами, они в то же время отдавали им должное их мужественной и последовательной борьбе против фашистской опасности. Эти люди были искренними, а нередко и восторженными сторонниками первой в мире страны социализма. Они считали, что источником духовного возрождения Европы может быть только социалистическая идеология, а поддержать немецкий народ в его стремлении освободиться от сил реакции способен только Советский Союз. Призыв к защите Советского Союза, писал Шульце - Бойзен, «будет пользоваться поддержкой всех революционных группировок, в том числе и в первую очередь немецкой прогрессивной молодежи».
1 марта 1933 года Шульц - Бойзен и его товарищи готовили очередной номер «Противника»…Тысячеголовая толпа одурманенных нацистской пропагандой еще стояла перед горящим зданием рейхстага, а уже мчались, завывая сиренами, полицейские автомобили и мотоциклы, и маршировали колонны штурмовиков.
Начались первые аресты. Большинство немцев молчали… Помните: «Я молчал, когда арестовывали коммунистов, потому что я не коммунист. Я молчал, когда бросили в концлагерь социал – демократов, ведь я не социал- демократ. Я молчал, когда пришли за членами профсоюза и христианскими демократами, потому что я не был одним из них. Когда пришли за мной, защитить меня было некому…»
Был схвачен и Харро Шульце- Бойзен. «Принадлежность к социал- демократической партии наказывается тридцатью ударами резиновой дубинки, за принадлежность к коммунистической партии, как общее правило, полагается сорок ударов. Если наказуемый выполнял политические или профсоюзные функции, то меры наказания увеличиваются…» Харро Шульце- Бойзен на себе испытал «точность» этой инструкции штаба штурмовых отрядов. Он получил не менее ста ударов – значительно больше, чем предусматривала эта инструкция. Но он выстоял в этом страшном испытании.
Узнав об аресте Харро в Берлин немедленно приехала его мать, фрау Мария Луиза, увлеченная в свое время «националистической романтикой», нацистской демагогией, вступившая в гитлеровскую партию задолго до прихода фашистов к власти.
Долго уговаривала эсесовского офицера, штандартенфюрера Хенце, в распоряжении у которого находился лагерь с арестованным сыном. Прикрепив партийный значок ветерана НСДАП, племянница гросс-адмирала Тирпица, «партайгеноссе», твердо пообещала, что ее сын отныне не будет заниматься «враждебной государству» деятельностью. Оказавшись на свободе, Харро счел своим долгом отомстить за смерть своего друга, Генри Эрландера, забитого эсесовцами резиновыми дубинками. По его просьбе мать написала жалобу на 6-й полк СС: люди из этой части и были убийцами друга. В ответ на жалобу эсесовцы 30 апреля 1933 года снова его схватили. Мать, после нескольких аудиенций у полицай-президента Берлина, опять добилась освобождения сына.
Но Харро не прекратил своей борьбы. Он окончил летную школу, но его, как неблагонадежного, провалили на экзаменах, и он служил в отдаленном гарнизоне, на заброшенном островке. Но жизнь преподносит иногда неожиданные сюрпризы. Летом 1935 года на соревнованиях по парусному спорту, он познакомился с Либертас Хаас – Хайе. Привлекательная двадцатидвухлетняя блондинка была дочерью берлинского профессора, внучкой одного из кайзеровских вельмож.
Он женился, несмотря на возражения матери. На брачной церемонии, состоявшейся 26 июня 1936 года, в качестве в свидетеля со стороны невесты, присутствовал Геринг. Графиня Тора попросила своего могущественного соседа оказать протекцию зятю, и перед Шульце-Бойзеном открылись двери имперского министерства гражданской авиации. Протекция Геринга помогла ему избежать проверки на благонадежность…
В процессе своей работы и в результате знакомства с некоторыми секретными документами, Шульце - Бойзен приходит к выводу: гитлеровцы лихорадочно готовятся к войне. Необходимо бороться с этим всеми возможными средствами. И он доводит эту мысль до своих надежных друзей во время дискуссий в его квартире. Это коммунист, безработный скульптор Курт Шумахер, Курт Кюхенмайстер, коммунист с 20-х годов, Вальтер Хуземан, рабочий, опытный антифашист, глава «Молодой гвардии» - антифашистской молодежной организации в Берлин-Баденбурге, который скоро был схвачен и до 1938 года отбывал срок в Бухенвальде.
Они печатали и распространяли листовки на пишущих машинках и ротаторах. Выражали солидарность с революционной Испанией, сражающейся с фашистами. Испанским фашистам начали оказывать помощь немецкие, и об этом решили бросить письмо в почтовый ящик на дверях советского посольства. Информация была о провокаторах абвера в частях интербригад. Член кружка Гизелла Пёльниц, появление которой у дверей советского посольства было зарегистрировано гестапо, была арестована, но после нескольких допросов была выпущена.
Члены группы Шульце-Бойзена занали об антифашистской работе в подполье других кружков и установили с ними связь. Это организация Отто Брасса, доктора-экономиста Арвида Гарнака и его жены Мильред, побываших в СССР и симпатизировавших коммунистам. Беседуя с Гретой Кукгофт Гарнак подчеркивал, что нужно использовать все без исключения возможности, чтобы вести борьбу внутри нацистского режима. (Тактика «Троянского коня»). В июле 1937 года Гарнак становится членом НСДАП и почти сразу занимает должность старшего правительственного советника – начальника одного из отделов, ведающего производством вооружения. Грета Лорке познакомила Гарнака с коммунистом Ионом Зигом, а через него устанавливает связь с ЦК КПГ, другими нелегальными организациями Сопротивления. Зиг познакомил Гарнака со своим другом, писателем Адамом Кукгофом.
В конце 1938 года Щульце-Бойзен познакомился с Гарнаком. Они быстро нашли общий язык, объединились в одну подпольную группу Сопротивления. Главной своей задачей группа считала борьбу против нарастающей войны. Арвид Гарнак руководил кружком по изучению марксизма-ленинизма еще с 1932 года, он продолжил свои теоретические семинары.
Параллельно с организацией Шульце - Бойзена в сердце фашистского рейха работали и другие организации. Одна из них с конца 30-х уже установила связь с СССР и передавала важную политическую и стратегическую информацию. Эту группу возглавляла легендарная "Альта" - такой был псевдоним немецкой журналистки Ильзе Штебе. Она работала в Варшаве референтом местного нацистского руководителя по вопросам культуры. Ильзе привлекла к антифашистской работе видного немецкого дипломата Рудольфа фон Шелия.("Ариец". Он пердавал много ценной информации о разрабатываемых с 1938 года планах вторжения Германии в Польшу. Поводом для этого послужил захват "гиеной Европы" Тешинской области Словакии, без согласования с Гитлером. "Ариец" сообщил, что нападение на Польшу не будет завершено ранее конца июля 1939 года, и начнется с удара авиации. Срок завершения операции "Вайс" был установлен в 14 дней. Гитлер был уверен,что Англия и Франция не вмешаются в германо - польский конфликт.
Западные державы толкали Гитлера на Восток, сдали ему Чехословакию в 1938-1939 году, Австрию, а в апреле 1939 года, по сведениям переданным Шульце - Бойзена и Гарнака, Гитлер утвердил план нападения на Польшу, который получил кодовое название «Вайс».
Отдав Гитлеру Чехословакию и Австрию, Англия и Франция были обеспокоены, несмотря на подписанную с Германией декларацию, что Гитлер может двинуть на Запад. И они, дав гарантии безопасности Польше, начали переговоры с СССР, саботируя заключения какого-либо соглашения с ним. В условиях вооруженного конфликта с Японией на дальневосточных границах, СССР пошел на подписание договора о ненападении с Германией 23 августа 1939 года. Шульце –Бойзен и его друзья –антифашисты прекрасно понимали почему СССР пошел на заключение пакта.
31 августа гитлеровцы ультимативно предъявили Польше «16 пунктов» требований. И не ожидая ответа, организовав «Глейвицкий инцидент», 1 сентября силами 53 дивизий, при поддержке 2500 танков и 2000 самолетов вторглись в Польшу.
В конце 1939 года, в условиях начавшейся войны, была налажена связь с другими антифашистами - Гансом Коппи, Генрихом Шеелем, Лоттой Шлейф, Гансом Лаутеншлегером и взяли курс на подрыв гитлеровской государственной и военной машины, силами и средствами, которые были в их распоряжении.
О масштабах деятельности подпольных групп Сопротивления в 1939- 1940 годах дают известное, хотя далеко не полное представление материалы сводок гестапо. Только за январь 1940 года в Берлине было арестовано 47 человек за коммунистическую и социал-демократическую подпольную работу, изъято 13 брошюр и 436 листовок. В феврале было арестовано 44 коммуниста и социал-демократа, в марте 11, в апреле -19. В течение 1941 года гестапо арестовывало по политическим мотивам в среднем по 750 человек в месяц.
Важное значение имела информация антифашистов о готовящемся нападении Германии на СССР, агрессивных планах Гитлера. Через 11 дней после принятия Гитлером плана войны против СССР (18 декабря 1940 г.) это стало известно нашим разведывательным органам.
В пятом отделении оперативного отдела министерства авиации, где служил Шульце-Бойзен, сосредотачивались донесения атташе немецких посольств и дипломатических миссий. Использовались и другие каналы получения разведывательной информации, и она переправлялась в Швейцарию, в том числе о готовящемся нападении на СССР.
В период с 6 сентября 1940 года по 16 июня 1941 года "Корсиканец" и "Старшина", на основе устной информации из различных источников, 30 раз докладывали в центр, в Москву, что Германия готовится к войне против СССР.
Ильзе Штебе (Альта) в конце февраля 1941 года передала в Центр детали плана "Барабаросса" : «Подготовка к войне против СССР зашла далеко… война с Россией будет еще в этом году. Формируются три армейские группы под командованием фельдмаршала Бока, Рундштедта и фон Леба. Армейская группа «Кенингсберг» будет наступать в направлении Ленинграда, армейская группа «Варшава» - в направлении Москвы, армейская группа «Познань» - в направлении на Киев. Сроком наступления необходимо считать 20 мая. Запланирована колоссальная битва на окружение в Пинской области с участием 120 дивизий с немецкой стороны. Уже построены бронепоезда с русской колеей».
В начале марта "Альта" снова сообщает в Центр: « …выступление против России состоится в ближайшем будущем. Называют сроки – 15 мая – 15 июня…" Ариец" указывает, что о предстоящем выступлении против СССР ему передали те же самые лица, которые в начале 1940 года говорили ему об ударе против Голландии и Бельгии…»
7 июня 1941 года "Альта" сообщила в Москву: «На восток, как и раньше, ежедневно идет 50 составов…»
За пять дней до нападения гитлеровцев на СССР, 17 июня 1941 года Ильзе Штебе передала в Центр, что в кругах штаба верховного главнокомандования вооруженных сил Германии упорно циркулирует версия о выступлении против России в ближайшее время. Эта информация подтверждала данные, поступавшие из других источников.
«Вот и началась последняя глава нашей трагедии. Этой войны они не переживут,- сказал Харро жене утром 22 июня 1941 года.- Теперь им конец, но погубят они еще миллионы и прольют моря человеческой крови».
Нападение на СССР означало начало нового, высшего этапа антифашистской борьбы. Антифашисты оказались в еще более сложных условиях. Каналы связи, действовавшие до того времени через резидента советской разведки в Берлине А. Короткова и военного атташе Воронцова стали непригодны. Буквально накануне войны, по просьбе немецких антифашистов, для поддержания устойчивой связи Москвой им были переданы два коротковолновых портативных радиопередатчика. Но их требовалось еще освоить, установить и пустить в действие. Параллельно с радиосвязью действовала также связь через курьеров. Одним из каналов связи была нейтральная Швейцария. Транзитным пунктом передачи информации был также и Брюссель.
Антифашисты из организации Шульце – Бойзена – Гарнака в первые дни после нападения на СССР оказали помощь блокированному фашистами советскому посольству в Берлине. «У некоторых из сотрудников посольства,- вспоминал В.М. Бережков,- были среди немецких антифашистов хорошие друзья. Через них можно было предать информацию о создавшемуся положении советскому посольству в какой – либо нейтральной стране. Связаться с ними было поручено работнику посольства Александру Михайловичу Короткову и мне. …Вскоре нашли возможность два раза выехать в город в сопровождении начальника охраны посольства, эсессовского офицера, которого после щедрых «подарков» удалось уговорить разрешить Короткову попрощаться с «любимой девушкой». «Любимой девушкой» советского разведчика была Грета Кукгоф – отважная подпольщица.
Напряженно антифашисты следили за развертывающимся наступлением фашистских войск против СССР,не преставали напарвлять разведывательную информацию.
Огромное впечатление на немецких антифашистов произвел репортаж советского радио о военном параде на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года. «Это был счастливейший день в жизни нашей организации…» - вспоминал один из берлинских подпольщиков.
После нападения на СССР группа Шульце – Бойзена – Гарнака наладила тесный контакт с действовавшей в подполье Нойкельнской организацией КПГ. Развертывая разведывательную работу, антифашисты продолжали выпускать листовки, организовывали саботаж на военных предприятиях и срывали производство вооружения, собирали сведения о военных грузах и его назначении, работали в частях вермахта. Подпольщики сорвали организованную в мае 1942 года выставку захваченной советской техники и предметов русского домашнего обихода и орудий труда 19 века, специально подобранного с пропагандистской целью, чтобы показать «дикость русских». На второй день выставки подпольщики с помощью «коктейля молотова» подожгли ее. Выставка получила значительные повреждения.
Гестапо было обозлено акцией подпольщиков. Облавы следовали одна за другой. В Берлине было арестовано и расстреляно 250 человек.
Восемь лет подпольной работы способствовали воспитанию в антифашистах – членах организации Шульце – Бойзена – Гарнака находчивости, бесстрашия и выдержки. Но подпольщикам приходилось трудно, потому что малейшая оплошность, неосторожность или роковая случайность неизбежно вели к гибели, к провалу дела, которое было дороже жизни. За этим стояла всепоглощающая, пламенная и чистая вера в свободу и будущее Германии. Бесспорно, что своей деятельностью подпольщики помогали Советским вооруженным силам вести борьбу с фашистскими агрессорами.
Впервые сигналы радиопередатчика берлинской группы антифашистов с позывными РТХ были запеленгованы 26 июня 1941 года в 3 часа 58 минут радиоперехватами абвера в деревне Кранц близ Кенигсберга, позже в районе Берлина. Но пеленгаторам не удавалось определить местонахождения раций. Подпольщики соблюдали исключительную осторожность: сеансы связи были кратковременными, места, из которых велись передачи, непрерывно менялись. 22 октября пеленгаторы Абвера так близко подобрались к берлинским передатчикам, что Шульце- Бойзен приказал прекратить пока выход в эфир. Теперь информация отправлялась курьером в Брюссель, а оттуда предавалась по радио.
В ноябре 1941 года радиосвязь между Берлином и Москвой возобновилась, но вскоре радист Ганс Коппи опять сократил количество передач, так как служба радиоперехвата резко активизировалась. После восьмимесячных безуспешных стараний контрразведка обнаружила действовавший передатчик в окрестностях Брюсселя. Специальной команде гестапо удалось полностью захватить группу радистов - Михаила Макарова –руководителя группы, Антона Данилова – радиста и Софью Познанскую – шифровальщицу. Но разведгруппа стойко держалась, не давала показаний и во время допросов пыталась покончить жизнь самоубийством.
У Абвера накопилось множество перехваченных радиограмм, но собранная группа квалифицированнийших дешифровальщиков не могла раскрыть код передач. Во время обыска на вилле, которую снимала разведгруппа, в камине, в котором разведчики сжигали документы, нашли обгоревший клочке шифровки и восстановили слово «Проктор». При допросе хозяйка виллы назвала несколько книг, которые постоянно находились на столе постояльцев. Начали искать редчайшие французские и английские книги – их оказалось 11. Только тогда шифровальщикам вермахта удалось расшифровать одну из перехваченных радиограмм. Контрразведка работала с максимальной нагрузкой. По одной из расшифрованных радиограмм, перехваченной осенью 1941 года установили три адреса подпольщиков в Берлине и имена Шульце – Бойзена, Гарнака, Кукгофа.
16 июля 1942 года третий отдел службы радиоперехвата отослал синюю папку с дешифрованными радиограммами в главное управление имперской безопасности, на Принц – Альбертштрассе, 8. Дело было передано в гестапо.
Штурмбанфюрер СС Копков, руководитель отдела гестапо, твердил своим сотрудникам: рейхсфюрер Гиммлер требует ликвидации берлинской группы. Но гестапо не торопилось, так как знало, да и то недостоверно, лишь имена трех подпольщиков. Гитлеровцы понимали, что имеют дело с большой подпольной организацией. За ними была установлена постоянная слежка, прослушивание телефонов, чтобы установить с кем они поддерживают связь. В результате месячных наблюдений был составлен список новых имен. Не позднее 30 августа 1942 года гестапо установило, что Хорст Хайльман, сотрудник отдела контрразведки, занимавшегося дешифровкой перехваченных радиограмм, связан с Шульце – Бойзеном. В имперской службе безопасности встревожились, что ефрейтор Хайльман может сорвать операцию слежки.
Утром 31 августа машины гестапо помчались по установленным адресам в Берлине. Первым был арестован у себя в кабинете Шульце – Бойзен, не успевший дать сигнал тревоги. Либертас позвонила мужу на работу, когда Хайльман пришел к ним домой, в ответ услышала, что он срочно уехал в командировку. Она поняла, что муж арестован, дала сигнал тревоги и начала вместе с Хайльманом уничтожать документы, и попытались уехать из Берлина, но была арестована на вокзале Ангальтер. 5 сентября был арестован и Хорст Хайльман на Гелдерлинштрассе. Арвид и Милерд Гарнак были арестованы 3 сентября. 12 сентября гестаповцам удалось схватить Адама Кукгофа, Грауденца, Зига, Ильзе Штебе, Курта Шумахера.
Всего было арестовано более 600 человек, не только в Берлине, но и в Гамбурге, в Рурской области, Голландии, Бельгии, Франции и других местах. В средине октября комиссар Штюбинг доложил начальству, что он «ликвидировал» подпольную организацию в Берлине.
В главном управлении имперской безопасности во всю «заработала» специальная команда «лучших специалистов». Руководство гестапо требовало самого безжалостного обращения с заключенными, применения любых методов допроса. Для арестованных антифашистов началась последняя битва с нацизмом, битва не за жизнь – сохранить ее не было реальных шансов, а за достоинство и честь коммуниста, демократа, человека.
16 ноября в срочном порядке, имперский судья Рейдер, принявший на себя главную роль обвинителя по делу берлинской антифашистской организации, начал диктовать сразу двум машинисткам обвинительное заключение. Обвинительное заключение составило 800 страниц. Рейдер, по требованию властей, во избежание нежелательного для нацистов резонанса, раздробил дело «Красной капеллы» на 12 отдельных судебных процессов. Гитлер требовал провести их до рождества 1942 года, т. к. на казнь во время рождества действовал запрет. Приговор первой группе - 12 антифашистам - Шульце – Бойзену, Гарнаку, Хорсту Хайдьману, Гансу Коппе, Курту Шумахеру, Ионе Граужденд, Курту Шульце, Элизабет Шумахер, Либертас Шульце – Бойзен, Ильзе Штебе и Рудольфу фон Шелия объявили 19 декабря. Все обвиняемые были приговорены к смертной казни на гильетине, или через повешение.
Те герои антифашисты, которых казнили в 1943 году, уходили из жизни, зная о великой победе Красной Армии под Сталинградом. Уходили, как жили,- гордо, не сгибаясь, с неколебимой, светлой верой в будущее Родины, в лучшие идеалы человечества.
А борьба продолжалась, оставшиеся на свободе антифашисты «Красной капеллы», по свидетельству Вальтера Шелленберга, действовали до конца войны.